С огромным трудом, дав слово Ирине, что непременно позвонит не позднее сегодняшнего вечера и, возможно, даже заедет, Илья вырвался от нее до того, как Маша закончила уборку, и теперь топтался во дворе у дома, надеясь, что место выбрал правильно и из окон квартиры его не видно.
Караулить, к счастью, пришлось недолго: Маша вышла из подъезда всего через полчаса. В руке у нее был большой мешок с мусором, причем довольно увесистый, если судить по тому, с каким видимым напряжением в лице она его несла.
Предыдущая глава 👇
Илья нагнал Машу у самой помойки, когда она прикидывала, как бы половчее забросить ношу в контейнер. Не говоря ни слова, он отобрал мешок и легко и непринужденно отправил его в полет. Потом повернулся и сказал:
— Ну здравствуй, Маша! Наконец-то можем поговорить наедине.
Она быстро справилась с удивлением от внезапного появления Ильи, но глядела настороженно.
— Тамара упоминала, что ты планируешь приехать... Не знала, что уже.
— И наверное, не ожидала столкнуться со мной у Иры, — сказал Вышинский и тут же спохватился: — Не будем стоять, замерзнешь еще. Проводить тебя? Далеко живешь? Может, такси…
— Не надо такси, — остановила его Маша, — здесь близко. К тому же я стараюсь побольше ходить пешком.
Они вышли из двора и медленно двинулись по улице. Илья, давно отвыкший от холодного климата, временами ежился, ощутив очередной порыв слишком уж свежего ветра, и поглядывал на Машу. Одета она была очень просто, если не сказать бедно: тонкая на вид куртка, потертые перчатки, на ногах видавшие виды полусапожки… На лице ни грамма косметики, волосы убраны в хвост. При свете дня Маша выглядела еще более уставшей. Интересно, сколько у нее таких клиентов, как Ирина?
— Как ты живешь? — спросил Илья. — Муж, дети, наверное? А к Ире на работу как попала?
— Сколько вопросов сразу! — Она тихо рассмеялась, и он сразу вспомнил этот ее легкий серебристый смех.
— Прости. Так рад тебя видеть, в голове сумбур…
— Я понимаю. И тоже рада тебе.
Илья знал, что это правда. Маша никогда ничего не говорила просто так. Она действительно понимала его и на самом деле радовалась их встрече. Просто радовалась тоже тихо, про себя. Такой уж она человек.
— Здесь направо, — сказала Маша, и они очутились в маленьком дворике, неожиданно уютном, с небольшой детской площадкой и разбитыми под окнами хрущевок клумбами, на которых летом, должно быть, цвели пионы, фиалки, хризантемы или что там любят выращивать бабушки-пенсионерки. Даже лавочки у подъездов стояли, и у Ильи сжалось сердце от воспоминаний. Когда-то очень давно, до того, как родители начали заниматься отелями, семья Ильи жила в таком же старом доме с низкими потолками и квартирами-клетушками. Целыми днями они с сестрой пропадали на улице, играя с другими ребятами в казаки-разбойники или катаясь по очереди на велосипеде, пока мать из окна не начинала звать домой, потому что уже поздно и пора ужинать. А на скамейках у дверей в подъезд всегда сидели старушки, делящиеся друг с другом сплетнями и покрикивающие на особо отличившихся в озорстве мальчишек…
Илья подавил тяжелый вздох, и Маша обеспокоенно взглянула на него.
— Что с тобой?
— Да так… Ностальгия. С тех пор, как вернулся, не отпускает, — признался он.
— Ты надолго? — спросила она, и Илью немного задело то, что в ее голосе не звучало при этом никакого интереса или надежды.
Ей что же, все равно? Их встреча, всколыхнувшая в Илье столько воспоминаний, для нее стала всего лишь небольшим событием в череде монотонных будней?
Ох, Илья, чурбан ты, чурбан… Как он не подумал об этом? Очевидно же, что Маша слишком устала, чтобы прыгать вокруг него, как та же Златка. Да и вообще… Жизнь у нее наверняка не сахар.
— Думаю, что надолго. Очень соскучился по дому.
— А там… — она чуть заметно качнула головой, — там не дом?
Он понял, что она имеет в виду его заграничное житье-бытье, и ответил:
— Был дом, была… семья. Больше нет.
Стало вдруг страшно, что она начнет расспрашивать, лезть в детали, но Маша только посмотрела на Илью своими темными глазами, напоминавшими ему дочерна созревшие ягоды вишни, и сказала:
— Мне жаль. Я всегда желала тебе счастья.
— Ну… Я был счастлив. Но жизнь такая штука… Любит подкинуть неожиданные сюрпризы. И часто неприятные.
— Это верно. Ты извини, Илюша, мне надо идти. Дел много сегодня.
Она сделала шаг к обшарпанной двери, обклеенной обрывками старых и новых рекламных листовок.
— Маша, подожди! — недоуменно воскликнул Илья.
Она вот так уйдет? Они ведь не поговорили толком. Обменялись парой ничего не значащих фраз и только. Да она даже на вопросы его не ответила!
Маша обернулась.
— Илья, прости, но мне действительно некогда… Приятно было повидаться. Надеюсь, у тебя наконец все сложится.
Она подняла руку, прощаясь с ним, и юркнула в подъезд. Обескураженный донельзя, Илья еще какое-то время постоял, тупо глядя себе под ноги, потом сунул руки в карманы, зябко повел плечами, вздрогнув в очередной раз от налетевшего ветра, и, круто развернувшись, пошел прочь.
***
В поселок Илья вернулся только после того, как съездил в городскую квартиру, поглядеть, как там дела. Все оказалось замечательно: видно было, что за жилищем ухаживают, регулярно чистят, моют и проветривают. Даже постельное белье в шкафу пахло теплом и цветами, словно его постирали и выгладили только вчера. Хоть сейчас оставайся и живи! Однако Илья торопился назад. Очень ему хотелось поговорить с Тамарой о Маше, раз сама бывшая возлюбленная отказалась о себе что-либо сообщать. Теперь уже не оставалось сомнений: Маша намеренно уходила от ответов на вопросы, не желая рассказывать, как живет. Почему? Что она скрывает?
***
Учинить допрос Тамаре Илье удалось отнюдь не сразу. Едва он вошел в дом, как на нем повисла сестра, требующая немедленно признаться, где он провел ночь и был ли покорен Ириной Савицкой на те же безоговорочные сто процентов, на которые сам покорил ее подругу.
— А еще говорил, что совсем не помнишь Иру, бессовестный! — упрекнула Златка старшего брата. — Сладилось, значит, у вас!
Илье стало неловко.
— Злат, ну ты уж в личное не углубляйся так… Что здесь такого?
Но Злата, пребывающая в эйфории от предстоящей свадьбы и влюбленная по уши, хотела весь мир заставить парить на тех же крыльях безграничного счастья, которые возносили на седьмое небо ее саму.
— Я бы так хотела, чтобы вы с Ириной стали парой! — воскликнула она. — Мне кажется, вы идеально друг другу подходите.
— Правда? — Илья смотрел на перспективу отношений с Савицкой куда скептичнее.
Нет, как женщина она была безупречна, и в постели восхитительна, но кое-какие мелочи вроде чудовищно холодного интерьера и странных привычек Иры заставляли усомниться в том, что вместе им будет комфортно. Впрочем, наверняка это говорили в Илье печальный опыт и возраст. Все-таки сорок лет — не двадцать: уже и на компромиссы идти не особенно готов, и требования выше… Но как же чертовски хорошо ему было ночью… Вспомнил — и испугался, что не сможет совладать с собой, продемонстрировав сестре, насколько заводит его одна только мысль об Ирине и ее мягких губах и ловких пальчиках… В эту секунду он уже был готов кинуться звонить ей и договариваться о новой встрече, но тут появилась Тамара, а вместе с ней в гостиную вплыл аромат выпечки, корицы и яблок.
— Как божественно пахнет! — простонала Злата. — Ты печешь пирог, Тамарочка?
— Он уже почти готов, — ласково пропела старушка.
Злата было потянулась обнять ее, но вдруг закашлялась. Тамара встревоженно наклонилась к ней.
— Это что такое? Простыла опять? Добегалась по холоду и сырости! Иди-ка, накинь что-нибудь теплое, а я тебе отвар согревающий приготовлю… — И видя, что Злата мотает головой, прикрикнула: — Кому сказано?! Спорить со мной не советую. Марш!
Илья усмехнулся. Тамара, бывшая старшая горничная в отеле, умела, когда надо, так скомандовать, что даже суровые охранники вытягивались по струнке. Вот и Златка опрометью бросилась наверх исполнять приказ. Хихикала при этом, конечно, считая слова Тамары шуткой, однако Илья заметил, с какой тревогой глядела на нее пожилая женщина.
— Что-то не так? — решил он спросить на всякий случай. — Отчего ты разволновалась? Кашель и кашель… Ерунда.
— Ерунда?! — воскликнула Тамара гневно, чем удивила Илью.
— Не понял тебя, — напряженно сказал он.
— Весной Златонька простыла, — пустилась Тамара в объяснения. — Махнула рукой, переносила на ногах — оно в бронхит и перешло. Потом пневмония открылась! Чуть до реанимации не дошло, а ей нельзя туда, у нее же сердце…
Не договорив, женщина махнула рукой, и Илья похолодел. Все правильно. Если бы Златку интубировали, то вряд ли сняли бы с аппарата живой — он много слышал от Андрея о летальных исходах такого рода именно среди сердечников.
— Почему я не знал?! — возмутился он.
— Так она запретила рассказывать! Зачем, мол, все ведь обошлось…
Оба замолчали. Илья вдруг ощутил, как холодком пронизало все его нутро. Недоброе предчувствие промелькнуло тенью — будто птица невзначай крылом задела. “Нет, хватит, судьба, хватит нас испытывать!” — взмолился он.
Вернулась Злата в теплом свитере и вязаных носках, накинув сверху еще и плед для надежности. Глядя на хитрое лицо сестры, Илья отлично понимал, что весь этот камуфляж предназначен исключительно для Тамары, чтобы она не кудахтала и не наводила панику, но ему тоже стало не по себе. “Что со мной? Мнительным становлюсь… Старею?”
— Послезавтра свадьба, — сказала вдруг Злата. — Ты ничего не сказал о Мише. Как он тебе?
Илья пожал плечами и перехватил быстрый внимательный взгляд Тамары.
— У меня было мало времени, чтобы узнать его как следует, Злата… С виду нормальный. Ты его любишь?
Глаза Златы засияли так, что она могла и не отвечать. Конечно, любила. Страстно. безоглядно, очертя сердце, как любят, наверное, в последний раз в жизни, забыв обо всем, что осталось в прошлом.
А потом они сидели на кухне, ели яблочный пирог, запивая его чаем с имбирем и розмарином, и болтали о том о сем. Незаметно пролетел день, и за окном заклубился сумеречный туман. Тамара задернула занавески и включила светильник, висевший прямо над кухонным столом, и сидя в атмосфере тепла и уюта, пропитавшей, казалось, весь дом, Илья нестерпимо жалел, что придется перебираться в город. Вместе с тем он понимал, что стеснять Злату с Михаилом не должен. Да и долго ли он проживет один? Может, все-таки сойдется с Ириной… Правда, жить в ее аскетичной квартире категорически не хотелось — придется что-то соображать.
От дум Илью отвлекла Злата, засобиравшаяся пораньше лечь, “потому что завтра с утра у нее всякие женские красоточные дела”. Расцеловав брата и Тамару и пожелав им спокойной ночи, она улетела наверх, а Илья налил себе еще чаю, отрезал очередной кусок пышного румяного пирога и, вперив взгляд в Тамару, потребовал:
— Расскажи мне о Маше.
Старушка вздрогнула и уставилась на него.
— О какой еще Маше?
— О Гордеевой, — уточнил Илья. — Я знаю, что вы общаетесь.
И замолчал, увидев, каким испуганным вдруг сделалось лицо Тамары.
Продолжение 👇
Все главы здесь 👇