Ресторан был ярко освещён, в воздухе пахло шампанским, запечённым лососем и дорогим парфюмом. По залу гремела живая музыка, играла саксофонная партия, официанты ловко маневрировали с подносами, на которых переливались бокалы.
Максим стоял в центре этого веселья, словно хозяин бала. Костюм сидел на нём безупречно, часы поблескивали на запястье. Рядом, в коротком обтягивающем платье, вертелась его секретарша — хохочущая, жеманная Алина. Она сжимала его руку, поправляла волосы и каждый раз чуть запрокидывала голову, когда он наклонялся к её уху.
— Макс, у тебя жена не ревнует вообще? — с усмешкой спросил один из коллег, отхлёбывая коньяк. — Такая штучка рядом, да ещё и на корпоративе.
— Ревнует? — переспросил Максим и фыркнул. — Моя потасканная курица сейчас дом сторожит. И пусть сторожит. Она у меня надёжный охранник, как сторожевая собака. Она только и живёт кухней, постиранными носками и окнами, за которыми проходит настоящая жизнь. А вот она — моя ласточка, — он потянул Алину к себе и с притворным восхищением добавил: — Совсем другое дело.
— Мур-мур, — протянула Алина и провела пальцем по его плечу. — Ты меня совсем разбалуешь. А она хоть догадывается, какой ты на самом деле? Или всё ещё в иллюзиях, что ты её верный и преданный, идеальный муж?
— Да что она может понять, — усмехнулся Максим. — Её максимум — котлеты и сериалы. Понимаете, у неё какой-то вечный синдром отличницы. Всё делает по правилам, как будто сдаёт экзамен за жизнь. И всё время ждёт, что её за это похвалят. Она даже с работы ушла несколько месяцев назад. Сказала, что хочет посвятить себя дому. Мол, готова к материнству, нужно подготовиться, режим выстроить, витамины пропить, питание наладить. Всё по плану, как в инструкции.
Он рассмеялся:
— Я однажды опоздал на ужин, так она меня встречает с этим тестом на овуляцию прямо в коридоре. В руках держит пластиковую полоску, глаза горят, как у сумасшедшей — и сразу, без всяких "привет", без улыбки, говорит: "У меня сегодня благоприятный день, мы должны это использовать".
Он сделал паузу, оглянулся на смеющуюся Алину и добавил:
— Я даже не успел разуться. Сумку ещё не поставил, а она уже со схемой в голове и таблицей базальной температуры ко мне пристаёт. Я ей говорю: «Кира, подожди, я голодный, усталый, я даже не ел сегодня ничего». А она: «Максим, у нас с тобой окно фертильности. Нам нужно действовать». Я чуть не задохнулся от смеха, честно. Как будто мы не супруги, а бригада в лаборатории, выполняющая задание.
Он покачал головой, криво усмехнулся:
— Не женщина, а медицинский протокол. Где страсть? Где нежность? Где хоть капля настоящей жизни? Всё по плану, всё по инструкции, тоска зелёная, не такой должна быть жена.
Алина прыснула:
— Господи, ну это уже диагноз. Надо же так себя не чувствовать женщиной. Ну, не каждой это дано.
— Она вообще себя не слышит, — продолжил Максим. — Только и делает, что бегает с блокнотом и пишет, что нужно успеть: салат на завтра, постирать, гормоны проверить. Никакой спонтанности, никакой жизни.
Он сделал глоток вина и добавил, понизив голос:
— Был ещё один случай… Я как-то высказался ей, мол, мне не хватает лёгкости, сюрприза, чего-то такого. Через пару дней прихожу домой, и она встречает меня в этом нелепом костюме горничной. Знаешь, из тех, что продаются в интернет-магазинах — сеточка, оборки, кружево. Стоит посреди коридора, глаза как у перепуганной лани, руки дрожат. Видно, что ей самой неудобно, но старается.
Он рассмеялся:
— А я в тот день с коллегой пришёл. Мы ехали с совещания, решили заехать ко мне, один документ нужно было взять. Ну и тут она. Стоит разодетая, с подносом и шампанским. И взглядом, как будто её сейчас расстреляют.
Он посмотрел на собеседников, чуть склонив голову:
— Я тогда ржал, честно. Вместе с коллегой. Не удержались. Он ещё сказал: "Ого, у тебя тут целый номер шоу-программы". А она — в слёзы, в комнату убежала. Весь вечер не выходила. Потом, через день, сказала: "Я больше никогда в жизни не буду этого делать. Это было унизительно. Я хотела тебя порадовать, а ты смеялся надо мной перед чужим человеком".
Алина закатила глаза:
— Ну конечно, она же у нас вся из хрусталя. Всё ей не так. То не делай, то не смейся, так не реагируй. Женщина должна уметь расслабиться, иначе какой от неё толк? Вот ты мне скажи — я разве боюсь быть настоящей?
— Вот за это я тебя и обожаю, — сказал Максим, обнимая её. — Ты не выдумываешь, ты живая. Ты — как воздух после духоты. Вот что мне нужно.
Он махнул рукой и усмехнулся:
— Глупая, но удобная у меня жена. Главное — чтоб не мешала мне. Остальное — терпимо.
Смех раздался сразу с нескольких сторон. Кто-то из молодых сотрудников громко расхохотался, хлопнув себя по колену. Один из старших менеджеров, прищурившись, с ухмылкой поднял бокал, словно в знак согласия с услышанным.
— Вот это заявочка, — прокомментировал он. — Максим, ты сегодня жжёшь, рассказами своей семейной жизни.
Давно такого шоу не было, — подхватил другой, — корпоративы стали снова весёлыми!
Кто-то достал телефон и начал снимать видео. Второй сотрудник уже щёлкал фото, стараясь поймать Алину в кадре, пока она жеманно позировала, повернувшись в профиль.
— Ты посмотри на них, — пробормотал кто-то в углу. — Как будто забыли, что это не кабаре.
— Ну а что, — послышался голос рядом, — у Макса всегда было чувство юмора. Только шутки теперь, похоже, не для всех.
Один из парней громко свистнул, глядя на Алину, и добавил:
— Макс, берегись, она тебя вмиг съест. Такая соблазнительная кошечка, но лапки у неё с когтями.
— Пусть ест, — усмехнулся Максим. — Главное, чтоб с аппетитом и причмокивала при том.
— Макс, — вмешался ещё один мужчина, — а ты её вообще любил когда-нибудь, свою Киру?
— Раньше, может быть, я и верил, что это всё про любовь. А сейчас? Она сама себя не уважает. Понимаешь, она как будто исчезла. Превратилась в какую-то тень хозяйки — ходит по дому, всё шуршит, гладит, готовит. Спрашивает каждый вечер одно и то же: "Как дела? Ты устал? Что тебе разогреть на ужин?" — и при этом смотрит на меня, как будто ждёт одобрения за тарелку борща.
Он сделал глоток и усмехнулся:
— Она присылает мне фотографии еды. Представляешь? Еды, вот я сижу на совещании, и мне приходит сообщение: "Вот, испекла пирог, как ты любишь". Или какой-то модный и полезный суп, сфотографированный под лампой. И всё это с подписями в стиле: "Чтобы тебе было приятно". Мне неприятно. Мне от этого неловко. Я не ребёнок. И это точно не романтика.
Максим обвёл взглядом собравшихся:
— Я не знаю, кто ей сказал, что забота — это фото кастрюли. Смешно, честно говоря. Никакой страсти, никакого драйва. Только бесконечный быт и её бесконечные попытки быть полезной. А я не про это.
Алина прыснула со смеху:
— Фото супа? Господи, это что, у неё пик романтики?
— Еще и с укропом украшенный! — добавил Максим, и все снова расхохотались.
Он поднял бокал:
— Ладно, друзья, за перемены! Новый босс у нас скоро появится — я надеюсь, я найду к нему подход. Главное — не тормозить. У таких, как я, всё схвачено.
— А жене своей потом покажешь, как у тебя всё схвачено? — поддел кто-то.
— Пусть сидит дома. У неё своя миссия — охранять мои тапки и верить, что муж у неё — подарок судьбы, — сказал Максим с ленцой.
Алина, уткнувшись в его плечо, прошептала так, чтобы все услышали:
— Ну если она тебя не ценит, я ценю и очень. Особенно за твои ночные подвиги. — Алина провела пальцем по его плечу, потом по вороту пиджака и добавила с игривым блеском в глазах: — Знаешь, мне даже кажется, что именно ночью ты становишься особенно настоящим. Настоящим мужчиной. Сильным, уверенным, свободным.
Она слегка наклонилась к его уху и прошептала чуть громче, чем нужно было для уединённости:
— Я вижу в тебе то, чего она, видимо, никогда не видела. Или боялась увидеть.
Максим ухмыльнулся:
— Она просто думала, что если всё делать правильно, по книжке — будет тебе счастье. А мне нужно было не это. Мне нужно было то, что нужно каждому мужчине. Ты понимаешь это с полуслова.
Алина кокетливо вздохнула и накрутила прядь на палец:
— Просто ты рядом со мной можешь быть собой. Без правил. Без нотаций. Без вечных "не сейчас". Я не жду от тебя идеальности. Я просто наслаждаюсь тобой. Такой, какой ты есть.
— Вот и славно, — сказал он, крепче притянув её к себе. — Кто-то же должен ценить меня как следует.
В этот момент к их компании подошёл коллега — Лёха из финансового отдела. Он встал с бокалом рядом, хмыкнул и сказал:
— Макс, я, между прочим, с твоей Кирой знаком ещё до тебя был. Мы вместе пару лет назад на тренинге по управлению были, работали в конкурирующих компаниях. И я тебе скажу, она тогда никогда не выглядела как "забитая домохозяйка", как ты тут её описываешь. Всегда яркая, живая. В компании — все мужики только на неё и смотрели.
Максим слегка напрягся:
— Ну, были времена… Все мы когда-то ярче светились.
— Да брось, — не унимался Лёха. — Даже странно, что она вообще на тебя посмотрела. Ты же не был ни самым умным, ни самым богатым, ни даже особенно харизматичным. А она выбрала тебя. И вот теперь ты стоишь здесь, ржёшь над ней за спиной, выставляешь клоуном перед коллегами. Ну и где мы в итоге?
Он отпил из бокала и ничего не ответил.
Алина фыркнула:
— Не каждая женщина умеет удержать мужчину, — с ленцой проговорила Алина, проводя ногтём по ножке бокала. — Знаешь, я в этом абсолютно уверена. Потому что всё, что происходит с мужчиной, зависит от той, кто рядом с ним. Сильная женщина — сильный мужчина. Глупая и неуверенная — и он будет сдуваться, как проколотый шарик.
Она наклонилась ближе, голос её стал мягче, но в нём слышалась точная уверенность:
— С тех пор как я пришла в вашу компанию — глянь на себя. У тебя всё пошло вверх. Ты стал увереннее, у тебя появились новые идеи, тебя начали замечать. Ты стал ярче. Разве нет? Раньше ты всё сидел в тени, говорил, что устал. А теперь — смотри, как ты сияешь. Я чувствую, что я тебя усиливаю. Не так ли, котик?
Она взглянула на него снизу вверх, и в этом взгляде было одновременно кокетство и власть.
— Конечно, малышка, — быстро поддакнул Максим, приобняв её. — Это всё ты. Ты меня вдохновляешь. Именно так. Вот в чём сила. В настоящей женщине, которая не давит, не упрекает, а даёт жить. Благодаря тебе я снова чувствую себя мужчиной.
Алина довольно улыбнулась, подливая себе вина, а Максим оглянулся на Лёху, но тот уже разговаривал с кем-то у бара.
Наутро Кира, как всегда, встала первой. Сначала пошла в ванную, умылась холодной водой, чтобы немного прийти в себя. Затем — на кухню. Она молча поставила чайник, включила плиту, достала сковородку, привычно взбила яйца с молоком для омлета. Поставила хлеб в тостер, достала из холодильника масло, разложила приборы. Делала всё автоматически, словно руки сами знали порядок движений.
Максим ещё спал. В доме стояла тишина, только тиканье настенных часов напоминало о времени. Кира подошла к подоконнику, поправила листья у фикуса, смахнула крошки со стола, поправила салфетку под вазой.
В этот момент на кухонном столе завибрировал телефон Максима. Она вздрогнула. На экране мигнуло сообщение. Потом второе. Кира не хотела смотреть, но взгляд сам зацепился за превью — на фото Максим обнимает Алину, целует её в шею. Лицо Алины повернуто к камере, она улыбается. Следом пришло ещё одно сообщение — это было видео. Сердце Киры глухо ударило в груди. Она нажала на экран. Звук в комнате показался оглушающим:
— Моя курица дом сторожит. А это — моя лапочка, — сказал голос Максима, и на фоне раздались мужские смешки.
Кира замерла. Пальцы будто покрылись инеем. Она медленно положила телефон на стол. Губы задрожали. В груди будто что-то лопнуло — как тонкая стеклянная нитка. Она села, не глядя, на стул и уставилась в поверхность стола. Несколько долгих секунд — только тишина и собственное дыхание.
Затем она встала. Медленно пошла в спальню. Посмотрела на спящего Максима. Потом подошла к зеркалу. Её отражение — это женщина с усталым лицом, потемневшими глазами, прижатая к стене собственными мечтами.
Она смотрела на себя в глаза — и понимала: внутри что-то оборвалось. Но не сломалось. В этом взгляде появилось то, чего не было давно — решимость, уверенность и желание отомстить.
— Довольно, — сказала Кира тихо, но отчётливо. — Больше так продолжаться не будет.
Максим зашёл на кухню через двадцать минут, потягиваясь.
— Кофе есть? Вот ты моя умничка. Сегодня важный день, не забудь прогладить рубашку, голубую, которую ты мне подарила на день рождение.
— Уже висит на вешалке, — кивнула Кира.
Она улыбалась ровно. Смотрела спокойно. А внутри уже шёл другой сценарий.
Вечером Кира, переодевшись в серое струящееся платье, поехала на благотворительный вечер. Её пригласила подруга, давно настаивала, но раньше Кира отказывалась. Сегодня — поехала. Хотела увидеть людей. Дышать другим воздухом.
В фойе играл квартет, публика была спокойная, сдержанная. Кира стояла у фуршета с бокалом воды и слушала, как мужчина рядом рассказывает кому-то о фондовых рынках. Потом, чтобы немного развеяться, Кира взяла бокал шампанского и отошла к дальней стене. Она с интересом наблюдала за происходящим, за разговорами и жестами людей, в которых ещё недавно участвовала сама. Было странное чувство — вроде бы она среди своих, но как будто снаружи, будто вернулась в старую жизнь в роли зрителя. Она поймала себя на мысли, что скучает по работе, по этой суете, по решению задач, по собственному ощущению нужности и вовлечённости. Несколько месяцев назад она ушла, чтобы подготовиться к беременности и отдохнуть. Но теперь внутри что-то щёлкнуло — она почувствовала, как по-настоящему хочет вернуться.
Погружённая в мысли, Кира сделала шаг назад и случайно задела кого-то локтем. Шампанское в её бокале выплеснулось и немного попало на манжет белоснежной рубашки мужчины позади. Она резко обернулась и вспыхнула:
— О, боже, простите меня, пожалуйста! Я совсем не хотела!
Мужчина посмотрел на неё с лёгкой улыбкой:
— Ничего страшного. Всего лишь немного шампанского. Видимо, судьба решила нас познакомить.
Кира рассмеялась, отводя взгляд, а потом извинилась ещё раз и неловко достала салфетку из сумочки.
— Правда, мне ужасно неловко.
— Не стоит. Вы всё компенсировали своим обаянием, — с лёгкой усмешкой сказал он. — Кстати, я заметил вас ещё раньше. Вы стояли в кругу и очень живо о чём-то разговаривали. Это было заметно даже издалека. У вас очень выразительная мимика.
Кира чуть смутилась.
— Наверное, просто ностальгия. Я раньше тут работала.
— А я, наоборот, только собираюсь. Приехал пару недель назад из Москвы. Теперь буду руководить филиалом. Пока вникаю в дела. Пытаюсь понять, кто есть кто.
— Ну, это хорошее место, — сказала она, немного подумав. — Тут интересные люди.
Они ещё немного поговорили. Диалог легко тек, будто они давно знакомы. Оказалось, у них много общего — похожее образование, интерес к литературе, похожие взгляды на работу и жизнь.
— Вы знаете, — вдруг сказал он, — я обычно не делаю таких предложений, особенно на корпоративных мероприятиях. Но, может быть, мы как-нибудь продолжим этот разговор? Например, в пятницу? Я пока не погружён в график с головой. Было бы приятно пообщаться.
Кира, чуть улыбнувшись, провела пальцем по ножке бокала, и в этот момент он заметил её кольцо.
— Простите, я не знал, что вы замужем.
Она посмотрела ему прямо в глаза, потом на кольцо, и тихо сказала:
— Бывает, что ты замужем, но давно не чувствуешь себя женой.
Он немного помолчал, а потом кивнул.
— Тогда я всё же рискну попросить номер вашего телефона.
Она посмотрела на него ещё раз. А потом медленно произнесла:
— Записывайте.
Через несколько дней после того вечера Кира действительно начала переписываться с тем самым мужчиной, с которым познакомилась на празднике. Его звали Алексей, он оказался новым управляющим компании, где работал её муж. Они встречались пару раз в кафе, обсуждали рабочие темы. Кира рассказывала, что хочет вернуться в профессию, ведь её бывший начальник зовёт её обратно. Алексей заинтересованно расспрашивал её про прежнюю должность и проекты. Чем больше они разговаривали, тем яснее становилось, что у них много общего — обсуждали театр, книги, вспоминали, как в юности проказничали. Общение стало тёплым, лёгким, даже радостным.
Кира изменилась. В ней появилась та уверенность, которая когда-то была её визитной карточкой. Муж это заметил. В субботу утром, когда она выходила из квартиры, он мельком взглянул на неё и, слегка нахмурившись, замер у входной двери. На ней было светлое пальто, высокий каблук, укладка и лёгкий аромат духов.
— Куда ты собралась? — спросил он, разглядывая её.
— Встречаюсь с одним интересным человеком, — спокойно ответила она, поправляя сумку на плече.
— А что это ты так нарядилась? — усмехнулся он, но в голосе сквозило напряжение.
Кира повернулась к нему и сдержанно улыбнулась:
— Ты же сам говорил, что я в последние месяцы стала неухоженной, не слежу за собой. Вот, я и стараюсь. Неужели тебе не нравится?
Он на секунду замешкался:
— Да нет... Всё хорошо. Просто неожиданно.
— Вот и прекрасно, — коротко бросила она и, не дожидаясь ответа, развернулась и вышла из кухни.
На следующий день он снова заметил перемену в ней. Она двигалась по дому легко, будто бы отстранённо, с каким-то новым достоинством. Ни суеты, ни попыток заговорить первой. Напротив, в её взгляде появилась отстранённость, даже лёгкая надменность. Он, сам того не понимая, начал за ней наблюдать. Вроде бы та же женщина, та же походка, те же привычки — но словно всё под другим углом, с другой интонацией.
Когда она проходила мимо него в коридоре, он задержал взгляд и, немного растерянно, произнёс: — Кира, ты в порядке?
Она обернулась, приподняв бровь: — А с чего бы мне быть не в порядке?
— Просто, ты как будто изменилась. Не знаю, даже... — Он замялся, ища подходящие слова. — Ты стала какой-то... другой. Неуловимой, загадочной, всегда куда-то смешишь, убегаешь от меня, я бы даже сказал избегаешь.
— Разве ты не об этом мечтал, чтобы я тебя не донимала, — сдержанно ответила она, и в её голосе не было ни упрёка, ни обиды — только спокойствие.
Он сделал шаг ближе: — Я хотел бы понять, в чём причина. Мне правда интересно.
Она посмотрела на него пристально, чуть склонив голову: — Понимание начинается с уважения. Когда человек видит в другом не прислугу, а личность. С этого и стоит начинать.
И она ушла в комнату, оставив его одного в коридоре, с чувством смутной тревоги и всё нарастающего интереса. Его собственная жена, которая казалась ему скучной и понятной теперь превратилась в загадку, которую он очень хотел разгадать.
Он остался стоять с тарелкой в руке, сбитый с толку, пытаясь понять, что вообще сейчас произошло. Прошло несколько минут, прежде чем он пришёл в себя и подошёл к двери спальни.
— Кира, подожди. Ты чего вообще? — Он постучал.
— Я занята, — ответила она сквозь дверь, ровным, спокойным голосом. — У меня сейчас дела.
— Какие ещё дела, если ужин не готов? — раздражённо сказал он.
— Разогрей себе сам. В холодильнике есть котлеты, курица, макароны, уверена ты справишься.
Он почувствовал, как внутри закипает злость, но что-то в её тоне остановило его. Не споря больше, он прошёл в кухню, поставил тарелку в микроволновку и сел за стол один.
Позже, когда она вышла из спальни с ноутбуком в руках, он попытался приобнять её за плечи.
— Давай просто посидим вместе, поговорим. Как раньше.
Она взглянула на него спокойно, чуть иронично:
— А что это ты именно сегодня решил почтить меня своим вниманием?
— Ну, просто... давно этого не было, — неловко отозвался он. — Мы давно не говорили по душам.
— Я сейчас работаю. У меня дела. И настроение не то.
Он опустил руки.
— А как же... ребёнок? Ты же сама хотела завести ребёнка.
Она посмотрела на него долго и тихо сказала:
— У меня немного изменились приоритеты.
Он хотел что-то сказать, но передумал. Повернулся и молча ушёл. А она включила ноутбук и погрузилась в работу.
Через месяц в офисе Максима началось настоящее волнение — кто-то сказал, что компанию выкупили, и волна слухов пошла по этажам. Люди сбивались в кучки, перешёптывались в коридорах, обсуждая неизвестного инвестора, который теперь станет новым владельцем. Говорили, что он из столицы, что у него репутация жёсткого, но результативного управленца.
Максим ходил по офису с видом заговорщика, прислушивался, ловил обрывки фраз, потом закрылся в переговорной, поставил себе кофе и сказал, полушёпотом, как бы самому себе:
— Вот оно. Это мой шанс. Главное — найти к нему подход. Я сумею. У меняталант с людьми контакт наводить. Я легко втираюсь в доверие. Может, наконец-то стану крупной рыбой. Или даже больше.
Он чувствовал подъём, уверенность, будто всё в его жизни наконец начинает идти в нужную сторону. В этот момент он верил, что сможет перехватить волну перемен и использовать её в свою пользу.
Алина рядом промурлыкала:
— Ты у нас лучший, милый. Любая начальница перед тобой растает. А если мужчина — ну, с ним ты точно найдёшь общий язык.
Вечером на электронную почту пришло приглашение: корпоратив в честь представления нового владельца. Обязательно присутствие. Максим сиял:
— Вот он, мой выход. Новый этап. Я за час человека раскручу на новую должность.
Когда наступил день мероприятия, в зале было полно народу. Менеджеры, бухгалтеры, отдел маркетинга. Все обсуждали будущее. Максим был в белой рубашке и тёмно-синем пиджаке. Алина в алом платье, как новогодняя игрушка.
— Главное — не теряться, — подмигнул он ей.
Внезапно, в зале погас свет, и по залу пробежал лёгкий ропот. Все взгляды устремились на балкон, где в свете софитов появились двое. Первый — высокий мужчина в строгом тёмном костюме, с прямой осанкой и уверенной походкой. Его лицо озарила лёгкая, спокойная улыбка, и он неторопливо начал спускаться по широкой лестнице, как будто чувствовал себя здесь хозяином. За ним шла женщина. Её появление вызвало удивлённый шёпот. Она была в сверкающем вечернем платье, которое мягко поблёскивало в свете ламп, подчёркивая её фигуру и изящество. Волосы аккуратно уложены, открывая шею и лицо с безупречным макияжем. Её взгляд был прямым, спокойным, но в то же время властным. От её присутствия повеяло такой внутренней силой и достоинством, что зал на мгновение замер. Она спускалась по лестнице медленно, уверенно, с той грацией, которая бывает только у женщин, знающих себе цену. Её рука лежала на локте мужчины, и в этом жесте не было робости — только партнёрство и равновесие. Она шла не за ним, а рядом, и каждый шаг говорил: теперь она на своём месте.
И в тот момент, когда они ступили на последние ступени, в зале началось лёгкое волнение. За соседним столиком кто-то зашептался: — Посмотри, это же… кажется, Климова. Жена Максима? — Не может быть. Это точно она, что она здесь забыла, почему идёт за руку с нашим новым босом?
Шёпот стал нарастать, как лёгкий гул. Несколько человек, узнав её, переглянулись. — Да, да. Я точно помню. Мы с ней пересекались на прошлом корпоративе. Совсем другая была. — А теперь… смотри, как она выглядит. Рядом с таким мужчиной, засияла.
Кто-то отметил вслух: — Она ведь теперь с Никольским. Неужели они вместе?
Мужчины смотрели на неё заворожённо, женщины — с восхищением и едва уловимой ревностью. Атмосфера в зале изменилась: не только из-за нового владельца, но и из-за неё. Будто появилась другая энергия. И все это чувствовали.
Максим замер. Рука с бокалом дрожала, пальцы слегка сжались, и вино в тонком стекле заколыхалось, угрожая пролиться. Он чувствовал, как внутри всё обрушивается — словно кто-то выдернул опору из-под его привычного мира. Он не отрываясь смотрел на женщину в сияющем платье, не веря глазам. Его дыхание стало прерывистым, в висках застучала кровь. Шум вокруг будто приглушился, а голос ведущего звучал как из-под воды. Каждый нерв внутри напрягся, словно тело само пыталось понять, что происходит. Он узнал походку. Манеру держаться. Этот поворот головы. Это была она. И от этого осознания по телу пошёл холодный пот. Он сделал полшага назад, будто хотел убежать, но не смог — ноги будто приросли к полу.
— Что за чёрт — выдохнул он. — Это что Кира?
— Это она, твоя жена? — растерялась Алина. — Что она здесь забыла, да еще и под ручку с нашим новым боссом?
— Да отстань ты, не до тебя, — отмахнулся он резко. — У меня карьера рушится, а ты со своими истериками. Иди отсюда, не мешай.
Алина побледнела, отвернулась с обидой и, не сказав ни слова, быстро ушла в сторону барной стойки. Максим нервно сглотнул, вытер ладони о пиджак, провёл рукой по волосам и с напряжённой улыбкой направился к новому владельцу.
— Здравствуйте, — начал Максим, протягивая руку, — хотел лично поприветствовать своего нового боса. Я наслышан о вас и ваших успехах. Рад буду работать под крылом такого человека.
— Алексей, — спокойно поправил его мужчина. — Алексей Никольский.
Максим на секунду застыл, глядя на Киру, позабыв об этом мужчине, перед которым ему нужно выслужиться и произвести правильное впечатление.
— О, конечно, простите. Просто волнение. Хотел познакомиться… если что — я Максим Климов, ведущий аналитик…
— Да, я вас помню, — кивнул Алексей вежливо, но без особого интереса. — Вы много лет работаете здесь, верно?
— Да-да! И очень предан компании. Я уверен, что смогу быть полезен в новой структуре. Даже уже думал о том, что готов к новой ответственности, новой должности — начал было он, но Алексей перебил:
— Позвольте вам представить мою правую руку Киру. Мы с ней работаем над стратегией и внутренними преобразованиями компании. Она мой главный советник.
Максим попытался изобразить улыбку, но вышло криво.
Алексей взглянул на него спокойно:
— Я знаю её хорошо. Это моя жена.
Кира молча стояла рядом, не отводя взгляда. Алексей кивнул ей и ушёл вглубь зала, оставив их вдвоём.
— Что это за представление? — прошипел Максим. — Ты мне даже не сказала, что будешь здесь сегодня! Ты с ума сошла? Что ты вытворяешь?
— А что мне было говорить? — спокойно спросила она. — Может, выслать тебе видео, где ты унижаешь меня в присутствии своей любовницы и коллег?
— Что за чушь? — растерялся он. — О чём ты вообще?
Кира достала телефон, открыла видео и протянула ему. На экране он — хохочущий, с Алиной, произносит: «Да она же как курица. Ничего из себя не представляет». Голос за кадром, женский смех.
Максим побледнел.
— Ты следила за мной?
— Нет, просто правда всегда находит путь наружу. Я наоборот была слепа, и не замечала очевидного.
Она развернулась и пошла прочь, оставив его стоять посреди зала, с опущенными руками и пустым взглядом.
Кира вернулась к Алексею. Они с менеджерами обсуждали проекты и грядущие изменения в компании. Она уверенно говорила о планах, Алексей внимательно слушал, кивал, время от времени обращаясь к ней по имени и отчеству.
Через час Максим вышел покурить. Вечер был прохладный. У входа в здание он вдруг замер. Перед ним, под руку, шли Кира и Алексей. Он открыл ей дверь автомобиля, она села, улыбнулась. Он сел рядом, и машина плавно тронулась с места.
Максим стоял, вжав руки в карманы, растерянный. Только сейчас он понял, какую ошибку совершил.
Алексей бережно подал Кире её пальто и помог ей накинуть его на плечи. Она слегка поёжилась — вечер выдался прохладным, в воздухе витал аромат сырого асфальта после недавнего дождя. Машины сновали мимо, отражаясь фарами в мокрых лужах, город гудел и жил своей суетной жизнью, как будто и не заметил того, что для них обоих только что произошло.
Алексей посмотрел на Киру, провёл взглядом по её лицу, задержался на глазах и сказал с тёплой улыбкой:
— Ты молодец, — сказал он, внимательно глядя ей в глаза. — Такая уверенная, спокойная. Ты прирождённый управленец. Люди за тобой пойдут. У тебя есть внутренний стержень.
Кира слегка опустила подбородок, словно принимая этот комплимент с достоинством, но без кокетства.
— А это правда был твой муж? — спросил Алексей, всё ещё изучая её взгляд.
Она чуть улыбнулась, без горечи, с каким-то внутренним покоем:
— Правда, — кивнула. — Но я намерена в скором времени это исправить.
Алексей на мгновение замолчал, будто размышляя. Затем осторожно протянул руку, коснулся её пальцев и крепко сжал её ладонь.
— Пойдём, — сказал он. — У нас впереди много важных дел.
Он повёл её к машине, а Кира шла рядом, не отводя взгляда от дороги, будто уже знала, куда ведёт её этот вечер.