Сначала была музыка — простая, чуть хриплая мелодия, льющаяся из деревянного ящика с блестящими латунными трубками. Она звучала на саратовских улицах — между лавками, торговыми рядами и домами с резными наличниками.
Трое мальчишек рядом с шарманщиком — босоногие, весёлые — то подпевали, то плясали, то делали «мостик» прямо на пыльной дороге.
Люди останавливались: кто-то кидал монетку, кто-то просто смотрел и улыбался. Никто ещё не знал, что это уличное веселье на самом деле — первое дыхание русского цирка. Что здесь, на саратовской земле, под звуки шарманки зарождается искусство, которому суждено будет покорить всю страну.
Тогда никто не знал и их имён. Но совсем скоро Саратов будет гордиться тем, что именно здесь выросли Дмитрий, Пётр и Аким Никитины — дети шарманщика, которые построили первый в России настоящий цирк.
Их история началась с длинной пыльной дороги. Отец, бывший крепостной Александр Никитин, взял шарманку, сыновей и пошёл зарабатывать на жизнь по городам Поволжья. Так семейные выступления постепенно превратились в целое искусство.
У каждого брата было свое амплуа:
- Дмитрий — атлет и музыкант, выходил на арену с балалайкой.
- Пётр — силач и акробат.
- А Аким — рыжий клоун в маске Иванушки-дурачка, жонглёр и клишник.
Клишник — артист, исполняющий акробатические трюки на гибкость, где тело словно «складывается» вдвое, а движения кажутся нереальными по пластике и плавности.
Их странствия закончились в Пензе. Зимой 1873 года на берегу Суры они построили небывалое сооружение — «Ледяной цирк».
На сваи установили шесты, скрепили их льдом, сверху натянули парусиновый купол. Публика мёрзла, но не уходила — смеялась, хлопала, и никто не жаловался на холод. Потому что это было чудо: первый в России стационарный цирк. Весной лёд таял, и Никитины сворачивали арену.
В 1876 году братья открыли цирк в Саратове. Здание выкупили у местного предпринимателя Эммануэля Беранека, перестроили под себя и назвали просто: «Цирк братьев Никитиных».
Здесь впервые на арене выступали только русские артисты. Для зрителей это было весёлое зрелище, а для самих братьев — дело чести.
Цирк под парусиновым куполом собирал полные залы, а публика отзывалась восторженно. Но братья не хотели останавливаться: дорога снова звала.
Они несли цирк дальше — туда, где его ещё не знали. В Иваново, Казань, Симбирск, Нижний Новгород, Астрахань, Тифлис, Киев, Одессу, Харьков, Орел Баку, Самару и другие города.
В каждом городе Никитины возводили новые здания — деревянные или каменные.
В 1886 году семья Никитиных перебралась в Москву. Здесь на месте старой панорамы «Штурм Плевны» они открыли свой новый цирк — Русский цирк братьев Никитиных.
Публика шла толпами. Соседние цирки — Чинизелли и Саламонского — устраивали настоящие состязания за зрителя. Однако Никитины не теряли своего лица: им не нужен был блеск — у них была душа.
К началу XX века цирк Никитиных стал легендой. Они доказали, что русская арена может существовать без иностранных антрепренёров и подражаний.
Их цирки стояли во многих городах страны, а вместе с ними росла целая школа русских артистов, которые несли традицию дальше.
На аренах Никитиных начинал свой путь Виталий Лазаренко — акробат, клоун, сатирик, чьи номера позже станут основой советской цирковой школы.
Из-под их куполов вышло целое поколение артистов, которые принесли в цирк национальный характер — открытый, яркий, смелый.
А уже следом за Никитиными пришли братья Дуровы — не их ученики, но духовные наследники той самой русской сцены, где важно не только удивлять, но и чувствовать.
Они создали новый жанр — дрессуру с элементами клоунады, где животные становились не реквизитом, а партнёрами артиста.
Сегодня отношение к цирку меняется. Всё чаще звучат голоса тех, кто против участия животных — и мы их прекрасно понимаем. Но в истории русского цирка были и есть те, кто относился к ним с любовью и уважением.
Братья Дуровы первыми показали, что дрессура может быть без насилия — на доверии, партнёрстве и нежности. Для них звери были не подчинёнными, а друзьями, с которыми они делили сцену и жизнь.
После революции многое изменилось: цирк стал государственным, появились новые жанры и новые имена. Но дух, который зародился в балагане у шарманщика, не исчез.
Он жил в смехе Карандаша, в человечности Юрия Никулина, в искреннем восторге, с которым зрители аплодируют под куполом и сегодня.