Анна вышла из прохладного подъезда и зажмурилась от яркого летнего солнца. Воздух был густым и сладким, пахло цветущей липой и асфальтом, прогретым за день. В руках она сжимала крошечный бумажный пакет из аптеки, внутри которого лежало ее будущее, ее судьба, упакованная в пластиковую коробочку с двумя полосками.
Она почти бежала по тротуару, обходя спешащих прохожих. В голове стучала одна-единственная мысль, смешанная с диким страхом и пьянящей надеждой. Два года. Два долгих года попыток, разочарований, гормональных анализов, слез, украдкой пролитых в ванной, и обнадеживающих улыбок мужа, который говорил: «Ничего, Анечка, все у нас получится. Мы же команда».
А сегодня утром ее просто вывернуло наизнанку от запаха кофе, который обычно обожала. И мир будто замер. Неужели? Нет, не может быть. Слишком много раз она обжигалась. Но тело подсказывало, шептало ей на ухо древним инстинктом.
Она заскочила в свою любимую кофейню «У Беатрис», маленький островок спокойствия с ароматом свежей выпечки и зерен арабики. Здесь она бывала часто, особенно в последние месяцы, чтобы отвлечься от тягостных дум.
— Анна, здравствуйте! Капучино и кусочек морковного торта? — улыбнулся ей молодой официант Артем, уже зная ее постоянный заказ.
Анна лишь кивнула, опускаясь на стул у окна. Она положила пакет на стол и уставилась на него, как кролик на удава. Руки дрожали. «Сделать это сейчас? Или дома? А если снова одна полоска? А если… две?»
Она отогнала навязчивые мысли и потянулась к пакету. Нужно знать. Прямо сейчас. Нетерпение было сильнее страха.
В туалетной комнате кофейни, прижавшись лбом к прохладной кафельной стене, она ждала. Секунды тянулись, как резина. И вот он, результат. Две четкие, яркие полоски. Одна – контрольная, вторая – ее жизнь, разделенная на «до» и «после».
Сначала она не поверила. Просто смотрела, не моргая. Потом по щекам покатились горячие слезы. Но это были слезы счастья, облегчения, восторга. Она смеялась и плакала одновременно, прижимая тест к груди. Получилось. Наконец-то.
Выйдя из уборной, Анна парила в нескольких сантиметрах от пола. Мир заиграл новыми красками. Она села за столик, и ее лицо озаряла такая блаженная, сияющая улыбка, что Артем, неся ее капучино, на мгновение застыл, очарованный.
— Вам сегодня особенно хорошо, Анна, — заметил он, ставя перед ней чашку с пышной молочной пенкой.
— Спасибо, Артем. Сегодня и правда особенный день, — ее голос звенел, как хрустальный колокольчик.
Она сделала глоток, и тут же ее лицо изменилось. Легкая тошнота подкатила к горлу. Кофе, ее любимый, вдруг показался горьким и отвратительным. «Нельзя», — пронеслось в голове. Она аккуратно отставила чашку и отодвинула торт. Теперь нужно думать о другом. О витаминах, о враче, о правильном питании.
«Но одну чашечку в день ведь можно? — пыталась она себя уговорить. — Нет, нельзя. Все должно быть идеально». Она с наслаждением представляла, как сегодня вечером расскажет все мужу. Они сидят на кухне, пьют чай, и она небрежно, как бы между прочим, говорит: «Марк, кажется, у нас будет ребенок». А он… что он сделает? Вскочит, обнимет, закружит? Радость снова накатила волной.
Она уже собиралась уходить, чтобы успеть подготовить сюрприз, как к ее столику подошел незнакомый мужчина. Высокий, крепко сбитый, в простой футболке и джинсах. От него пахло дешевым одеколоном и чем-то чужим, тревожным.
— Мила? Наконец-то я тебя нашел! — его громкий голос прозвучал грубо и неестественно.
Анна вздрогнула и подняла на него глаза.
—Извините, вы, наверное, ошиблись. Меня зовут не Мила.
— Да брось, я тебя ни с кем не спутаю! — мужчина наклонился над столом, его лицо оказалось слишком близко. Он схватил ее за запястье. Его пальцы были твердыми и влажными. — Где ты пропадала? Думала, от меня скроешься?
В сердце Анны застучал испуганный молоточек. Она попыталась вырвать руку, но он держал крепко.
—Я вас не знаю! Отстаньте! Вы приняли меня за другую!
— Ой, да перестань дурачиться! — он нарочито громко смеялся, и Анна почувствовала, как на них оборачиваются другие посетители. Ей стало жутко неловко и страшно. Она резко дернулась, пластиковый стул под ней противно заскрипел.
— Отпустите меня! — ее голос дрогнул.
Внезапно мужчина отпустил ее руку, но вместо того чтобы извиниться и уйти, он сделал нечто немыслимое. Он резко наклонился, обнял ее за плечи и грубо, по-влажному чмокнул в губы.
Анна застыла в шоке. Она не успела даже оттолкнуть его. Это длилось всего секунду, но показалось вечностью.
— Извини, не удержался, — он отстранился, все так же скалясь. — Красивая очень.
По щекам Анны разлился жаркий румянец стыда и унижения. Она вскочила, едва не опрокинув стол.
—Не трогайте меня! — ее крик прозвучал уже громко и истерично. — Я вызову полицию!
Она схватила свою сумку и тот самый бумажный пакет, и, не оглядываясь, бросилась к выходу. За спиной она слышала его притворно-обиженный возглас: «Ну и ладно, дура дурой!»
Выскочив на улицу, она прислонилась к стене, стараясь перевести дыхание. Сердце колотилось где-то в горле. Отвращение и злость смешались внутри в один клубок. Она вытерла губы тыльной стороной ладони, пытаясь стереть это прикосновение. Что это было? Психически нездоровый человек? Пьяный? Просто хам?
Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. «Не порть момент, не порть его. Все хорошо. У тебя все получилось. Ты станешь мамой». Эта мысль, как мантра, постепенно возвращала ее к реальности. Она посмотрела на пакет в руке и снова улыбнулась. Никакой приставучий незнакомец не мог отнять у нее это счастье.
Анна решила не рассказывать Марку об этом инциденте. Зачем портить прекрасный вечер? Она купила по дороге домой его любимые эклеры, зашла в цветочный магазин и взяла небольшой, но элегантный букет белых хризантем. Все должно быть идеально.
Тем временем Марк Захаров выходил из стеклянных дверей своего офисного центра. День был долгим и напряженным, но завершился он более чем удачно — крупный контракт подписан, и генеральный директор намекнул на скорое повышение. Единственное, о чем он мечтал сейчас, — это добраться до дома, снять галстук и провести тихий вечер с Аней. Может, даже сходить в ресторан, отметить успех.
Он уже почти дошел до парковки, где его ждала серая иномарка, как вдруг услышал знакомый оклик:
— Маркус! Постой, старина!
Марк обернулся и увидел Сергея. Сергей когда-то был его близким другом, они вместе учились в институте, вместе начинали карьеру. Но последние пару лет их пути разошлись. Сергей скатился по карьерной лестнице, сменил несколько работ, начал пить. Марк старался его поддерживать, но это становилось все тяжелее. От Сергея теперь веяло неудачей и каким-то внутренним надломом.
— Сережа, привет, — Марк слегка нахмурился. — Рад тебя видеть, но я, честно, очень спешу. Аня ждет.
— Всего пять минут! — Сергей подошел ближе, и Марк уловил слабый, но ощутимый запах перегара. Было только шесть вечера. — Неужели не можешь выкроить пять минут для старого друга? У меня новости. Я уезжаю.
— Уезжаешь? Куда?
— В Питер. Предложение поступило, слишком хорошее, чтобы отказываться. Сегодня последний день здесь. Так что проводить меня должен ты. По-человечески. Рюмочку за будущее.
Марк вздохнул. Ему ужасно не хотелось никуда идти. Мысль о доме, о Ане, о тишине и уюте была гораздо привлекательнее. Но бросить друга в такой момент… Это выглядело бы подло.
— Сереж, я на машине, — попытался он отказаться.
— Да брось ты! Оставь ее до утра. Ничего с ней не случится. Пойдем в тот бар, недалеко от твоего дома. На такси. Я угощаю! Не отказывай, ей-богу, обидно.
Марк колебался. Он посмотрел на свою машину, потом на сияющее, но как-то ненатурально сияющее лицо Сергея. Чувство долга перевесило.
— Ладно, — сдался он. — Только я сейчас Ане позвоню, предупрежу, что задержусь.
— Позвонишь в баре! — Сергей уже тянул его за рукав. — Я уже такси вызвал, вон оно стоит. Не задерживаем водилу.
Марк позволил увести себя. Он выбрал бар «Гараж», который и правда был в двух шагах от его дома. Уютное место с хорошей кухней, куда они иногда заходили с Аней. По дороге он все же попытался дозвониться жене, но она не брала трубку. «Наверное, в душе», — подумал он и отправил короткое СМС: «Задержусь ненадолго. Встретил Серегу. Он уезжает. Целую».
Он и представить себе не мог, что в этот самый момент Анна, сияющая от счастья, расставляла по квартире свечи, прятала эклеры в холодильник и репетировала перед зеркалом, как сообщит ему самую главную новость в их жизни.
В баре Сергей вел себя странно. Вместо одной рюмки, как договаривались, он заказал сразу бутылку виски. Говорил много, но как-то бессвязно: то о своих карьерных провалах, то о старых институтских временах. Марк отпивал маленькими глотками, чувствуя, как нарастает раздражение. Он смотрел на часы. Прошел уже час.
— Слушай, Серега, мне правда пора, — сказал он, когда бутылка опустела наполовину.
— Подожди, — Сергей вдруг стал серьезным. Его глаза, обычно подернутые дымкой иронии, стали жесткими. — Есть одна тема. Неприятная. Я долго молчал, но сейчас не могу. Речь о твоей Анне.
У Марка похолодело внутри.
—Что о Анне?
— Она тебе изменяет, Марк. Я видел. Не один раз.
Воздух будто выбили из его легких. Он смотрел на Сергея, не веря своим ушам.
—Что ты несешь? Это бред. Аня не способна на такое.
— Все способны, друг, — Сергей мрачно ухмыльнулся. — Я сам не хотел верить. Но видел своими глазами. Неделю назад, в обед. Она заходила в отель «Венеция» с каким-то типом. Под ручку. Смеялась.
— Врешь! — Марк сжал кулаки. Голова начала кружиться от виски и от нахлынувшей ярости. — Зачем тебе это? Зачем такая гнусность?
— А сегодня, — Сергей не отступал, его голос стал ядовитым шепотом, — сегодня я был возле ее любимой кофейни. И видел, как она там с кем-то целовалась. Прямо у окна. Как уличная девка.
Марк вскочил. Все вокруг поплыло. Ему хотелось схватить Сергея за горло, придушить его за эти слова. Но друг (бывший друг!) уже доставал телефон.
— Не веришь? Смотри сам. Я, блин, как преданный друг, даже сфоткал, чтобы ты не верил ей на слово.
Он протянул телефон. На экране была Анна. Сидела за столиком в «У Беатрис». К ней наклонялся тот самый мужчина в футболке. Кадр был снят так, что было похоже, будто они целуются. Следующий кадр — мужчина обнимает ее. Еще один — Анна отстраняется, ее лицо искажено, но это можно было принять за испуг от внезапной разлуки с любовником.
Кровь ударила в голову. Марк сгреб телефон и швырнул его об стену. Хрустальный щелчок экрана прозвучал, как выстрел.
— Ты… ты сволочь! — прошипел он. — Это подстава! Фотошоп!
— Проверь, — холодно сказал Сергей, глядя на разбитый телефон. — Спроси у нее. Но только подумай, зачем мне это? Мне что, делать больше нечего?
Сознание Марка затуманилось. Алкоголь, усталость, шок — все смешалось в гремучую смесь. Картинки, которые рисовало воображение, были невыносимы. Анна с другим. Ее смех. Ее ласки… А он, дурак, верил, мечтал о ребенке, о семье.
Он больше не помнил, как вышел из бара. Он не попрощался, не оглянулся. Он просто пошел, шатаясь, по направлению к дому. Ярость вела его, как поводырь слепого. Он не видел, как Сергей, выйдя из бара, смотрел ему вслед с совершенно трезвым и довольным выражением лица.
Старая обида, червяком точившая Сергея все эти годы, наконец нашла выход. Когда-то, на заре их знакомства, он сам положил глаз на Анну. Но Марк был быстрее, настойчивее, удачливее. И он увел ее. Так, по крайней мере, считал Сергей. Он так и не смог простить этого «другу». И сегодняшний вечер был его местью. Хитрой, подлой и такой сладкой.
Марк шел, спотыкаясь о собственные ноги. Он не узнавал знакомых улиц. Мир сузился до тротуарной плитки под ногами и огненного шара гнева в груди. Он подумал о свечах, которые, как он знал, Анна любила зажигать по вечерам. О уюте их гостиной. О ее улыбке. И каждый раз эти мысли пронзала отравленная стрела ревности. «Целовалась. В кафе. Прямо у всех на виду».
Он с трудом попал ключом в замочную скважину, ввалился в прихожую и замер.
Квартира была погружена в полумрак, но ее наполнял теплый, мерцающий свет десятков свечей. Воздух был густой и сладкий от аромата ванили и жасмина. На журнальном столике в гостиной стояло ведерко со льдом, из которого торчало горлышко дорогого шампанского, лежали фрукты, шоколад. И в центре всего этого — небольшой, но изящный букет белых хризантем.
Анна вышла из спальни. Она была в его любимом голубом платье, том самом, в котором была в день их свадьбы. Ее волосы были уложены, на губах играла застенчивая, сияющая улыбка. Улыбка, которую он только что видел на фотографии в объятиях незнакомца.
И эта улыбка, этот уют, эта подготовленная идиллия — все это стало в его воспаленном мозгу последним, окончательным доказательством ее вины. Так она встречает его? После того как только что целовалась с другим? Значит, правда. Правда, что она лгунья и предательница.
— Марк, что с тобой? — улыбка сбежала с ее лица, уступив место тревоге. Она почуяла запах алкоголя, увидела его дикий взгляд. — Ты так напился?
Его хватило только на одно слово, вырвавшееся хриплым, полным ненависти криком:
—Шлюха!
Тишина в квартире стала абсолютной. Словно даже свечи перестали потрескивать. Анна отшатнулась, будто ее ударили.
—Что?.. Что ты сказал?
— Я сказал — шлюха! — он шагнул к ней, сбивая ногой пуф. — Не притворяйся! Я все знаю! Все видел! Целовалась с ним в кафе, да? Прямо у окна! А теперь тут свечи, шампанское? Совесть заедает? Вину заглаживаешь?
Он подошел к столику и со всей силы ударил по нему ладонью. Ведерко с шампанским с грохотом упало на пол, лед и осколки разлетелись по всему ковру. Пробка вылетела, и пьянящая жидкость хлынула на паркет.
— Марк, остановись! О чем ты?! Ты несешь чушь! — Анна попыталась подойти к нему, но он оттолкнул ее.
— Не подходи ко мне! Не смей прикасаться! Я тебе верил! Верил! — он топтал ногами фрукты, разбрасывал шоколад. Одна из свечей упала в лужу шампанского и с шипением потухла. Другая, опрокинутая, уже начинала лизать язычком пламени край диванного пледа. — Гори! Гори все синим пламенем! Наша жизнь, наш брак — все ложь!
— Дурак! — крикнула Анна, и в ее голосе послышались слезы. Она бросилась к дивану, сорвала плед и набросила его на тлеющую ткань, затушив начинающийся пожар. — Я хотела сказать тебе, что мы будем родителями! Я беременна!
Он застыл на середине комнаты, среди осколков и луж. Его пьяный мозг с трудом переваривал эти слова. Беременна. Ребенок. Их мечта.
И тут в голову, словно змея, заползла мысль, подсказанная ядом ревности и алкоголем. Он медленно повернулся к ней, и его лицо исказила такая гримаса презрения, что Анна инстинктивно отступила.
— Беременна? — он просипел. — Это… это у НАС получилось? Или у ТЕБЯ С НИМ?
Тишина, которая последовала за этими словами, была страшнее любого крика. Анна смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых сначала был шок, потом боль, а потом… пустота. Такая ледяная, бездонная пустота, что Марка на секунду прошиб холодный пот.
Она не сказала больше ни слова. Она развернулась и медленно, очень медленно пошла в спальню. Дверь закрылась за ней с тихим, но окончательным щелчком.
Марк остался один среди разрушенного им же мира. Он опустился на пол в лужу липкого шампанского, прислонился головой к дивану и закрыл глаза. Головная боль накрыла его с новой силой. А в ушах звенело: «Беременна… Беременна… У тебя с ним?»
Он не знал, что эта ночь станет для них точкой невозврата. Последней ночью их старой жизни.
Продолжение следует. Во второй части вас ждут тяжелое утро, горькие открытия, разговор с официантом, который перевернет все с ног на голову, и отчаянная попытка Марка все исправить. Не пропустите!