Вы играли в боулинг? Нет, не «занимались боулингом» в чистых носках и с правильной стойкой. Я про настоящий боулинг. Тот, что начинается в пятницу в 11 вечера, а к третьему пиву и второй порции чипсов твой друг Вася, с лицом разъяренного медведя-шатуна, объявляет: «Слышь, пацаны! Проигравший… идет домой пешком».
В три ночи. Через весь город. Ставка – не деньги. Деньги – это для слабаков. Ставка – честь. И, что куда важнее, тёплое, благоухающее бензином и сигаретным дымом прошлого клиента место в такси.
Игра началась. О, мы были прекрасны! Два античных бога в растянутых футболках и со слегка затуманенным взором. Мой первый бросок – страйк! Я – Зевс-громовержец, повелитель шаров и дорожек. Я уже мысленно выбираю музыку для такси. Вася в ответ выбивает семь кегль – я уже чувствую запах искусственной кожи сиденья и слышу дребезжание домкрата в багажнике. Мы смеёмся, хвастаемся, орём на весь зал. Мы живём, чёрт возьми!
А потом наступает он. Последний раунд. Музыка смолкает (по крайней мере, в нашей голове). Счёт 156:158. В пользу Васи. У меня – последний шанс. Один шар. Вся моя жизнь, вся карьера, все пятерки в дневнике и провал на первом свидании – всё это сгустилось в комок в горле и сейчас полетит к этим десяти белым предателям.
Я делаю разбег. Чувствую мощь в руке. Мускулы напряглись, дух стал как сталь. Выпускаю шар... и вдруг понимаю, что забыл сделать одну маленькую, но важную деталь. Дышать.
Шар летит. Но не по дорожке. Он летит, как пущенная моей бабушкой тапка – по высокой, мстительной траектории. Прямо в... Васю. А если точнее – в его новенькие, белее белого снега, кроссовки, которые он купил специально «для выхода в свет».
Вы когда-нибудь видели, когда в человека весом под добрый центнер врезается каменный, разноцветный снаряд? Это не кинематографичный «БАМС». Это глухое «БУМФ», как будто уронили мешок с мокрым песком. И сразу за ним – высокое, удивленное «ОЙ!», как у ребенка, которого отшлепали за дело.
Вася падает. Не просто садится. Он рушится, как Титаник, с таким выражением лица, будто его предал не только я, но и его родная мать, и кот Барсик в придачу.
Наступает тишина. Та самая, адская, когда слышно, как мигает неоновая вывеска «ПИВО». Я уже мысленно прощаюсь с зубами и готовлюсь к бою без правил, где главное оружие – подошва тех самых белых кроссовок.
Но потом происходит нечто. Вася поднимается. Медленно, как терминатор из чана с расплавленным металлом. Похрипывая. Придерживая поясницу. Он смотрит на меня. Взгляд испепеляющий. Потом смотрит на дорожку. Потом снова на меня. Молча, хромая, он подбирает СВОЙ шар. Его лицо искажает гримаса, достойная викинга, идущего в Вальгаллу. С низким рыком, который рождается где-то в глубине испорченного пивного желудка, он выкатывает этот шар. И выбивает. Все десять кеглей. СТРАЙК!
Он стоял там, сияя, как дурак на параде, одной рукой держась за больную поясницу, а другой показывая мне фигу. Победитель. Король-калека.
До дома мы, само собой, доехали на такси. Впятером. Потому что Вася не мог идти, я не мог от смеха, а наши девушки просто хотели поскорее оказаться дома. Мы хохотали до слёз. Вася охал на каждой кочке, а мы вспоминали его полет в стиле «лебединое озеро».
И знаете, что? Это был лучший проигрыш в моей жизни. Потому что я проиграл не просто партию в боулинг. Я проиграл свою важность, свою серьезность. И выиграл историю, которую мы будем вспоминать еще лет двадцать.
Вы думаете, на том всё и закончилось? Что Вася, просто принял мои извинения в виде двух пицц «Пепперони»? Как бы не так. У Васи, как выяснилось, память, как у слона, а мстительность – как у обиженного скорпиона. Прошла неделя. Я уже благополучно забыл о том злополучном вечере, как вдруг звонок.
Алло, – говорю, Вась, привет! В трубке – мертвая тишина. А потом голос, холодный, как лед в коктейле, который он не смог допить в тот вечер:
Поясница болит. Врач сказал – «растяжение, противопоказано поднимать тяжести». Мой новый диван как раз тяжелый. Очень тяжелый. Он завтра приезжает. Я понял. Это не просто звонок. Это ультиматум. Это был мой «боулинговый долг чести».
И вот я стою в его новой квартире перед упаковкой с диваном. На упаковке гордая надпись: «СОБЕРИ САМ». Внутри – три тысячи деревянных реек, мешок болтов, похожих на запчасти от космического корабля, и инструкция на двенадцати языках, где все рисунки сделаны человеком, который никогда в жизни не видел диван.
Вася сидит на единственном табурете, пьёт чай и наблюдает. С выражением фараона, наблюдающего за строительством своей пирамиды. Не торопись, – говорит, – главное – сделать качественно. А то у меня эта самая… поясница. Первый час я пытался понять, какая из реек «А38», а какая – «В-12/альфа». Второй час я собирал «основной каркас», который дважды разваливался с грохотом, заставляющим Васю вздрагивать и жалобно постанывать. К третьему часу я был покрыт опилками и потом, от меня пахло отчаянием и сосной. Я ненавидел шведского дизайнера, который придумал эту головоломку. Я ненавидел Васю. Но больше всего я ненавидел тот самый боулинговый шар, который привел меня сюда.
И тут случилось чудо. Вася, отложив чай, медленно поднялся с табурета. Хромая, он подошел ко мне, взял одну из реек и молча показал пальцем на едва заметное отверстие. Здесь должен быть болт.
Потом он принес мне пива и мы вместе, ругаясь и смеясь, стали собирать этого франкенштейна из дерева и ткани. Он не мог поднимать тяжелое, но отлично подавал болты и саркастические комментарии. К полуночи диван стоял. Он был кривой, одна ножка была короче других, и он скрипел при малейшем движении. Но он стоял! Мы рухнули на него одновременно и сидели молча, слушая этот победный скрип. Знаешь, – сказал Вася, глядя в потолок. Лучше бы я тогда пешком пошел. Пешком – это на час. А этот твой «ремонт» – на всю жизнь, я смотрю. Мы снова захохотали. Еще громче, чем в тот раз в боулинге.
Вы думаете, после дивана мы рассчитались? Ха! Это была лишь первая серия нашего эпичного сериала под названием «Как я стал личным рабом своего лучшего друга».
Прошёл месяц. Мой телефон снова воспроизвёл саундтрек моего унижения – звонок Васи.
Слушай, – начал он без предисловий, голосом дельца, предлагающего невыгодную сделку. Поясница… она, конечно, лучше. Но доктор сказал, что для полной реабилитации нужна… смена обстановки. Позитивная. Эстетически приятная.
Я почувствовал ледяную дрожь.
Вась… что ты задумал? Обои, дружище! – просипел он с придыханием. В гостиной. Ты же у меня человек с чувством прекрасного. Почти как тот шар для боулинга, который так изящно приземлился на мои кроссовки. И вот я стою посреди его гостиной, заваленный рулонами с рисунком «веночек в пастельных тонах». Выбор его девушки. Моя задача – стать одним целым с клеем и отвесом. Вася, как и в прошлый раз, занял пост генерального наблюдателя на том самом скрипучем диване. Главное – ровно, – сказал он, смакуя каждый слог. Чтобы душа радовалась. А то знаешь, кривые обои – они по психике бьют сильнее, чем боулинговый шар. Первый лист я прилепил так криво, что он напоминал траекторию падения Тунгусского метеорита. Второй лист, пытаясь исправить ситуацию, я умудрился наклеить вверх ногами. Веночки плыли в неведомом направлении. Отчаяние пахло теперь не сосной, а густым обойным клеем.
И снова чудо. Вася, сражённый моим непрофессионализмом, поднялся с дивана с театральным стоном. Дай сюда, – вздохнул он, вырывая у меня из рук шпатель.
Смотри и учись. Ты наносишь клей, как сумасшедший художник. Надо – с чувством, с толком, с расстановкой. Он стал мне помогать. Вернее, мы стали работать в тандеме. Он, хромая, отмерял и резал. Я, покрытый клеем с головы до ног, лепил. Он командовал: «Левее! Ниже! Ты что, вообще глаза закрыл?». А потом мы замолкали и в тишине, прерываемой только бульканьем клея, творили наше общее безобразие.
В результате одна стена получилась идеально ровной. Другая – с едва заметной волной. А на третьей, в углу, два веночка встретились и слились в одного двухголового мутанта. Но когда мы закончили, сели на пол и взглянули на результат, Вася сказал: Красиво. Живо. Ни на чью другую гостиную не похоже. Как и мы. Мы сидели на полу, прислонившись к стене с мутантскими веночками, пили пиво и смотрели, как за окном темнеет. И я понял одну простую вещь. Мы больше не были должником и кредитором. Мы стали соинвесторами. Мы вложили в эти стены наш совместный труд, наш мат и наш смех. Это был уже не его дом. Это было наше общее пространство, испорченное и улучшенное нами одновременно.
Прошло два месяца. Я уже начал думать, что долг выплачен, а наша дружба вернулась в безопасное русло совместных просмотров футбола. Как вдруг — звонок. Не Вася. Катя. Девушка Васи. Голос - сладкий, как сироп, и холодный, как лед в её коктейле. Привет, - говорит. Помнишь те самые обои? Тот самый угол с двухголовым цветком? Я помнил. Как же я мог забыть этот шедевр.
Так вот, - продолжала она. У меня к тебе деловое предложение. Завтра у нас с Васей ужин в том новом пафосном ресторане. А твоя задача - сорвать его. Я онемел. Кать, ты чего? Вы же идеальная пара! Именно! - прошипела она. Он собирается делать мне предложение! Завтра! А я не готова! У меня паника! Мне нужна уважительная причина сказать «подумать», а не «да» сразу. И эта причина - ты».
План был гениален и прост, как удар шаром по ноге. Я, как старый друг, якобы случайно оказываюсь в том же ресторане.
И вот я в этом ресторане, где один стул стоит как пол-моей зарплаты. Я сижу за соседним столиком, пью воду и чувствую себя агентом 007, которого уволили за пьянство. Вижу их - Вася в пиджаке, Катя в платье. Они сияют. У Васи в кармане угадывается зловещая маленькая коробочка. Мой телефон звонит. Сигнал. Я делаю глубокий вдох, поднимаюсь и иду к их столику с лицом человека, у которого только что сгорел дом с коллекцией марок.
Вась! Судьба! - начинаю я свою речь. Извини, что в такой момент, но у меня ЧП...
Я не успел договорить. Вася посмотрел на меня. Не с злостью. С облегчением. С таким облегчением, будто его только что помиловали перед расстрелом. Дружище! - перебил он меня, хватая за руку. Ты не поверишь! У меня тут как раз маленький кризис назревает. Он многозначительно посмотрел на Катю, которая изображала невинное недоумение. Давай сядем с нами! Разряди обстановку!
Вместо того чтобы стать громоотводом для грозы, я стал подушкой безопасности. Весь вечер мы втроем болтали о чём угодно - о работе, о том дурацком диване, о боулинге, - только не о заветном вопросе. Вася был неестественно весел. Катя - неестественно спокойна. А я - естественно смущён.
В итоге, когда мы вышли, Вася, похлопал меня по плечу и прошептал: Спасибо. Я струсил в последний момент. Ты невольно меня спас. Коробочка… ещё полежит.
На следующий день Катя позвонила и сказала: Спасибо. Всё прошло идеально. Он передумал. Пока что. Потом добавила: «Кстати, о боулинге… Я считаю, мы в расчёте».
Вы думаете, после проваленного предложения Катя и Вася оставили меня в покое? Как бы не так. Прошло полгода. За это время Вася окончательно восстановился, наш кривой диван стал семейной реликвией, а двухголовый веночек на обоях - талисманом их отношений.
И вот он, звонок. Вася. Голос дрожит от паники. Слушай, у нас новости. Катя... она всё-таки сказала «да». Свадьба. Через месяц.
Вась, это же отлично! - обрадовался я. Ты не понял, - прошептал он. Мне нужен свидетель. Главный свидетель. Тот, кто прошёл через всё. Кто видел меня в самом немощном и унизительном состоянии. Кто помнит... звук того самого «БУМФ». Я понял. Это была не просьба. Это была высшая точка нашего примирения. Из злейшего врага я превращался в почётного гвардейца на его главном жизненном параде.
И вот я стою в костюме, купленном специально для этого дня. Я держу в руках не просто обручальные кольца. Я держу символ нашего многотомного романа о дружбе и идиотизме. Церемония в самом разгаре. Всё идёт по плану. Красиво, трогательно, скучно.
И тут священник задаёт роковой вопрос: «У кого-то есть причины, почему эти двое не могут быть соединены узами брака?»
Наступает церемониальная пауза. И в этой паузе Вася, не поворачивая головы, шипит мне так, что слышно на галёрке: Только посмотри не выпали про боулинг. Я смотрю на него. На его новые, опять безупречно белые, свадебные туфли. И меня накрывает.
Я начинаю хохотать. Не просто улыбаться. А именно хохотать. Тихо, почти беззвучно, но всё моё тело трясется, как в лихорадке. Слёзы ручьём текут по щекам, портя дорогой макияж моей подруги-свидетельницы. Я пытаюсь взять себя в руки, смотрю на Катю, а она... а она тоже начинает смеяться! Она просто ставит свою свадьбу на паузу, потому что мы с ней понимаем друг друга без слов.
Вася краснеет, бледнеет, но потом сдаётся и тоже издаёт один сдавленный смешок. Священник в ступоре. Гости перешёптываются. Всё в порядке, - говорит Катя, вытирая слезу. Это наш личный... внутренний жаргон.
Церемония продолжилась. Я, всё ещё подрагивая, произнёс свою заученную речь. Но в конце я добавил от себя: Вася, Катя. Я желаю вам... чтобы все ваши будущие «БУМФы» были только в переносном смысле. И чтобы после каждого из них вы так же смеялись и помогали друг другу встать. А я всегда помогу собрать диван или поклеить обои. Когда мы вышли из загса, Вася обнял меня и сказал: Спасибо. Ты и тут умудрился всё испортить. Но сделал это... идеально.
Конец.
Подписывайтесь на дзен-канал «Faust-My_story» и не забывайте ставить лайки.