Когда по конвейеру пошёл первый отечественный электрокар, рабочие аплодировали.
Такого Россия ещё не видела.
Я вообще-то не из тех, кто хлопает на работе. Тридцать два года на заводе — видел всякое. Новые модели, модернизации, переоснащения. Обычное дело, в общем.
Но в тот день хлопал. Честно.
Стою у конвейера, гляжу — едет машина. Тихая. Без выхлопной трубы. Капот другой формы — под него батарея влезла вместо двигателя. И табличка на боку: "Электромобиль. Опытный образец №001".
Алексей, мой напарник, говорит:
— Серёга, ты представляешь? Мы её собрали.
Представляю. Ещё как.
Три года назад всё началось
Осень две тысячи двадцать второго. Вызвали нас на планёрку. Мастер Виктор Петрович встал у доски, руки за спину завёл:
— Короче так. Наверху решили — будем электромобили делать. Своё производство. От батареи до обшивки.
Повисла тишина. Потом Сашка из третьего цеха спросил:
— А технологии где возьмём?
— Разработаем, — ответил Петрович. — Инженеров новых набрали. Оборудование закупают.
Кто-то хмыкнул. Не поверил, видно.
А я подумал тогда: ну попробуем. Авось получится.
Первый месяц был странным. Привезли какие-то новые станки — непонятные совсем. Инструкции на английском. Молодёжь разбиралась, нам, старикам, объясняла.
Чертежи меняли постоянно. Только привыкнешь к одному — приносят другой. Причём не мелкие правки, а всё с нуля.
Алексей нервничал:
— Да когда уже определятся?!
А Петрович говорил:
— Это нормально. Новое дело — новые ошибки.
Ирина Сергеевна появилась в ноябре
Инженер по аккумуляторным системам. Женщина лет пятидесяти. Седые волосы в пучок собраны, очки в тонкой оправе. Строгая такая.
Пришла в цех первый раз, осмотрелась:
— Здесь будем батарейные блоки собирать. Нужно переоборудовать участок.
Я подошёл:
— А вы откуда к нам?
— Из НИИ. Двадцать лет на аккумуляторах работала.
— И чего ушли?
Она посмотрела на меня через очки:
— Надоело в лаборатории сидеть. Хочется результат видеть. Живой.
Потом узнал — она действительно крутой специалист. Статьи писала, на конференциях выступала. Могла в Москве остаться, в науке. Но приехала сюда, на завод.
Максим был полной противоположностью
Программист. Года двадцать восемь — тридцать. Джинсы рваные, кроссовки. Всегда с ноутбуком подмышкой.
Я как-то у него спросил:
— Слышал, ты за границу собирался?
— Ага, — кивнул он. — Предложение было. Германия. Зарплата втрое больше.
— Так почему остался?
Максим пожал плечами:
— Понимаешь, там я бы код писал для какого-нибудь приложения. Одна строчка из миллиона. А здесь... Здесь я систему управления для электромобиля делаю. С нуля. Чувствуешь разницу?
Я кивнул. Понял.
У каждого свои причины были остаться. Но все почему-то были здесь.
Первый прототип собрали в марте
Вернее, попытались собрать.
Батарею установили — влезла. Двигатель подключили — работает. Электронику смонтировали — вроде всё горит как надо.
Вывезли на полигон. Максим сел за руль. Завёл.
Машина дёрнулась. Проехала метров двадцать. Остановилась.
— Что случилось? — крикнул Петрович.
— Не знаю, — Максим вылез. — Просто встала.
Ирина Сергеевна полезла с приборами. Померила, посчитала:
— Батарея разрядилась.
— Как разрядилась?! Мы же только зарядили!
— Утечка где-то. Потери большие.
Поехали обратно на завод. Молчали всю дорогу.
Два месяца искали проблему
Разбирали систему, проверяли каждый контакт, каждый провод. Сидели допоздна. Жёны звонили — ты когда домой? Ужин стынет.
А мы сидели. Курили на улице. Матерились тихонько.
Алексей как-то сказал:
— Может, не судьба?
Я не ответил. Потому что сам думал то же самое.
Но Ирина Сергеевна не сдавалась. Пересчитывала формулы, проверяла схемы. Нашла наконец — ошибка в системе охлаждения была. Батарея перегревалась, энергию теряла.
Исправили.
Поехали тестировать снова.
В этот раз машина проехала километров пятьдесят. Потом сто. Потом двести.
Петрович сказал:
— Ну вот. Уже что-то.
Летом подключились другие заводы
«АвтоВАЗ» запустил свою программу. «КамАЗ» начал электрогрузовики разрабатывать.
Приезжал как-то инженер из Тольятти. Андрей, кажется. Посмотрел наши чертежи:
— Слушайте, а как вы корпус под батарею подогнали? Мы месяц бьёмся, не получается.
Ирина Сергеевна показала расчёты:
— Вот формулы. Можете использовать.
— Спасибо. А вам что-то нужно?
— Если есть данные по зимним испытаниям — поделитесь.
Так и работали. Не конкурировали — помогали друг другу. Потому что понимали: если у одного получится, легче будет всем.
К осени собрали первую полноценную машину
Не прототип. Не тестовую модель. А настоящий автомобиль.
Все собрались в цеху. Даже директор пришёл.
Петрович обошёл машину кругом. Постучал по капоту. Открыл дверь — захлопнул. Покачал — проверил подвеску.
— Крепко, — сказал он.
Максим сел за руль:
— Заводим?
— Заводи.
Нажал кнопку. Никакого звука. Только тихое жужжание — еле слышно.
— Едет? — спросил кто-то.
Максим нажал на педаль. Машина плавно тронулась.
Кто-то хлопнул. Потом ещё кто-то. Потом все.
Я тоже хлопал. И улыбался. Хотя вообще-то не привык.
Зимой гоняли по полной программе
Минус двадцать пять. Снег. Лёд.
Тестировщик говорит:
— Если здесь не сдохнет — нигде не сдохнет.
Не сдохла. Батарея держалась. Обогрев салона работал. Двигатель тянул нормально.
Проехали триста километров на одной зарядке.
— Для зимы это отлично, — сказала Ирина Сергеевна.
— А для лета сколько будет? — спросил я.
— Километров четыреста. Может, чуть больше.
Не супер по мировым меркам. Но для начала сойдёт.
Однажды Ирина Сергеевна собрала всех после смены
Села на край стола. Сняла очки. Потёрла переносицу.
— Хочу вам кое-что сказать, — начала она. — Мы отстали. От Китая — лет на десять. От Европы — на восемь. Это факт.
Все молчали.
— Но, — продолжила она, — мы хотя бы начали. Это уже много. Главное — не останавливаться.
— А смысл? — спросил Алексей. — Всё равно их не догоним.
— Необязательно догонять, — ответила Ирина Сергеевна. — Достаточно не отставать совсем. Делать своё. Учиться.
Она надела очки обратно:
— Сейчас собираем по десять машин в месяц. Через год будет тридцать. Через три — сто. Это прогресс.
Я поверил ей тогда. Не знаю почему. Но поверил.
Весной вывели машину в город
Народ смотрел. Кто-то подходил, фотографировал.
Мужик лет сорока спрашивает:
— Это что, наша?
— Наша, — отвечает Максим.
— Серьёзно? А я думал, только Китай умеет.
— Умеем и мы. Правда, пока немного.
Женщина с ребёнком остановилась:
— Она тихая какая! Даже не слышно.
— Электрическая, — объясняет Максим. — У неё двигатель другой.
— А дорого?
— Пока дорого. Но со временем дешевле будет.
Реакции были разные. Кто-то радовался. Кто-то сомневался — мол, не поедет далеко, сломается быстро.
Но хоть интересовались. Это уже хорошо.
Сложности остались
Батареи дорогие. Литий покупаем — недешёвый. Своего производства толком нет.
Максим предлагал альтернативы искать:
— Может, натрий-ионные? Или железо-фосфатные?
— Тяжёлые, — качала головой Ирина Сергеевна. — Запас хода упадёт.
— Зато дешевле.
— Посмотрим. Может, позже попробуем.
Ещё проблема — зарядные станции. Их мало. В Москве есть. В крупных городах кое-где. А дальше?
— Инфраструктуру строить надо, — говорил Петрович. — Но это не наша задача. Мы машины делаем.
Верно. Каждый своё.
Иногда сидели вечером, разговаривали
Алексей мечтал:
— Представь, лет через пять у нас поток будет. Сотни машин в месяц.
— Угу, — отвечал я. — Может быть.
Максим хотел автопилот прикрутить:
— Вот было бы круто — едешь, а рулить не надо.
— Рано ещё, — говорил Петрович. — Давай сначала просто ездить научим нормально.
Ирина Сергеевна мечтала о чистом воздухе:
— Когда все на электричество пересядут, в городах дышать станет легче.
— Это не скоро, — заметил я.
— Ну и что? Начинать же когда-то надо.
Права она. Надо.
Критики хватало
— Зачем это нужно? Бензин дешевле.
— Сейчас дешевле. А через десять лет?
— Китайцы делают лучше и дешевле.
— Может быть. Но это не наше.
Спорили часто. Доказывали. Не всех убедили. Но хоть пытались.
Сейчас выпускаем партиями
По двадцать — тридцать машин в месяц. Немного. Но регулярно.
Директор обещает — через два года выйдем на сотню. Через пять — на тысячу.
Реально ли? Не знаю. Но стараемся.
Оборудование новое докупают. Людей обучают. Технологии улучшают.
Движемся, в общем.
Что это даёт лично мне?
Знаете, приятно. Когда машина сходит с конвейера — думаешь: я тоже к этому руку приложил.
Не просто болты закручивал. А что-то новое делал. Что-то своё.
Внуку недавно показывал фотографию:
— Вот, смотри. Эту машину я собирал.
— Дед, ты крутой!
Приятно слышать. Честно.
Будущее туманное
Станем ли мы впереди планеты всей? Нет. Это понятно.
Но можем ли делать достойные машины? Да. Вполне.
У нас есть мозги. Есть руки. Есть желание.
Не хватает времени, денег, опыта. Но это дело наживное.
Будем работать. Учиться. Исправлять ошибки.
Может, через десять лет наши машины будут по всей стране ездить. А может, и за границу пойдут.
Кто знает?
Финал
Может, именно с этого завода начнётся новая страница российской автопромышленности.
А вы бы поверили, что будущее может рождаться не в Китае, а у нас?
Я верю. Потому что вижу. Каждый день прихожу на завод — вижу людей, которые стараются. Ошибаются, ругаются, исправляют.
Но делают.
А это уже немало.
Вчера Петрович сказал:
— Знаешь, Серёга, я тридцать лет на заводе. Такого энтузиазма давно не видел.
— Это хорошо? — спросил я.
— Очень.
Вот и я так думаю.
Для подписчиков
А вы как относитесь к российским электромобилям? Стали бы покупать? Или пока рано? Напишите в комментариях — интересно узнать ваше мнение!
Примечание: События и персонажи вымышлены. Совпадения случайны.