– Сережа, ты должен посмотреть ее телефон, – Галина Петровна поставила чашку на стол с таким стуком, что чай плеснулся на блюдце. – Я в жизни повидала многое, я чувствую недоброе.
Сергей поднял глаза от газеты. Мать сидела напротив, выпрямившись, с тем самым выражением лица, которое он помнил с детства. Когда она так выглядела, значит, разговор будет серьезным.
– Мама, о чем ты? – он отложил газету в сторону.
– О твоей жене, – Галина Петровна наклонилась вперед. – Она весь вечер в телефоне сидит, улыбается чему-то. Ты разве не замечаешь?
Сергей вздохнул. Ирина действительно была в соседней комнате, общалась с кем-то по телефону, иногда слышался ее смех. Ничего необычного, она всегда была общительной.
– Мама, она с подругами переписывается, – объяснил он спокойно. – У них в детском центре постоянно что-то происходит, обсуждают рабочие моменты.
– Рабочие моменты? – голос свекрови стал жестче. – Сережа, я тридцать лет следователем работала. Я знаю, как люди себя ведут, когда скрывают что-то. Пароль на телефоне у нее стоит?
– Ну да, – Сергей почувствовал, как напрягаются плечи. – Мама, у всех сейчас пароли стоят.
– А ты знаешь этот пароль?
– Нет, – он потер переносицу. – И знать не хочу. У Ирины есть право на личное пространство.
Галина Петровна откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди.
– Личное пространство, – повторила она с горечью. – Сынок, я тебе вот что скажу. Когда я работала, сколько дел проходило через мои руки. Жены изменяли мужьям, мужья женам. И все начиналось одинаково. Телефон, секретные переписки, улыбки, которые ни к чему не относятся.
– Мама, прошу тебя, – Сергей встал из-за стола. – Ирина, моя жена двенадцать лет. Двенадцать лет! Мы доверяем друг другу.
– Твой отец тоже мне двадцать лет доверял, – тихо сказала Галина Петровна, и в ее голосе прозвучала такая боль, что Сергей замер. – А потом выяснилось, что у него совсем другая жизнь была. Другая женщина, другие планы.
Сергей опустился обратно на стул. История родительского развода была больной темой, о которой в семье старались не говорить. Отец ушел пятнадцать лет назад, мать так и не оправилась от удара.
– Мама, я понимаю, что тебе было тяжело, – сказал он мягче. – Но Ирина, это не папа. Она совсем другой человек.
– Все женщины другие, пока не докажут обратное, – Галина Петровна взяла сумку, достала платок, промокнула глаза. – Сынок, я не хочу, чтобы ты прошел через то, через что прошла я. Просто посмотри ее телефон. Один раз. Если там все чисто, я больше никогда не заикнусь об этом.
– Я не буду этого делать, – твердо ответил Сергей. – Это неправильно. Это предательство доверия.
– Предательство? – голос матери повысился. – Предательство, это когда жена втихаря строит свою жизнь, а муж последним все узнает!
В коридоре послышались шаги. Ирина появилась в дверях кухни, в руках у нее был телефон.
– Галина Петровна, вы уже уходите? – спросила она приветливо.
– Да, Иришенька, ухожу, – свекровь натянуто улыбнулась. – Дела у меня.
Когда дверь за матерью закрылась, Ирина повернулась к мужу.
– Опять она о чем-то своем? – устало спросила она.
– Все нормально, – Сергей обнял жену за плечи. – Не обращай внимания.
Но в следующие дни стало только хуже. Галина Петровна звонила каждый вечер, иногда по два, три раза. Разговоры всегда начинались с обычных вопросов о здоровье, о работе, но неизменно скатывались к одной теме.
– Сережа, ты подумал над тем, что я говорила? – спрашивала мать.
– Мама, давай закроем эту тему, – отвечал он.
– Я сегодня встретила Веру Николаевну из пятого подъезда, – продолжала Галина Петровна, не слушая его. – Ее муж тоже не верил, пока не нашел любовные послания в телефоне жены. Теперь разводятся.
– Мама, это их дело.
– И твое дело тоже! – голос звучал все настойчивее. – Сынок, я же мать. Я чувствую сердцем, когда что-то не так. У Ирины появилась какая-то легкость, она стала чаще улыбаться. Это всегда признак.
– Признак чего? – не выдержал Сергей. – Признак того, что человек счастлив?
– Признак того, что у человека появились новые интересы, – жестко ответила мать. – Сережа, я прошу тебя последний раз. Проверь телефон. Если я ошибаюсь, я извинюсь перед вами обоими.
Сергей положил трубку и долго смотрел в окно. Слова матери засели занозой в душе. Он старался не думать об этом, но мысли возвращались снова и снова. Ирина действительно в последнее время казалась более оживленной. Часто смеялась, разговаривая по телефону. Иногда выходила в другую комнату, чтобы ответить на звонок. Раньше такого не было.
На работе в компании "СтройГарант" коллеги обсуждали футбол, новые проекты, кто-то жаловался на жену. Сергей участвовал в разговорах механически, мысли были далеко.
– Серега, ты чего такой грустный? – спросил Андрей, его давний друг и коллега. – Проблемы?
– Да нет, все нормально, – Сергей попытался улыбнуться.
– Точно? – Андрей придвинулся ближе, понизил голос. – Слушай, если что-то с Иркой не так, ты скажи. Мужик мужику должен помочь.
– При чем тут Ирка? – насторожился Сергей.
– Ну, не знаю, – Андрей пожал плечами. – У самого недавно история была. Жена телефон от меня прятала, пароли меняла. Оказалось, подарок мне на день рождения готовила, с подругами обсуждала. Я уже чуть не с ума сошел от подозрений.
Сергей усмехнулся, но на душе стало еще тяжелее. Получается, даже посторонние люди замечают, когда что-то не так.
Вечером того же дня мать приехала снова. На этот раз без предупреждения.
– Я пирожки принесла, – объявила она, входя в квартиру. – С капустой, твои любимые.
Ирина была на работе, до ее прихода оставался час. Галина Петровна прошла на кухню, начала доставать пирожки из сумки, но Сергей видел, что она приехала не для этого.
– Мама, ты специально приехала, когда Ирины нет дома, – констатировал он.
– Специально, – не стала отрицать Галина Петровна. – Сынок, садись. Я должна тебе кое-что рассказать.
Она достала блокнот, раскрыла его. Там были записи, даты, имена.
– Что это? – удивился Сергей.
– Это мои наблюдения, – серьезно ответила мать. – Смотри. Пятнадцатого марта Ирина разговаривала по телефону в коридоре, когда я была у вас. Смеялась, говорила: "Да ладно тебе, ты всегда преувеличиваешь". Восемнадцатого марта я звонила вам вечером, она сказала, что идет гулять. В восемь вечера? Куда гулять в такое время?
– Мама, ты следишь за моей женой? – Сергей почувствовал, как внутри все холодеет.
– Я не слежу, я наблюдаю, – поправила Галина Петровна. – Я переживаю за тебя. Двадцать второго марта она пришла домой с новой помадой. Я спросила, откуда, она сказала, что подарила подруга. Сынок, женщины не дарят друг другу помаду просто так. Это всегда повод.
– Какой повод? – голос Сергея прозвучал резче, чем он хотел. – Мама, ты понимаешь, что делаешь? Ты пытаешься разрушить мою семью!
– Я пытаюсь спасти твою семью! – Галина Петровна встала, подошла к сыну, взяла его за руки. – Сережа, милый, я же вижу. Я столько лет работала с людьми, я знаю признаки. Когда женщина начинает изменять, она меняется внешне. Становится внимательнее к своей внешности, покупает новые вещи, появляется блеск в глазах.
– У Ирины всегда был блеск в глазах, – устало ответил Сергей. – Она живой, открытый человек. В этом я ее и полюбил.
– Тогда почему она ставит пароль на телефон? – не унималась мать. – Если нечего скрывать, зачем пароль?
– Для безопасности! – Сергей отстранился. – Мама, у меня тоже пароль на телефоне стоит. Это нормально в наше время.
– Но ты бы дал мне посмотреть свой телефон, если бы я попросила?
– Я не знаю, – честно ответил он. – Наверное, нет. Потому что это мое личное пространство.
Галина Петровна села обратно, достала платок, промокнула глаза.
– Ты на меня сердишься, – тихо сказала она. – Но я не могу молчать. Сережа, когда твой отец ушел, я долго не могла понять, где пропустила момент. Оказалось, все признаки были. Он тоже стал по-другому одеваться, часто задерживался на работе, улыбался, глядя в телефон. А я думала, что у него просто хорошее настроение. Потом выяснилось, что у него другая семья. Другая жизнь. И я последняя все узнала.
– Мама, – Сергей присел рядом с ней, – я понимаю твою боль. Но Ирина, это не отец. Она любит меня. Я это знаю.
– Твой отец тоже говорил, что любит меня, – прошептала Галина Петровна. – До последнего дня.
Когда мать ушла, Сергей остался на кухне один. Блокнот с записями лежал на столе. Он взял его, полистал страницы. Мать действительно вела подробные наблюдения. Даты, время, детали разговоров. Это выглядело почти как служебный документ.
Ключ в замке повернулся, вошла Ирина. Лицо румяное от мороза, в руках сумка с продуктами.
– Привет, дорогой, – она поцеловала его в щеку. – Ужинать будем?
– Привет, – Сергей быстро закрыл блокнот. – Да, конечно.
Ирина начала доставать продукты, рассказывать о работе. В детском центре "Радуга" готовились к весеннему празднику, было много суеты, родители требовали особого внимания к своим детям. Она говорила с воодушевлением, жестикулировала, смеялась. Сергей смотрел на нее и думал: может, мать права? Может, это и есть те самые признаки?
Телефон Ирины лежал на столе. Экран загорелся, пришло сообщение. Жена взяла телефон, прочитала, улыбнулась.
– Что там? – спросил Сергей, стараясь говорить небрежно.
– Да Ленка пишет, из центра, – ответила Ирина, продолжая печатать. – Смешную историю рассказывает про одного папашу.
– Можно посмотреть?
Ирина подняла глаза, удивленно посмотрела на него.
– Что посмотреть?
– Ну, сообщение это, – Сергей почувствовал, как краснеет. – Просто интересно.
– Серёж, там ничего особенного, – она пожала плечами. – Обычная рабочая переписка.
– Тогда покажи.
Ирина положила телефон на стол, скрестила руки на груди.
– Что происходит? – спросила она медленно. – Почему ты вдруг интересуешься моими сообщениями?
– Ни почему, – Сергей отвел взгляд. – Просто спросил.
– Серёж, – Ирина подошла ближе, – твоя мать опять что-то наговорила?
– Причем тут мать? – слишком резко ответил он.
– Притом, – голос Ирины стал жестче, – что в последнее время ты странно себя ведешь. Смотришь на меня как-то подозрительно, задаешь странные вопросы. Это началось после ее последнего визита.
– Мама просто переживает за меня.
– Переживает? – Ирина горько усмехнулась. – Она пытается нас поссорить. Серёж, я устала от этого. Устала от того, что каждое мое слово, каждый жест проверяется. Галина Петровна смотрит на меня так, будто я преступница.
– Она не так смотрит, – слабо возразил Сергей.
– Так смотрит! – Ирина повысила голос. – Ты думаешь, я не замечаю? Она записывает, когда я ухожу, когда прихожу, с кем разговариваю. Это ненормально!
– Она просто осторожная, – Сергей понял, что защищает мать, хотя сам считал ее поведение неправильным. – У нее был опыт с отцом.
– При чем тут я? – Ирина ударила ладонью по столу. – Я не твой отец! Я твоя жена двенадцать лет! Неужели за эти годы я не заслужила доверия?
– Заслужила, – тихо ответил Сергей.
– Тогда почему ты спрашиваешь про мой телефон? – в голосе Ирины прозвучали слезы. – Почему ты начинаешь сомневаться в моей верности из-за слов своей матери?
Сергей не знал, что ответить. Он действительно начал сомневаться. Слова матери, ее наблюдения, истории из прошлого, все это сложилось в тяжелое подозрение, которое он не мог прогнать.
– Просто дай мне посмотреть телефон, – сказал он наконец. – Один раз. И все вопросы закроются.
Ирина застыла. Лицо побледнело, глаза наполнились слезами.
– Ты серьезно? – прошептала она. – Ты действительно хочешь проверить мой телефон?
– Мама говорит, что если нечего скрывать, то и проблем не будет.
– Проблем не будет? – голос Ирины сорвался. – Сережа, ты понимаешь, что ты сейчас сказал? Ты только что показал, что не доверяешь мне. Что слова твоей матери для тебя важнее, чем наши двенадцать лет вместе.
– Я доверяю, – слабо возразил он. – Просто хочу быть уверенным.
– Нельзя доверять и проверять одновременно, – Ирина взяла телефон, сумку. – Это называется контроль. Это называется недоверие. Это называется конец отношений.
– Ира, подожди, – Сергей протянул руку, но она отстранилась.
– Мне нужно подумать, – сказала она, направляясь к двери. – Мне нужно понять, хочу ли я жить с человеком, который считает меня потенциальной изменницей.
Дверь закрылась. Сергей остался один в пустой квартире. Телефон зазвонил, на экране высветилось: "Мама".
– Сережа, как дела? – спросила Галина Петровна. – Ты поговорил с ней?
– Она ушла, – глухо ответил он.
– Ушла? – в голосе матери зазвучала тревога. – Куда ушла? Видишь, я же говорила! Значит, есть что скрывать!
– Мама, она ушла, потому что я попросил показать телефон!
– И правильно сделал, – твердо заявила Галина Петровна. – Сынок, значит, она не готова к откровенности. Значит, действительно что-то скрывает.
– Или я просто оскорбил ее, – Сергей почувствовал, как накатывает усталость. – Мама, может, хватит? Может, ты оставишь нас в покое?
– Я не могу оставить тебя в покое, когда вижу, что тебя обманывают, – голос матери стал выше. – Сережа, я твоя мать. Я не могу смотреть, как ты страдаешь.
– Я не страдаю! – крикнул он. – Я страдаю от того, что ты лезешь в мою жизнь!
Повисло молчание. Потом мать тихо сказала:
– Хорошо. Я поняла. Извини, что мешаю.
Она положила трубку. Сергей швырнул телефон на диван, прошелся по комнате. Что он наделал? Зачем послушал мать? Зачем усомнился в Ирине?
Следующие два дня он не мог связаться с женой. Телефон был отключен. Он написал нескольким ее подругам, никто не отвечал. На третий день пришло короткое сообщение: "Я у Светы. Мне нужно время подумать".
Мать звонила каждый день, но он не брал трубку. Наконец, в пятницу вечером он не выдержал, поехал к ней.
Галина Петровна открыла дверь, улыбнулась, но улыбка быстро сошла с лица, когда она увидела выражение его глаз.
– Сережа, что случилось? – спросила она.
– Можно войти?
Они сели на кухне, как всегда. Но на этот раз не было пирожков, чая, привычного уюта. Сергей смотрел на мать, и ему было больно видеть ее такой постаревшей, такой испуганной.
– Мама, мы должны поговорить, – начал он.
– Я слушаю, – Галина Петровна выпрямилась, приготовилась защищаться.
– Ира ушла от меня, – сказал он прямо. – Ушла, потому что я попросил показать ее телефон. Потому что усомнился в ее верности. Потому что поверил твоим словам больше, чем двенадцати годам нашей совместной жизни.
– Сынок, я же не хотела, – начала мать, но он перебил:
– Ты хотела, мама. Ты именно этого и хотела. Ты хотела, чтобы я начал сомневаться в Ире. Ты хотела доказать, что все женщины одинаковые, что всем нельзя доверять.
– Я хотела защитить тебя, – голос Галины Петровны дрожал. – Я не хочу, чтобы ты прошел через то, через что прошла я.
– Но я не ты, – Сергей наклонился вперед. – И Ира не отец. Мама, ты пытаешься прожить через меня свою историю заново. Но это моя жизнь. Моя семья. И ты разрушаешь ее своим недоверием.
– Я разрушаю? – Галина Петровна встала, подошла к окну. – Я пыталась спасти. Сережа, если Ирина действительно тебя любит, она вернется. Она поймет, что проверка телефона, это мелочь по сравнению с вашими отношениями.
– Это не мелочь, – устало ответил Сергей. – Это вопрос доверия в браке. Это вопрос личных границ. Это вопрос уважения в отношениях. Когда ты требуешь у человека доказательств верности, ты автоматически обвиняешь его в измене. Понимаешь?
– Я понимаю, что женщины умеют врать, – жестко ответила мать, не оборачиваясь. – Я сама женщина, я знаю.
– Мама, – Сергей подошел к ней, положил руку на плечо, – твоя история с отцом, это больно. Это тяжело. Но ты не можешь проецировать ее на мою жизнь. Ты не можешь требовать от меня проверки телефона жены, чтобы компенсировать свою былую боль.
Галина Петровна обернулась, глаза были мокрыми.
– Я просто не хочу, чтобы ты страдал, – прошептала она. – Я люблю тебя. Ты мой единственный сын.
– Я знаю, – Сергей обнял ее. – Но твоя любовь превращается в контроль. В вмешательство в семью. Мама, ты должна отпустить меня. Дать мне право самому строить свою жизнь, совершать свои ошибки.
– Но если она тебе изменяет?
– Тогда я сам с этим разберусь, – твердо ответил он. – Но я не верю, что она изменяет. И твои наблюдения, твои записи, все это только показывает твою ревность свекрови, а не реальную ситуацию.
Галина Петровна отстранилась, вытерла глаза.
– Ты считаешь меня виноватой, – констатировала она. – Ты думаешь, что я разрушила ваш брак.
– Я думаю, что ты очень сильно этому поспособствовала, – честно ответил Сергей. – Мама, я люблю тебя. Но я не могу позволить тебе контролировать мою жизнь. Не могу позволить разрушать мою семью из-за твоих страхов.
– Значит, я для тебя теперь враг, – горько усмехнулась Галина Петровна.
– Нет, – Сергей покачал головой. – Ты моя мать. Но ты должна понять границы. Должна понять, что семейные конфликты нужно решать внутри семьи, а не с привлечением родителей.
– Хорошо, – Галина Петровна выпрямилась, голос стал официальным, почти чужим. – Я поняла. Извини, что вмешалась. Больше не буду.
Но в ее глазах Сергей не увидел понимания. Он увидел обиду, непринятие, уверенность в своей правоте.
– Мама, – тихо сказал он, – ты правда не понимаешь, что сделала? Или просто не хочешь признавать?
– Я понимаю, что хотела добра своему сыну, – ответила она, отворачиваясь. – А получилось, что я теперь виновата во всем.
Сергей понял, что разговор зашел в тупик. Мать не готова была признать свою вину, не готова была изменить свою позицию. Для нее мир делился на черное и белое: она спасала сына, а Ирина была потенциальной угрозой.
– Я пойду, – сказал он, направляясь к двери.
– Сережа, – окликнула его мать, – когда ты узнаешь правду, ты вспомнишь мои слова. Я надеюсь, будет не слишком поздно.
Он вышел, не ответив. На улице было холодно, шел мелкий дождь. Сергей стоял возле подъезда, не зная, куда идти. Домой? Там пусто и тихо. К Ире? Но она просила дать ей время.
Телефон завибрировал. Сообщение от жены: "Нам нужно поговорить. Завтра?"
"Да", – быстро набрал он в ответ.
Сергей поднял голову, посмотрел на окна материнской квартиры. Свет горел, за занавеской мелькала тень. Галина Петровна, наверное, стояла у окна, смотрела на него. И в этот момент он понял: что бы ни случилось завтра с Ириной, как бы ни закончился их разговор, отношения с матерью уже никогда не будут прежними.
Утром следующего дня они встретились в кафе недалеко от дома. Ирина выглядела усталой, под глазами темные круги. Сергей хотел обнять ее, но она отстранилась, села напротив.
– Я много думала, – начала она, не глядя на него. – Думала о нас, о твоей матери, о том, что происходит.
– Ира, прости меня, – перебил Сергей. – Я был идиотом. Я не должен был просить показать телефон.
– Дело не в телефоне, – тихо ответила она. – Дело в том, что ты усомнился во мне. Ты поверил Галине Петровне больше, чем мне.
– Я понимаю, – он протянул руку через стол, но она не ответила на жест. – Я был под давлением. Мама каждый день звонила, говорила, что видит признаки измены. У нее был блокнот с записями обо всех твоих действиях.
Ирина подняла глаза, в них мелькнул ужас.
– Блокнот? Она записывала мои действия?
– Да, – Сергей опустил голову. – Даты, время, детали разговоров. Она следила за тобой.
– И ты позволил ей это делать? – голос Ирины дрожал. – Сережа, это же ненормально. Это больное поведение.
– Я знаю, – он сжал кулаки. – Вчера я был у нее. Мы поговорили. Я сказал, что она должна прекратить вмешиваться в нашу жизнь.
– И что она ответила?
– Что хотела спасти меня, – горько усмехнулся Сергей. – Что все женщины одинаковые. Что когда я узнаю правду, я вспомню ее слова.
Ирина откинулась на спинку стула, долго молчала.
– Знаешь, что самое страшное? – наконец сказала она. – Не то, что ты попросил показать телефон. А то, что в какой-то момент ты действительно начал во мне сомневаться. Я видела это в твоих глазах последние недели. Ты смотрел на меня по-другому. С подозрением.
– Ира, я люблю тебя, – Сергей почувствовал, как к горлу подступает ком. – Прости меня. Я был слаб, поддался влиянию матери.
– Любовь без доверия, это не любовь, – ответила она. – Это зависимость. Сережа, я не могу жить в атмосфере постоянного контроля и подозрений. Я не могу каждый раз оправдываться за каждый свой шаг.
– Ты не должна оправдываться, – быстро сказал он. – Больше никогда. Я поговорил с матерью, объяснил про личные границы, про уважение в отношениях.
– Она поняла?
Сергей помолчал, потом честно ответил:
– Нет. Она считает, что права. Что защищала меня от опасности.
Ирина кивнула, будто ожидала такого ответа.
– Значит, ничего не изменится, – сказала она. – Галина Петровна будет и дальше следить, записывать, искать признаки измены. А ты будешь разрываться между нами.
– Нет, – твердо ответил Сергей. – Я поставлю границы. Скажу матери, что она не может больше приезжать без предупреждения, не может обсуждать тебя, не может вмешиваться в наши отношения.
– А если она не примет эти границы? – спросила Ирина. – Если она скажет, что ты выбираешь жену вместо матери?
– Я выберу тебя, – без колебаний ответил он. – Ира, ты моя семья. Моя жена. Человек, с которым я хочу прожить всю жизнь.
– Хочешь или хотел? – тихо спросила она.
– Хочу, – Сергей встал, обошел стол, опустился на колени рядом с ее стулом. – Ира, дай мне еще один шанс. Я исправлюсь. Я докажу, что доверяю тебе. Что ты для меня важнее любых сомнений и страхов.
Ирина смотрела на него, слезы текли по щекам.
– Я так устала, – прошептала она. – Устала бороться за то, чтобы меня считали достойной. Устала доказывать свою верность. Сережа, я люблю тебя. Но я не знаю, достаточно ли этого.
– Достаточно, – он взял ее руки в свои. – Ира, мы пройдем через это. Вместе.
Она молчала долго, потом медленно кивнула.
– Хорошо, – сказала наконец. – Но с условиями. Первое: никакой проверки телефона. Никогда. Второе: твоя мать не вмешивается в нашу жизнь. Если она начнет снова, ты останавливаешь ее сразу. Третье: мы идем к психологу. Нам нужна помощь, чтобы восстановить доверие.
– Согласен, – Сергей поцеловал ее руки. – На все согласен.
Они вышли из кафе вместе, но между ними все еще чувствовалась дистанция. Ирина не взяла его под руку, как раньше. Шла рядом, но будто отдельно.
Вечером позвонила мать.
– Сережа, как прошла встреча? – спросила Галина Петровна. – Она вернулась?
– Мама, мы договорились, – осторожно ответил он. – Но есть условия. Ты не можешь больше вмешиваться в нашу жизнь.
– То есть я теперь вообще не имею права высказать свое мнение? – голос матери стал холодным.
– Имеешь, – терпеливо объяснил Сергей. – Но не можешь следить за Ирой, записывать ее действия, требовать проверки телефона.
– Понятно, – сухо ответила Галина Петровна. – Значит, когда она тебе изменит, я должна буду молчать?
– Мама, она мне не изменяет!
– Посмотрим, – в голосе матери прозвучала холодная уверенность. – Время покажет, кто был прав.
– Мама, пожалуйста, – Сергей почувствовал, как снова накатывает усталость. – Давай просто будем нормальной семьей. Ты, моя мать, будешь приходить в гости, мы будем вместе ужинать, разговаривать. Но без подозрений, без проверок.
– Хорошо, – ответила Галина Петровна после паузы. – Как скажешь. Я больше ни о чем не спрошу.
Но Сергей слышал в ее голосе то, что не было сказано вслух. Мать не изменила своего мнения. Она просто отступила. Временно. И при первой же возможности снова начнет свои наблюдения, свои предостережения.
Он положил трубку и посмотрел на Ирину. Она сидела на диване, обхватив колени руками, смотрела в окно.
– Что она сказала? – спросила жена, не оборачиваясь.
– Что больше не будет вмешиваться, – ответил Сергей, подходя к ней.
– Ты веришь ей?
Он хотел сказать "да", но не смог. Потому что знал правду.
– Нет, – честно ответил он. – Не верю.
Ирина повернулась к нему, в глазах была печаль.
– Тогда у нас проблемы, – тихо сказала она. – Потому что твоя мать никогда не оставит нас в покое. И рано или поздно нам придется выбирать.
– Я уже выбрал, – Сергей сел рядом, обнял ее. – Я выбрал тебя.
– Сейчас выбрал, – прошептала Ирина, прижимаясь к нему. – А когда она снова начнет, когда снова будет говорить об изменах, о подозрениях, ты сможешь противостоять?
Он не ответил. Потому что сам не знал ответа на этот вопрос.