Все главы здесь
Глава 78
Таня, не сразу поверив, словно отодвинула от себя весь мир: сердце дрожало в груди, дыхание стало легче, как будто тяжелый камень упал.
Она осторожно выдохнула:
— Слава Богу… Все хорошо… спасибо вам!!
Санитарка кивнула, улыбнулась и ушла, оставив Таню и Кирилла в тишине коридора. Только теперь Таня позволила себе слегка расслабиться, сжав телефон обеими руками.
Кирилл Андреевич тоже выдохнул:
— Слава Богу, —провел рукой по плечу Тани: — Поехали домой, Танюша. Все спокойно. Все хорошо. Тебе отдохнуть надо.
Она закрыла глаза и представила Надю, слышащую первый крик ребенка, ощущающую тепло и радость, которое несет новая жизнь. Внутри нее поднялась легкая, но очень настоящая волна счастья.
— Мальчик… — прошептала Таня, чувствуя, как улыбка сама расползлась по лицу. — Наш мальчик…
Внезапно тревога и сомнения, которые до этого сжимали сердце, рассеялись. Все, что оставалось теперь, — это радость, трепет и обещание заботы, тепла и любви, которые она отдаст этому маленькому человеку, пока он не вырастет и не станет самостоятельным.
Кирилл и Татьяна крепко обнялись. Слезы радости текли по щекам обоих.
Телефон был рядом, но Таня уже знала: звонить Олегу можно будет чуть позже. Зачем ночью беспокоить зятя? Все же хорошо. Сейчас важно просто чувствовать: жизнь победила страх, боль и ожидание. Мальчик появился на свет, и все вокруг вдруг наполнилось настоящей радостью, которой так долго не хватало. Ведь радость от рождения ребенка имеет какой-то совершенно иной вкус.
Они вышли из роддома, Кирилл поймал такси, сели в машину и медленно тронулись в путь.
Огни города, погруженного в сон, мягко отражались в стеклах. Внутри было ощущение гармонии: родился новый человек, началась новая жизнь, и теперь вместе они возвращались домой — целая семья, счастливая и умиротворенная.
Когда вошли в квартиру, Кирилл Андреевич сказал:
— Танюша, ложись сразу! Ты выглядишь очень уставшей.
— Так и есть… из меня будто все соки выжали.
— Олегу будем звонить рано утром. Сейчас бессмысленно. Автобусы еще на ходят. Он кинется ловить машину. Ни к чему это. Если я не ошибаюсь, от Княжеска до Новосибирска девять часов?
— Да, — кивнула Таня, — на автобусе. На машине часов шесть.
— Нисколько не сомневаюсь, что он помчится на машине, — улыбнулся Кирилл, — коль так быстрее.
…Ровно в шесть утра Таня набрала Олега. Он ответил сразу же:
— Мам, привет, что случилось? Почему Надя не отвечает? Я вчера рано вырубился, была тяжелая операция. Проснулся… она мне звонила ночью. Перезваниваю — не берет… Мам, вы чего молчите?
— Олеженька, ты ж мне слова не даешь вставить. Надя родила сегодня ночью мальчишку…
— В каком роддоме? — заорал Олег.
— На Вернадского…
Трубка тут же замолчала.
— Ну что? — беспокойно спросил Кирилл.
— Наверное, уже выскочил на улицу, — улыбнулась Таня. — Кирюша, я должна тебе признаться… понимаешь, Надюшкин сын… в общем… — Таня замялась.
Она не знала, как открыть Кириллу тайну. Не свою тайну.
Но он все понял сам, крепко обнял свою жену и прошептал:
— Танечка, у тебя сегодня родился внук. Это главное. Если вы позволите — я буду ему хорошим дедом.
— Кирюша… — Таня прижалась к мужу. — Ты такой… такой! Я даже не знаю, есть ли еще такие как ты!
— Есть, Танюша, обязательно есть.
— Кирилл, я тебе потом все обязательно расскажу. Надо Надюше бульон сварить. У нас есть курица?
— Тань, да ты что? Курица-то есть. Но Наде надо домашнюю. Я сейчас побегу к Степанычу, дружку своему, он кур держит. Да тут недалеко, в частном секторе.
— Ага, давай, а я пока завтрак приготовлю.
…В полдень Олег уже вбежал в палату к Наде. Он ворвался, чуть растрепанный, в синем врачебном халате, даже не постучав. Сердце колотилось где-то в горле.
Надя лежала, уставшая, бледная, но с тихой улыбкой. Рядом в кроватке лежал крошечный сверток.
— Надюша… — только и выдохнул Олег и бросился на колени рядом с кроватью, взял Надины руки, прижал к губам, прикрыв глаза.
Она взглянула на него удивленно и радостно:
— Олег… у меня телефон сел…
— Надь, мне мама позвонила… а то я с ума сходил… все хорошо? — спросил он, боясь выдохнуть громче. — Как ты? Как он?..
Надя кивнула, слабо улыбнулась;
— Все хорошо… и со мной, и с ним.
— Я вчера рано лег — сначала семинар, потом операция показательная, очень сложная. Рано лег, проснулся, а от тебя два звонка было около четырех, я кинулся тебе звонить, — он провел пальцем по ее щеке, убрал выбившуюся прядь, — ты не отвечаешь…
— Зарядка села, — снова повторила Надя.
— Мамка утром сказала — родила… Я сразу на улицу. Чуть не босиком, Надь, — Олег рассмеялся.
— Ты устал, — тихо сказала она, — не надо было… завтра бы…
— Надь, — он качнул головой, — ты же знаешь, я бы все равно приехал.
Он наклонился и поцеловал ее в лоб, в щеки, в губы.
— Спасибо тебе, слышишь? За все.
Она отвела взгляд.
— Не говори так…
— Почему? — спросил он мягко. — Это ведь правда.
Он встал, подошел к кроватке. Долго смотрел на спящего малыша. Крошечное лицо, крохотные пальчики, дыхание — как легкое колыхание воздуха.
Олег тихо протянул руку, едва коснулся пеленки.
— Маленький… — сказал он почти шепотом. — Ничего, дружок, вырастешь — все у тебя будет хорошо.
Повернулся к Наде и улыбнулся — светло, чуть грустно:
— Красавец какой! Очень на тебя похож.
Надя закрыла глаза. Слезы сами потекли по щекам.
— Прости…
Олег подошел, обнял ее, прижал к себе.
— Тсс, — шепнул, — не надо, Надюша. Все уже позади. Главное — вы живы, здоровы. И он есть. А все остальное… остальное разберем потом.
— Прости, что не твой…
Он сидел рядом долго, держа ее руку, прислушиваясь, как дышит ребенок. И, может быть, впервые за долгое время чувствовал не боль и не ревность, а тихую, чистую благодарность судьбе.
— Олег…
— Что, Надь?
— Надо твоей маме сказать правду.
Он резко поднял взгляд.
— Зачем?
— Надо, — тихо, но твердо произнесла Надя. — Теперь можно. Малыш родился. Все уже позади. Даже если она… — Надя запнулась, потом собрала дыхание. — Даже если она рассердится, обидится, разозлится — это уже не опасно. Малыш родился, ему и мне ничего не угрожает.
Олег сжал губы, отвел взгляд к окну.
— Надя, не надо, — сказал он глухо. — Я прекрасно знаю, на что она способна, когда злится. Ты ведь ее не знаешь совсем. Она врач от Бога, но в быту… — Олег покачал головой. — Не знаю, как отец терпит и живет с ней всю жизнь. Но я люблю ее! Она моя мама.
— Я все понимаю, — перебила Надя. — Но я не хочу дальше жить в страхе. Мы ведь оба знаем, что правда все равно выйдет наружу. Лучше, если она услышит это от нас, спокойно. Я не хочу больше врать.
Олег молчал. Его рука машинально нашла ее ладонь.
— Тебе сейчас нельзя волноваться, — сказал он наконец. — Тебе нужно кормить, восстанавливаться. Любое слово, любая вспышка — и все насмарку. Я не позволю, чтобы она на тебя накинулась, а она может.
— Я не боюсь, — Надя посмотрела на него прямо. — Мне теперь нечего бояться. Я — мама. А мамы должны быть честными. Даже если больно.
Олег прикрыл глаза, выдохнул.
— Знаешь, — сказал он тихо, — я думал, что ты будешь слабее. Что тебе захочется прятаться.
— Просто теперь все по-другому, — улыбнулась она. — У меня есть сын, и у него должна быть чистая жизнь. Без вранья.
Он долго молчал, потом кивнул.
— Ладно. Я сам все скажу ей. Если она скажет хоть слово лишнее — я не дам тебя в обиду.
— Я знаю, — ответила Надя, едва заметно улыбнувшись. — И потому не боюсь.
— Олежка… и еще кое-что.
Он поднял глаза.
— Что, Надь? Ты похоже решила сегодня расставить все точки над… — улыбнулся он.
Татьяна Алимова