Маргарита работала в офисе компании Данилы Колосова уже почти три года. Убиралась с раннего утра: протирала стеклянные столешницы, пылесосила ковры в переговорных, чистила санузлы. Всё делала молча, добросовестно, без лишних разговоров. Её не замечали, а часто унижали сотрудники, которые за день зарабатывали больше, чем она за полгода работы. Точнее — делали вид, что не замечают. Но она привыкла. Деньги были очень нужны. Мать — инвалид, после операции. Младший брат — в колледже. Все расходы — на ней одной.
И всё бы ничего, да только у Маргариты была совсем другая жизнь до всего этого. Ещё пару лет назад она с отличием закончила школу и поступила в один из самых престижных вузов страны. Успевала по всем предметам, мечтала о научной карьере, шла на красный диплом. Её преподаватели прочили ей будущее доцента, а она — просто хотела стать самостоятельной, свободной, жить свою жизнь на полную.
Но в один момент всё рухнуло. У матери случился инсульт. Срочно понадобились деньги — на операцию, на уход, на реабилитацию. Брат тогда был совсем ещё подростком. Маргарита приняла решение без колебаний — бросила учёбу и пошла работать. Сначала в клининговую фирму, потом в частные заказы, потом устроилась в офис предпринимателя-миллионера Колосова.
Иногда, возвращаясь домой, она заглядывала в тумбочку, где всё ещё хранился её студенческий билет. И каждый раз быстро захлопывала ящик. А однажды мать, лёжа на диване, вдруг сказала тихо, будто извиняясь:
— Прости меня, доченька… Ты ведь могла бы вести сейчас совсем другую жизнь. Ты же у меня умница, отличница, тебя ведь в самый лучший вуз взяли, и у тебя вся жизнь была впереди. Это я тебя вниз потянула.
Маргарита подошла, села рядом, погладила мать по плечу: — Мам, не говори так. Я всё сделала правильно. Это не жертва. Это жизнь. И я справляюсь. Главное — ты жива, и всё у нас хорошо.
Мать прижала её руку к груди: — Но я ведь знаю, как тебе больно бывает. Просто знай — я тобой горжусь. Больше, чем кто-либо когда-либо. Я знаю, как тебе тяжело, доченька, — продолжила мать, — я ведь вижу, как ты терпишь все эти унижения от выскочек, за которыми моешь их кабинеты, убираешь их туалеты. Мне больно, что ты вынуждена жить среди людей, которые считают себя лучше тебя. Я ведь сама тридцать лет в школе техничкой отработала, чтобы вы с братом никогда не знали нужды. Я мечтала, чтобы вы не столкнулись с тем, через что я прошла, чтобы у вас было светлое будущее. А теперь выходит, ты повторяешь мою судьбу. Прости меня, доченька. Я мечтала, чтобы у вас с братом была лучшая жизнь, но не смогла. Не справилась. Прости меня пожалуйста, ради бога.
Маргарита прижала её руку к груди и тихо сказала, стараясь, чтобы голос не дрожал: — Мам, не нужно просить прощения. Всё будет хорошо. Главное, что мы есть друг у друга. И я всё равно добьюсь успеха в этой жизни, я тебе обещаю. Мы выберемся. Ты будешь мной еще гордиться.
После этих слов в Маргарите будто что-то щёлкнуло. Не исчезала боль — но появлялось то, ради чего она всё терпела. Ради чего вставала в пять утра и мыла полы.
Однажды, ближе к вечеру, когда она заканчивала мыть коридор в офисе, к ней подошла секретарша:
— Господин Колосов просил вас задержаться. У него к вам поручение, вам нужно поехать к нему домой после того, как закончите свою работу здесь.
Через час она уже ехала в дом своего боса. Огромный особняк за высоким забором, охрана, широкие ворота. Его дом казался сказочным, она не привыкла бывать в таких роскошных домах. Колосов встретил её молча, коротко кивнул и приказал:
— Будете приходить сюда по выходным. Мне не нравится, как убирает агентство. Хочу, чтобы вы наводили порядок — особенно в спальне и кабинете. Я сам вас буду контролировать.
Маргарита почувствовала, как напряглось всё внутри. Он сказал это сухо, в приказном тоне, но взгляд его был внимательным, он будто ждал её реакции и внимательно изучал.
— Я не уверена, что хочу брать эту дополнительную работу у вас дома, — пробормотала она.
— Платить буду в два раза больше. Или вам не нужны деньги?
Деньги были нужны, очень. И она согласилась.
Первый выходной в его доме был испытанием. Он не вышел из кабинета, когда она пришла убирать. Сидел в кресле, работал за ноутбуком. Или по крайней мере, делал вид, что занят. Но она чувствовала, как он смотрит — когда она наклонялась, мыла пол, собирала бумажки.
— Вы часто так стесняетесь, когда делаете уборку? — вдруг спросил он, когда она пыталась пройти мимо.
Она напряглась, чувствуя, как его взгляд будто прилипает к каждому её движению. Он не отводил глаз, и это не был взгляд начальника. Скорее мужчины, которому скучно, но который внезапно заметил — не вещь, а женщину.
Маргарита выпрямилась, поправила волосы, стараясь не выдать раздражения. Но внутри у неё всё будто вибрировало.
— Я просто работаю, — сказала она чётко, не поворачивая головы.
Он откинулся в кресле и чуть прищурился:
— Это видно. Вы так сосредоточены. Даже как-то... грациозны. Мне начинает казаться, что вы не уборщица, а актриса.
— А вам часто приходится наблюдать за уборкой своих подчинённых, чтобы делать такие занимательные замечания и выводы? — её голос был сухим, даже резким.
Он усмехнулся:
— Только когда уборка становится... интересной.
— Вам что больше нечем заняться?
Между ними повисло молчание. Она снова наклонилась, продолжая работу, но теперь её движения стали резче. Он продолжал смотреть. А она — будто дышала сквозь стекло: всё слышит, всё чувствует, но старается не замечать.
— Почему вы всегда такая серьёзная? — мягко спросил он через пару минут.
— Когда за мной наблюдают, как за зверьком в клетке, я становлюсь именно такой.
Он больше ничего не сказал. Только смотрел. А она продолжала убирать, как будто именно этим спасала свою гордость.
Он не улыбался. Говорил ровно, но от его слов у неё всё сжималось. Было неприятно и унизительно. Она не привыкла к такому вниманию. Тем более от него, влиятельного мужчины с деньгами.
Алина всегда шла по коридору, будто по подиуму — каблуки цокали, духи резали воздух, а взгляд скользил по Маргарите с высокомерной усмешкой. Как-то не останавливаясь, она достала из сумочки фантик, кусок использованной бумажной салфетки и бросила всё это прямо на пол рядом с Маргаритой.
— Упс, кажется я что-то уронила, — с показным удивлением сказала она и повернулась к Маргарите. — Ну что стоишь? Убирай, это же твоя работа, разве нет?
Маргарита молча наклонилась, не поднимая глаз. Но внутри уже вскипало. Алина шагнула ближе, специально понизила голос, чтобы услышала только она:
— И ещё, пока ты тут ползаешь — перестань крутить задом, когда мой жених рядом. Я всё вижу. Можешь выкинуть эту безумную мысль обратить на себя его внимание. У тебя нет шанса стать кем-то выше, чем уборщица, смирись и знай своё место.
Маргарита выпрямилась. Глаза её были спокойны, но взгляд — прямой, твёрдый:
— Убирать мусор — это моя работа. А вот брызгать ядом из зависти — это, похоже, ваша. Не боитесь однажды в нём утонуть?
Алина открыла рот, но слов не нашлось. А Маргарита спокойно пошла дальше, с гордо поднятой головой.
Алина появлялась в офисе регулярно. Была громкой, раздражительной, и сразу давала понять, кто здесь королева. Один раз, когда Маргарита убирала его кабинет, Алина зашла, оглядела её с головы до ног и усмехнулась: — Я бы на твоём месте мыла пол в тёмное время суток. Такую страшилу увидишь и испугаться можно до смерти.
Маргарита сжала тряпку в руке, но промолчала.
Алина тем временем повернулась к Даниле:
— Ты хотя бы видишь, что она на тебя смотрит, как будто ты — последний шанс в её жизни? Это уже похоже на цирк. Не подкармливай её вниманием, она привыкнет.
Маргарита отошла в сторону. Сердце стучало в висках. Хотелось выскочить, хлопнуть дверью. Но вместо этого она молча наклонилась и продолжила убирать.
— Не обращай внимания, — бросил Данила спустя минуту, не поднимая глаз от телефона. — Делай, что делала.
Это было не облегчение. Это было новое унижение. Он будто давал команду собаке — "не смотри, не слушай, молчи". И всё же она продолжала терпеть нападки этих людей. Потому что деньги были нужны. Потому что она не считала свою работу постыдной. Она не искала любви своего начальника и эта глупая ревность его пассии её не беспокоила. Она пришла сюда работать и зарабатывать деньги своим честным трудом. Но он, похоже, видел в этом какую-то игру.
На следующей неделе, после особенно неловкой сцены в его особняке, в спальне, где он сидел на кровати, пока она мыла пол у его ног, секретарша отправила ей на мобильный странное сообщение:
— Господин Колосов просил передать, что ждёт вас на приёме, в его особняке, в качестве гостьи. С сопровождающим с вашей стороны.
— Что? — написала ответ Маргарита, сбитая с толку.
— Вечер у него дома. Приглашённые — партнёры, журналисты. Вы — в списке.
Маргарита ушла, в тот день из его дома не попрощавшись. В голове всё гремело. Он хочет выставить её на посмешище? Опозорить, сделать из неё клоуна, чтобы потом посмеяться вместе с Алиной?
Вечером Маргарита рассказала обо всём Лене, подруге с острым языком:
— Он издевается. Он пригласил меня — чтобы унизить.
— Тогда ты пойдёшь. И он не поверит, что когда-то видел тебя на коленях с тряпкой.
Два дня они готовили образ. Лена достала платье в аренде — мягкий серо-синий шёлк, спокойный, благородный. Волосы уложили красивыми волнами. Макияж — лёгкий, но выразительный. Даже походку репетировали.
Сопровождать Маргариту согласился Вадим — знакомый, преподаватель философии, интеллигентный, сдержанный. Он давно её ценил и уважал, как друга — за силу, за скромность, за глаза, в которых пряталась уязвимость и достоинство одновременно.
Когда лимузин подъехал к особняку, Маргарита почувствовала, как сердце сжалось. Она сидела рядом с Вадимом, стараясь дышать ровно, но пальцы дрожали, хоть и незаметно для окружающих. Она знала, что это будет момент, когда над ней, возможно, захотят посмеяться. Но она пришла. И выглядела — как женщина, которой нечего бояться.
Войдя в зал, она замерла на секунду. Просторное помещение было залито светом. Шелест нарядных платьев, звон бокалов, негромкий смех, светская болтовня — всё это слилось в один фон. И тут — тишина. Казалось, воздух в зале сгустился. Все головы повернулись. Гости буквально замерли, разглядывая Маргариту с ног до головы.
Серо-синее платье подчёркивало её фигуру, волосы мягкими волнами ложились на плечи. Макияж — утончённый, но выразительный. Она была как оригинальная картина, нечаянно оказавшаяся в зале, полном репродукций.
У барной стойки Данила застыл, как будто получил удар под дых. Он не узнал её сразу. Но потом —он увидел её глаза, осанку, манеру двигаться. Он замер. И не мог вымолвить ни слова.
— Ты это видел? — прошипела рядом Алина. — Она что, с ума сошла? Пришла сюда? Или это…
Он всё ещё молчал.
— Подожди… Ты ведь её не приглашал?
Данила нахмурился.
— Нет, я не звал её сюда, что она здесь делает, зачем пришла?
Он резко повернулся к ней, что-то поняв:
— Это всё ты?
Алина вскинула брови:
— А, что?
Данила пристально смотрел на неё, требуя честного ответа.
Алина сдалась под его напором:
— Ну ладно, я хотела, чтобы мы над ней поржали. Думала, придёт в дешёвом платье, с каким-нибудь мужичком с базара… А она... Что, ты так на неё уставился и не отрываешь взгляда? Ты тоже в шоке, да?
Он медленно покачал головой, не сводя глаз с Маргариты:
— Ты невыносима. Ты просто несносна! Тебе всё хиханьки да хаханьки, а это ведь деловой вечер, здесь мои партнёры и люди с кем я планирую заключить контракты и соглашения, — он не договорил и отошёл в сторону.
Тем временем Маргарита улыбалась, разговаривая с Вадимом. Она чувствовала взгляды, но не терялась. Наоборот — в ней проснулся какой-то внутренний свет. Она подошла к столику, рядом оказался Михаил — партнёр Данилы, известный деловой человек, эрудит.
— Простите, но вы просто украшение этого вечера, — сказал он, — у меня ощущение, что вы не из этого мира. Кто вы?
— Просто женщина, которая сама не ожидала, что окажется здесь сегодня. Я не из этого мира, здесь вы не ошиблись, — спокойно ответила она.
Они разговорились. Зашёл вопрос о международных рынках — Маргарита уверенно заговорила о французских проектах Колосова, перевела пару фраз с делового французского, прокомментировала, как бы она позиционировала компанию на предстоящей деловой конференции.
Михаил был ошеломлён. Он увидел протискивающегося к ним хозяина торжества и воскликнул:
— Данила, друг, ты это слышал? Да она тебе отдел маркетинга весь вытянет, если дашь волю. Удивительная женщина, и умница и красоты невероятной женщина, позволю себе сказать.
Алина уже трещала от злости. Её никто не замечал. Все подходили к Маргарите познакомиться и поговорить. Данила — не сводил с неё глаз. Его дважды звали, он не слышал. Потом — решился, подошёл.
— Вы здесь, сегодня?
— Вы же меня пригласили, — ответила Маргарита спокойно.
— Я, а ну да, точно — он запнулся.
Он повернулся, и раздражённо посмотрел Алине в глаза.
Немного позже Михаил стоял рядом с Данилой у барной стойки, с бокалом шампанского, и не сводил взгляда с танцпола, где Маргарита говорила с кем-то из гостей. Данила проследил за его взглядом и усмехнулся:
— Ты ей явно восхищаешься.
Михаил отхлебнул из бокала и кивнул:
— Она талантливая, собранная и какая-то удивительная женщина.
Данила снова посмотрел на Маргариту. Та смеясь, кивала кому-то и поправляла локон, упавший на плечо. В этом движении было что-то по‑детски естественное и одновременно очень женственное. Он покачал головой:
— Ты знаешь... я ведь с первого дня почувствовал в ней что-то особенное. Но никак не мог понять, что именно. А сейчас, пожалуй, понял. В ней есть стержень. Тонкий, но стальной и при этом невероятная женственность и магнетизм.
Михаил сделал шаг в сторону, и повернувшись к Данилу, чуть склонил голову:
— Слушай, не обижайся, но ты не против, если я украду у тебя сотрудницу на пару минут? Хочу пригласить её на танец.
Михаил усмехнулся:
— Нет уж друг, я против, я сам предпочитаю воспользоваться этим моментом и своим положением, чтобы потанцевать со своей подчинённой.
Данила подошёл к Маргарите, не торопясь, с той самой уверенностью, которая сразу выделяла его из толпы. Маргарита заметила его ещё на подходе — и сердце предательски кольнуло. Он остановился прямо перед ней, чуть улыбнулся:
— Вы великолепны сегодня, Маргарита. Надеюсь, вы не возражаете, если я нарушу ваш график на пару минут?
Она не успела ничего сказать — он уже протянул ей руку.
— Давайте потанцуем. Мне кажется, вы умеете не только организовывать мероприятия, наводить порядок в моём офисе и доме, но и красиво двигаться.
Маргарита растерялась. В груди вспыхнуло волнение, но лицо оставалось спокойным. Отказать было бы странно, да и все вокруг уже обратили на них своё пристальное внимание.
— Хорошо, — ответила она, строго, почти официально. — Только один танец.
Они вышли на танцпол. В этот момент Алина проходила мимо, театрально выронила салфетку — прямо перед Маргаритой.
Маргарита выпрямилась, в глазах — сталь. Посмотрела на женщину спокойным, уверенным взглядом.
Алина с грохотом поставила бокал на поднос проходящего мимо официанта и демонстративно вышла из зала.
Они вышли на середину зала. Свет мягко играл на её волосах. Она двигалась легко, словно танцевала не с ним — а с самой судьбой. Он держал её осторожно, как будто боялся, что она исчезнет.
И в эту минуту весь зал — всё: свет, шум, взгляды, сплетни — всё исчезло. Остались только он и она. И что-то между ними начинало происходить по-настоящему.
— Знаете, Маргарита, — сказал Данила, чуть склонившись к ней, — мой друг Михаил сегодня буквально влюбился в вас. Говорит, вы устроили ему мастер-класс по стратегическому расширению филиалов моей компании.
Она чуть приподняла брови, но губы остались вежливо сомкнуты. Он наблюдал за ней, будто изучал, наслаждаясь каждым движением.
— Мне кажется, ваш бизнес действительно этого заслуживает, — спокойно ответила она. — Я давно слежу за вашей работой. Профессионализм, амбиции, продуманная стратегия — всё это вызывает уважение.
Он усмехнулся, но в его взгляде мелькнуло что-то другое — не деловое.
— И всё же, — продолжил он, — я никак не мог понять, в чём ваша особенность. Сегодня, пожалуй, я догадался. Вы умеете видеть самую суть — и в бизнесе, и в людях.
Маргарита слегка отстранившись, ответила:
— Не думаю, что вы сказали это только как благодарность, — сказала она, мягко, но с оттенком иронии. — Но если это был комплимент — я с радостью приму его.
Он слегка улыбнулся уголком губ, словно обдумывал что-то важное в своих мыслях.
— Вы умеете быть эффектной, — сказал он вполголоса, глядя прямо в глаза. — Даже когда не стараетесь.
— Возможно, это и есть мой секрет, — тихо ответила Маргарита. — Я не стараюсь, я просто такая, какая я есть.
Он выдержал паузу. Музыка наполняла пространство, словно специально растягивала этот момент.
— Честно говоря, мне кажется, что я наконец начал это видеть, — негромко произнёс Данила. — Вы как будто впервые показали мне своё лицо. Простите за грубость, но раньше вы казались просто закрытым, настороженным человеком. А теперь — вы ожили. Вы настоящая.
Она чуть вздрогнула, услышав эти слова. И всё же не отвела взгляда.
— Спасибо, бывает страшно быть настоящей. Но наверное, иногда это того стоит.
И музыка продолжает звучать, закручивая их в медленном, наполненном электричеством, танце, где ни один из них уже не был прежним.
После вечеринки он ждал её у гардероба. Она вышла с Вадимом, всё ещё смеясь, на его щеке остался след помады. И от мысли, что Маргарита его поцеловала, у Данилы защемило в груди. Он не без удивления почувствовал, что злится. Её платье так красиво облегало фигуру, походка уверенная, взгляд открытый. Данила шагнул навстречу.
— Спасибо, что пришли. Вы удивили меня. И не только меня, — голос у него дрогнул. Он пытался казаться спокойным, но глаза выдавали что-то другое.
Маргарита остановилась, глядя прямо на него.
— Я пришла, потому что привыкла держать себя в руках. Даже если приходится улыбаться тем, кто считает, что у него есть право унижать других, — сказала она спокойно, без злобы, но с холодной ясностью.
Данила замешкался. Опустил взгляд, будто хотел что-то сказать, но не знал, с чего начать.
— Послушайте, — начал он. — Я понимаю, что тогда повёл себя… по-дурацки. Я всё испортил. Я не хотел, правда. Просто всё это было внезапно, сумбурно…
— Вы взрослый человек, Данила. Не ребёнок. Всё, что вы сделали, — это был ваш выбор. Вы знали, как я к вам относилась. И всё равно выбрали показать меня на вечере как часть интерьера, а не как человека. Хотели пошутить, посмеяться надо мной.
Он сжал губы, молча кивнул. Потом вдруг поднял глаза.
— Может быть, нам стоит попробовать начать сначала? По-человечески. Я бы хотел, — он сделал шаг ближе, но тут же остановился, будто дал ей пространство для ответа.
Маргарита посмотрела на него немного устало, но прямо:
— Я не верю в «сначала», если человек даже не разобрался с самим собой. Сначала — это не фраза. Это поступки. Так что, если вам правда что-то нужно — начните с дела. А не с красивой улыбки.
Она повернулась к Вадиму:
— Пойдём, я готова.
Вадим без слов подошёл ближе. Они вместе пошли к выходу. Данила стоял, глядя им вслед. Его лицо побледнело. Впервые за долгое время он почувствовал, как это — когда теряешь кого-то не из-за случая, а из-за собственной слабости.
Через три дня Маргариту вызвали в отдел кадров. Ей предложили должность помощника по внутренней логистике — с отдельным кабинетом, достойной зарплатой и стабильным графиком. Она слушала, едва веря в происходящее. Это была не просто новая должность. Это был шанс вернуть себе уважение. К себе. К своей жизни.
Когда она поднялась в офис, Данила стоял у окна, но услышав шаги, обернулся и вышел в холл. Он выглядел спокойным, но руки были спрятаны в карманы — будто удерживал себя от лишнего.
— Я не даю подачек. Это не из жалости, — произнёс он, встречая её взгляд.
— Я знаю, — ответила она тихо. — Просто вы наконец увидели во мне человека. Это уже что-то.
Он кивнул, словно соглашаясь с чем-то внутри себя, потом сделал шаг ближе:
— Я хочу видеть вас рядом. Не как подчинённую. А как равную. Хотел бы… попробовать быть с вами настоящим. Без масок. Без пафоса.
Маргарита усмехнулась, склонив голову набок:
— А своей девушке вы уже это объяснили?
— Её больше нет, — спокойно сказал он. — Я всё закончил. Давно должен был.
Она на секунду задумалась, потом ответила:
— Тогда начнём с чая. Без шампанского, без музыки, без толпы. И без иллюзий.
Он впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему. Как-то просто, тепло, без обороны.
Она протянула руку, и он осторожно взял её, будто боялся спугнуть этот хрупкий момент. И в этом прикосновении было нечто большее, чем обещание. Это была попытка стать лучше.
Всё происходящее в жизни Маргариты будто вышло из-под контроля. И когда, казалось бы, эмоции после вечеринки улеглись, в офисе раздался крик.
Алина ворвалась в приёмную, громко хлопнув дверью, и, не обращая внимания на растерянных сотрудников, с порога закричала:
— Вот она! Вот кто умеет делать карьеру через постель! Думаешь, раз теперь у тебя кабинет и должность, ты теперь лучше меня?! — голос её звенел от ярости, лицо было перекошено.
Сотрудники замерли, кто-то с удивлением приподнялся из-за стола, кто-то уже доставал телефон.
— Ты думаешь, я не вижу, как ты вертишься перед Данилой? Он тебе не ровня, ясно?! — Алина подскочила ближе, бросая обвинения, одно за другим. — Ты всю жизнь из нищеты лезешь, готова на всё, лишь бы пробиться!
Маргарита сначала даже не поверила, что это происходит на самом деле. Она стояла, держась за спинку кресла, и молчала. Сердце грохотало в груди. Но лицо оставалось спокойным. Спокойствие это только злило Алину ещё сильнее.
— Ответь мне! Или боишься?! — Алина резко шагнула вперёд и, кажется, хотела схватить Маргариту за плечо, но та спокойно отступила и подняла ладонь:
— Не трогай меня. Хочешь кричать — кричи. Только учти: то, что ты сейчас устраиваешь, — это уже не про любовь и не про ревность. Это про слабость. Я не бегала за Данилой. Мне никто не нужен. А если ты считаешь, что мужчина может уйти из-за чьих-то «уловок», то, может, он никогда и не был твоим.
Голос Маргариты был ровным. Но в нём звучала сила. Даже те, кто держал телефоны и снимал это представление, опустили их. На фоне этого спокойствия крики Алины начали казаться нелепыми.
— А теперь, пожалуйста, покинь помещение. Я на работе. У тебя, кажется, студа доступа теперь нет.
Алина растерялась. Потом с шумом развернулась и выбежала в коридор. Дверь снова хлопнула. Офис ещё несколько секунд стоял в тишине.
Маргарита вздохнула и поправила волосы.
— Кто-нибудь, принесите, пожалуйста, воды. И давайте вернёмся к работе.
После этого скандала в офисе всё немного изменилось. Кто-то стал относиться к Маргарите с возросшим уважением. Кто-то — с настороженностью. Но она больше не чувствовала себя чужой. А главное — её уважал он.
Данила заходил в её кабинет чаще. Сначала с деловыми вопросами, потом просто с чашкой кофе. Он стал другим — менее резким, внимательным, будто хотел показать: он рядом не потому, что нужно, а потому что это важно для него.
Они много говорили. О прошлом, о работе, амбициях, о том, как легко можно потерять человека, если прятаться за маской. И Маргарита впервые увидела в нём не образ, не маску, а настоящего мужчину. Умного, ранимого, умеющего признавать свои ошибки.
Она не строила планов. Не ждала обещаний. Но каждый его взгляд, каждое случайное прикосновение говорили: что-то меняется в их отношениях.