— Ну и где ты был?
Вопрос прозвучал тихо, почти безразлично, но в три часа ночи, в мертвой тишине квартиры, он ударил Вадима под дых похлеще любого кулака. Он замер на полпути к спальне, сжимая в руке ботинки, которые только что так старательно и бесшумно снял в коридоре. Лена стояла в дверном проеме кухни, силуэт в длинной ночной рубашке, подсвеченный тусклым светом от холодильника. Она не включала верхний свет, и это было хуже всего. Это было похоже на сцену из фильма ужасов, где главный герой наконец понимает, что он в доме не один.
— Лена? Ты чего не спишь? — голос у Вадима предательски скрипнул. Он откашлялся, пытаясь придать ему солидности и легкой укоризны. Мол, нечего по ночам шастать, порядочная жена давно должна видеть десятый сон. — Напугала меня.
Он попытался улыбнуться. Криво, неловко. От него несло перегаром, чужими духами и чем-то еще, кислым и неприятным — кажется, дешевым шашлыком из круглосуточной забегаловки. Он сам ощущал эту гремучую смесь и понимал, что Лена тоже ее чувствует. Но он был Вадим. Он всегда умел выкрутиться. Любая ситуация была ему по плечу, любая проблема решалась парой уверенных фраз. Он был в этом абсолютно убежден. Компетентность в вопросах разруливания собственных косяков была его второй натурой. По крайней мере, он так думал.
— Я спросила, где ты был, — повторила Лена тем же ровным тоном. Ни истерики, ни слез. Этот ледяной штиль пугал больше, чем самый громкий скандал.
— Да с Коляном сидели, я же тебе говорил, — он наконец прошел в комнату, бросил ботинки у порога и начал стягивать куртку. Вранье получилось гладким, отрепетированным. Он действительно звонил пару часов назад, предупреждал, что задержится. Правда, звонил он не из гаража Коляна, а из сауны с девочками, но это уже детали, которые его умнице-жене знать совершенно необязательно. — У него там с машиной проблемы, карбюратор барахлит. Возились до ночи. Еле завели.
Он говорил и сам себе верил. Картина вырисовывалась убедительная: два друга, гараж, запах бензина, солидол на руках. Мужская дружба, святое дело. Кто тут посмеет упрекнуть?
Лена молчала. Она просто смотрела на него. Ее взгляд был странным, каким-то новым. Не обиженным, не злым, а изучающим. Словно она видела его впервые и пыталась понять, что это за существо перед ней. Вадим почувствовал себя неуютно. Он прошел мимо нее на кухню, открыл холодильник и достал бутылку с водой. Руки слегка дрожали.
— Пить хочешь? — спросил он, чтобы нарушить тишину.
— Нет, — она не сдвинулась с места. — У Коляна инжектор. Уже лет пять как.
Вадим поперхнулся водой. Вот это прокол. Мелкий, глупый, но прокол. Он слишком давно не интересовался машиной Коляна. Черт. Надо было придумать что-то другое. Проблемы с проводкой. Или с тормозами.
— А, ну да, инжектор... я и забыл, — он махнул рукой, изображая крайнюю степень усталости. — Голова не соображает уже. Весь день на ногах, потом этот его драндулет... Короче, я спать. Устал как собака.
Он двинулся к выходу из кухни, намереваясь как можно скорее проскочить в спасительную гавань — под одеяло. Там, в темноте, можно будет перевести дух и додумать легенду на утро. Утром он что-нибудь придумает. Он всегда придумывал.
— Вадим, — ее голос остановил его у самого порога. — Поговорим утром.
В ее интонации было что-то окончательное, похожее на приговор. Сердце неприятно екнуло. Но он лишь устало кивнул.
— Да, да, утром. Все утром.
Он завалился в кровать прямо в одежде, не раздеваясь, и почти сразу провалился в тяжелый, липкий сон, в котором за ним гнался огромный светящийся карбюратор с глазами Лены.
Утро встретило его головной болью и стойким ощущением тревоги. Лены рядом не было. Из кухни доносился аромат кофе. Вадим с трудом поднялся, прошел в ванную, посмотрел на себя в зеркало. Вид был помятый. Он плеснул в лицо холодной водой, пытаясь смыть остатки вчерашнего «веселья» и ночного страха. Вроде полегчало. Уверенность понемногу возвращалась. Ну что она ему сделает? Ну, попилит немного. Не в первый раз. Главное — стоять на своем. Гараж, Колян, инжектор, устал. Железная версия.
На кухне Лена сидела за столом с чашкой кофе. Перед ней стоял ноутбук. Она была уже одета, со свежей укладкой, в строгом домашнем платье. Слишком собранная для обычного утра субботы. Она подняла на него глаза. Тот же изучающий взгляд.
— Доброе утро, — сказала она. — Садись, завтракай.
На столе стояла тарелка с его любимой яичницей с беконом. Заботливо подогретая. Это сбивало с толку. Обычно после таких ночных загулов его ждал в лучшем случае холодный чай. А тут — горячий завтрак. Может, пронесло? Может, она решила сменить тактику и взять его лаской? Вадим сел, с аппетитом накинулся на еду.
— Спасибо, очень вкусно, — сказал он с набитым ртом. — Слушай, насчет вчерашнего... Ну, прости, что поздно. Засиделись с Колькой, сам не заметил, как время пролетело.
Он ждал реакции. Упреков, вопросов. Но Лена лишь кивнула.
— Понимаю, — сказала она. — Мужская дружба. Это важно.
Вадим чуть не подавился беконом от удивления. Что это с ней? Заболела? Или начиталась каких-нибудь дурацких статей по психологии про «тотальное принятие мужа»? Он с подозрением посмотрел на нее. Но лицо Лены было непроницаемым.
Она допила свой кофе, закрыла ноутбук и отодвинула чашку.
— Ты поел?
— Да, спасибо.
— Хорошо, — она взяла ноутбук в руки. — Тогда я хочу тебе кое-что показать.
Тревога, которая было отступила, вернулась с новой силой. Вадим напрягся.
— Что показать? Опять сметы на ремонт? Лена, мы же договаривались, в этом месяце никаких крупных трат.
— Нет, не сметы, — она открыла ноутбук и развернула его экраном к нему. — Это интереснее.
На экране было видео. Интерфейс какой-то программы для видеонаблюдения. Окно, в котором отображалась запись с камеры. И Вадим с ужасом узнал их прихожую. Дата и время в углу экрана: сегодняшнее число, 03:07 ночи.
— Это что такое? — спросил он, чувствуя, как холодеют руки.
— Камера, — спокойно ответила Лена. — Я поставила неделю назад. Для безопасности. Знаешь, в нашем районе в последнее время неспокойно.
На экране появился он. Вадим. Тихий щелчок замка. Вот он проскальзывает в квартиру, прикрывает за собой дверь. На цыпочках, как вор. Снимает ботинки, берет их в руки. Идет по коридору. Качество картинки было отменным, ночной режим работал идеально. Было видно каждую деталь: его помятую куртку, растрепанные волосы, глупую, самодовольную ухмылку на лице. А потом он остановился, прямо напротив скрытой камеры, достал телефон и начал быстро печатать сообщение. Экран телефона ярко светился в полумраке, и камера, установленная под правильным углом, четко зафиксировала текст.
Он писал не Коляну. Он писал женщине по имени «Зайка».
«Малыш, я дома. Все прошло гладко, мымра спит. Как доберешься — напиши. Целую твой носик».
Вадим смотрел на экран, и мир вокруг него начал сужаться до размеров этого светящегося прямоугольника. Воздуха не хватало. Это была катастрофа. Полная, безоговорочная. Все его легенды, вся его уверенность, весь его тщательно выстроенный мирок рушился на глазах.
Лена остановила видео.
— «Мымра спит», — повторила она без всякого выражения. — Это ты про меня, я так понимаю? А кто такая «Зайка» с носиком, который ты целуешь? У Коляна новая собачка?
Тишина на кухне звенела. Вадим молчал, лихорадочно соображая. Что говорить? Что делать? Отрицать было бессмысленно. Доказательство было железным. Он попался. Глупо, по-идиотски.
— Ты... ты за мной следишь? — наконец выдавил он из себя первое, что пришло в голову. Лучшая защита — это нападение. Он должен был перевернуть ситуацию. Сделать виноватой ее. — Ты поставила в моем доме камеру? Да ты в своем уме? Это незаконно! Это вторжение в частную жизнь!
Он вскочил, опрокинув стул. Адреналин ударил в голову, придавая сил.
— Я подам на тебя в суд! Ты не имела права!
Лена смотрела на него снизу вверх, спокойно, даже с легким любопытством.
— В твоем доме? Вадим, напомни, пожалуйста, на кого оформлена эта квартира? Кажется, на мою маму. И прописана здесь только я. А ты — мой муж, который живет на моей жилплощади. Так что с юридической точки зрения, я поставила камеру в своем доме, чтобы обезопасить свое имущество. А вот ты, кажется, нарушаешь кое-какие другие обязательства. Семейный кодекс, например. Статью про верность и взаимное уважение. Не слышал о такой?
Ее спокойствие выводило из себя. Он ожидал слез, криков, битья посуды. Он знал, как с этим справляться. Успокоить, обнять, наврать с три короба, пообещать золотые горы. Но этот холодный, расчетливый тон... Он был к этому не готов.
— Да что ты себе позволяешь! — закричал он. — Я мужик! Я имею право встретиться с друзьями!
— С «Зайками»? — уточнила Лена.
— Да хоть с кем! Это не твое дело! Ты разрушаешь семью своей дурацкой ревностью! Своими подозрениями! Нормальная жена бы спала спокойно, а не шпионила за мужем!
Он ходил по кухне из угла в угол, как зверь в клетке. Он чувствовал, что теряет контроль, что аргументы становятся все более жалкими, но остановиться не мог. Его несло. Столкнувшись с неопровержимыми доказательствами своей неправоты и глупости, он не признавал их, а лишь удваивал напор и агрессию, будучи свято уверенным, что сможет «дожать» оппонента.
— Ах, так это я разрушаю семью? — Лена медленно поднялась. — Не ты, который приходит в три часа ночи, воняя чужими духами, и пишет любовнице, называя жену «мымрой»? Интересная логика.
— Это все из-за тебя! — выпалил он. — Ты сама виновата! Вечно недовольная, вечно с кислой миной! Никакой радости в доме! Мужику нужно тепло, ласка! А от тебя только упреки!
Лена рассмеялась. Тихо, невесело.
— Тепло и ласка по прейскуранту в сауне на окружной? Вадим, ты жалок.
Это слово — «жалок» — окончательно выбило его из колеи. Он схватил телефон. Он знал, кто ему поможет. Есть один человек во вселенной, который всегда на его стороне. Который объяснит этой зарвавшейся девчонке, как надо себя вести с мужем.
— Алло, мам? Приезжай. Срочно. Лена тут такое устроила... Она с ума сошла.
Тамара Павловна, его мать, жила в соседнем доме. Ее появление было вопросом десяти минут. Десяти минут, которые показались Вадиму вечностью. Он демонстративно сидел в кресле в гостиной, отвернувшись от Лены, которая молча мыла посуду на кухне. Он был уверен, что с прибытием тяжелой артиллерии ситуация изменится кардинально. Мама поставит ее на место. Мама всегда умела.
Звонок в дверь был резким, требовательным. Вадим пошел открывать. На пороге стояла Тамара Павловна, уже взведенная до предела. Она была женщиной внушительных габаритов, с громким голосом и непоколебимой верой в святость своего единственного сына.
— Что случилось, сынок? Что она опять натворила? — прогремела она с порога, проходя в квартиру, как танк.
Лена вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.
— Здравствуйте, Тамара Павловна.
— Не здравствуй мне тут! — рявкнула свекровь, даже не посмотрев на нее. Она вперилась взглядом в сына. — Вадик, говори, что стряслось? Она тебя из дома выгоняет?
Вадим обрел второе дыхание. Теперь он был не один.
— Хуже, мама! Она поставила в доме скрытые камеры! Она шпионила за мной! А теперь шантажирует меня какой-то записью!
Тамара Павловна ахнула и развернулась к Лене. Ее лицо побагровело.
— Ты что себе позволяешь, аферистка?! За моим сыном следить?! Да кто ты такая вообще? Пришла на все готовое, в нашу семью, и еще смеешь свои порядки устанавливать?
— Тамара Павловна, во-первых, квартира не ваша, а моя, — спокойно парировала Лена. — А во-вторых, я просто хотела знать, почему мой муж приходит домой под утро. И я узнала.
— Да какое твое дело, когда он приходит! — не унималась свекровь. — Он мужик, он добытчик! Где хочет, там и ходит! Может, он дела решал! О семье думал! А ты, вместо того чтобы борщ варить и мужа с улыбкой встречать, шпионские игры устроила! Семью рушишь!
Вадим одобрительно кивал за спиной матери. Вот! Вот правильные слова! Он с торжеством посмотрел на Лену. Ну что, съела?
— Какие дела можно решать в сауне с «Зайкой», целуя ей носик? — так же невозмутимо спросила Лена.
Тамара Павловна на секунду запнулась. Но лишь на секунду.
— А это не твоего ума дело! Может, это по работе! Может, это партнер по бизнесу! Ты откуда знаешь? Ты свечку держала? Нет! А то, что ты камеру поставила, — это факт! Ты не доверяешь мужу! А без доверия нет семьи! Вадик, собирай вещи, поехали ко мне! Нечего тебе делать рядом с этой мегерой!
Она взяла сына под руку, разворачиваясь к выходу. План был прост и эффективен: создать у Лены чувство вины, заставить ее извиняться и умолять Вадима остаться. Этот трюк работал безотказно уже несколько раз.
— Да, я ухожу! — подхватил Вадим, чувствуя себя победителем. — Живи тут со своими камерами одна! Посмотрим, кому ты нужна будешь, разведенка!
Они уже дошли до двери, когда Лена сказала им в спину:
— Квартира, кстати, тоже была частью «дел»?
Оба замерли. Вадим медленно обернулся.
— Что?
— На записи, — Лена держала в руках ноутбук, — есть еще один интересный момент. После сообщения «Зайке». Ты позвонил. Маме. Тебе, Тамара Павловна.
Свекровь побледнела.
— Я включу звук, — Лена нажала на кнопку.
Из динамиков ноутбука раздался шипящий, но вполне разборчивый шепот Вадима:
«...Мам, все нормально, я зашел. Слушай, я с риелтором говорил. Он сказал, если мы докажем, что ремонт делали на мои деньги, то при разводе можно будет отсудить у нее долю. У меня чеки есть, помнишь, на стройматериалы? Надо их найти. А то она совсем оборзела. Думает, раз квартира ее, то может все...»
Запись оборвалась. На кухне воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Вадим и его мать стояли как громом пораженные. Это был нокаут. Двойной. Они не просто обсуждали измену. Они за спиной Лены готовили план по отъему части ее квартиры.
— Ну что, Тамара Павловна? — голос Лены был холодным, как сталь. — Тоже «дела»? О семье думали?
Свекровь смотрела на нее с ненавистью, но сказать было нечего. Она открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба.
— Ты... ты все подстроила! — наконец прохрипела она.
— Я ничего не подстраивала. Я просто нажала кнопку «запись», — Лена закрыла ноутбук. — Вадим, можешь собирать вещи. Только не свои. А те, что ты покупал. Вот чеки твои на стройматериалы, найди их и забирай. Можешь открутить унитаз, который ты с такой гордостью устанавливал. И розетки. И ламинат можешь снять. Мне не жалко. У тебя на это два дня. Потом я меняю замки.
Вадим смотрел то на мать, то на Лену. Его мир не просто рухнул. Его мир рассыпался в пыль, и эту пыль развеял ледяной ветер спокойного голоса его жены. Он проиграл. Впервые в жизни он проиграл так тотально, так унизительно.
— Ты пожалеешь об этом! — взвизгнула Тамара Павловна, приходя в себя. — Мы тебя по судам затаскаем! Мы докажем, что он вкладывался! Мы...
— Ничего вы не докажете, — оборвала ее Лена. Она подошла к ним почти вплотную, и в ее глазах горел опасный огонь. — Думаете, эта камера — единственное, что у меня есть? Думаете, я поставила ее только неделю назад, потому что в районе неспокойно?
Она сделала паузу, наслаждаясь эффектом. Глядя прямо в глаза ошеломленному Вадиму и его матери, она произнесла последнюю фразу, которая стала контрольным выстрелом.
— Эту камеру я поставила полгода назад. И она писала не только видео. Она писала и звук. Каждый день. У меня архив. Полный архив вашей лжи за шесть месяцев.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей.