Эту женщину знала вся страна. Ее голос гремел по радио, пластинки сметали с прилавков, а на концертах солдаты брали высоты только ради встречи с ней. И вдруг тишина. Афиши сдирают, пластинки исчезают, голос замолкает. Народная любимица Лидия Русланова словно испарилась.
Народ недоумевал. В курилках шептались, на кухнях гадали. Что стряслось с любимой певицей?
— Наверное, что-то не то в микрофон сболтнула, — предполагали одни.
— Да что ты! — отмахивались знающие люди. — За песни в застенок не отправляют. Вон Утесов всякую "блатоту" напевает, а живет себе припеваючи.
— Может, анекдот какой неподходящий рассказала?
— Нет, браток, времена не те. Сорок восьмой на дворе, а не тридцать седьмой. За байки теперь не загребают.
Но тем не менее голос Руслановой исчез из эфира, а пластинки пропали с прилавков, и даже самые преданные почитатели притихли. Что за напасть такая? Никто толком не ведал.
Когда народная артистка богаче министра
27 сентября 1948 года майор госбезопасности Гришаев начал допрос по делу номер 1762. Обвиняемая — Крюкова-Русланова Лидия Андреевна. Обвинения стандартные в антисоветской агитации, подрывной деятельности и связями с враждебными элементами. Ничего особенного, если бы не одна деталь.
При обыске у четы Крюковых-Руслановых нашли богатства, которым позавидовал бы иной министр. Четыре автомобиля. Две дачи. Три квартиры. И это только начало списка, от которого сотрудники МГБ хватались за голову.
132 картины великих мастеров: четыре полотна Нестерова, пять — Кустодиева, семь — Маковского, пять — Шишкина, четыре — Репина, три — Айвазовского.
Но и это еще не все. В тайнике у няни Егоровой на Петровке, 26, под кухонной плитой лежала шкатулка. А в ней 208 бриллиантов. Двести восемь. Некоторые по 12-13 каратов. Плюс изумруды, сапфиры, рубины и жемчуг.
— На какие такие доходы подобную роскошь приобретали? — интересовался майор Гришаев.
— Неплохо платили за выступления, — объясняла артистка. — В военные годы особенно хорошо шли дела с концертами. Гастроли по уральским и сибирским городам принесли около полумиллиона.
Супруг же певицы, генерал-лейтенант Крюков, превзошел все мыслимые пределы алчности. Даже сегодня такого размаха жадности нечасто встретишь. Опись конфискованного поражала не только дорогими коврами и мехами, но и совершенно дикими позициями. Тысяча семьсот метров разных тканей, сорок четыре велосипедных насоса, сорок семь банок крема для обуви, полсотни пар шнурков и семьдесят восемь оконных запоров.
— Какой здравомыслящий человек накапливает столько шпингалетов? — терялся в догадках следователь.
Крюков не стал изворачиваться и рассказал, как скупал за бесценок у немцев все подряд, как грабил покинутые дома, как целый склад ковров распределил между собой и командирами, а государству сдал крохи. Даже жену подключил к делу. Русланова ездила по Германии и обменивала продукты на меха и драгоценности.
Но следователей интересовало совсем другое. Все эти бриллианты и картины были лишь приманкой. Настоящая цель пряталась в вопросе, который майор Гришаев задал 5 октября:
— По чьему распоряжению получили боевую награду?
— Орден вручили согласно приказу... — начала было Русланова и замолчала.
По крупицам следователи восстановили картину и поняли, что все дороги ведут к Георгию Константиновичу Жукову.
Как 40 генералов приносили в жертву ради одного маршала
Дело Руслановой было лишь эпизодом грандиозной операции под кодовым названием "трофейное дело". Сталин решил убрать слишком популярного маршала, но прямо тронуть Жукова не решался. Тогда придумали гениальный план обвинить его в мародерстве и заговоре.
Первым пал главный маршал авиации Новиков. Арестовали 30 апреля 1946 года. Выбивали показания против Жукова. Сломали. Подписал.
Следующим взяли генерала Телегина, члена Военного совета войск в Германии. 24 января 1948 года. У него нашли 10 вагонов трофеев. Пять платформ с автомобилями, вагон с мебелью, тюки с драгоценностями. Фламандские гобелены семнадцатого века. 16 килограммов серебра. 21 охотничье ружье.
Телегина пытали так, что он забыл имена жены и детей. В письмах из камеры просил:
— Убейте меня поскорее, чтобы прекратить мучения.
Получил 25 лет лагерей.
Но и этого показалось мало. Арестовали около 40 генералов из окружения Жукова. Кулика, Гордова и Рыбальченко расстреляли. Остальным навыписывали от 10 до 25 лет.
18 сентября 1948 года очередь дошла до Крюкова. А заодно и до его жены.
— Почему взяли маму? — спрашивала потом дочь Крюкова. — Разве она стала бы молчать? Подняла бы шум на всю страну.
Именно поэтому и взяли.
В застенках Крюков проявил себя с самой неприглядной стороны. Строчил доносы направо и налево, не пощадил даже Жукова:
— Георгий Константинович сделал из нас покорных псов. Ставил себя выше самого товарища Сталина, твердил, что победу над фашистами одержал исключительно он.
Зато Русланова стояла насмерть. Когда майор Гришаев начал копаться в подробностях дружбы с маршалом, получил жесткий отпор:
— Всегда почитала и продолжаю почитать Жукова выдающимся военачальником. После его понижения и ссылки в Одессу отправила депешу с подписью: "Преданная вашей семье Русланова". А в личных беседах заявляла то, от чего и теперь не отрекаюсь: за этим выдающимся человеком готова последовать хоть в Сибирь.
Майор пытался нащупать компрометирующие подробности через околичности. Выспрашивал про "притон Веселая канарейка" в цирке, где Крюков кутил с актрисами. Про застолья на жуковской даче после парада Победы. Про знаменитый тост Руслановой в честь офицерских жен, когда она преподнесла Александре Жуковой бриллиантовую брошку.
— Георгий Константинович при всех меня расцеловал, — вспоминала певица.
Но ни крупицы компромата на полководца она не выдала. Ни единого слова против того, кто удостоил ее боевой награды за две артиллерийские установки "катюша", приобретенные на ее средства.
Как мертвые тираны освободили живых узников
В конце сентября 1949 года Особое совещание огласило вердикт заочно. Русланова получила десять лет исправительных лагерей с конфискацией всего имущества. Крюкову отмерили четверть века.
— Особо опасный враг государства, — зафиксировали в материалах дела.
Первоначально отбывала Русланова срок в Тайшете Иркутской области. Позднее этапировали во Владимирскую тюрьму. Тюремная администрация неоднократно предлагала выступить на торжественном вечере. Русланова, окидывая взглядом решетки, неизменно отвечала:
— Соловей не поет в клетке.
Когда по Лене проплывали баржи с заключенными, местные жители вдоль берегов различали мощный женский голос, исполняющий народные мелодии.
— Это Русланова поет, — говорили люди.
И тут произошло нечто непредвиденное. Пятого марта 1953 года скончался Сталин. Спустя несколько месяцев под арест попал Берия. Жуков занял кресло первого заместителя министра обороны.
Георгий Константинович немедленно взялся освобождать товарищей из лагерей. Крюков направил прошение в ЦК о пересмотре дела супруги. Жуков вмешался персонально, затем подключил Хрущева.
Тридцать первого июля 1953 года то же самое Особое совещание аннулировало собственное решение. Дело закрыли "по отсутствию состава преступления". Русланову целиком реабилитировали.
Четырнадцатого августа узница обрела свободу. Жилплощадь была конфискована, ночевать негде. Выделили номер в гостинице Центрального дома Советской Армии.
А в феврале 1954 года Русланова направила письмо заместителю министра внутренних дел с ходатайством о пересмотре дел Алексеева и Максакова, тех самых приятелей, которых она некогда подставила на первом допросе.
— Оба пострадали из-за моих принужденных показаний, — писала она.
Не ведала Лидия Андреевна, как эти "приятели" обливали ее помоями на своих допросах, именуя "исчадием ада" и "порочной натурой". Но совесть требовала того, раз предала по слабости, то и выручить обязана по справедливости.
Вот такая история о том, что даже в самые страшные времена человеческая верность оказывается сильнее государственной машины репрессий. Система, которая хотела сломать простые человеческие чувства, сама рухнула первой. А верность выжила.