Последние угольки в костре потрескивали, выбрасывая в тёмное небо короткие сполохи золотых искр. Воздух был густым и тёплым, пахло дымом и полевой травой.
Три фигуры сидели на поваленном дереве, глядя на угасающее пламя. Девушки давно улеглись. Лагерь на берегу реки был погружен в дремоту. И именно в этой благостной тишине и родилась та самая, невероятно идиотская мысль.
— Значит, так, — Сашка, наш главный философ и генератор идей, размашисто жестикулировал бутылкой минералки. — Завтра утро. Они просыпаются. А у нас что? А у нас — свежие, румяные блины. И к ним… — он сделал драматическую паузу, — …свежий, душистый, самый что ни на есть деревенский мёд! Они с ума сойдут!
Костя, могучий и немногословный, хмыкнул и протянул руку за очередным куском хлеба. Витя, самый трезвомыслящий из компании, а потому вечно нервный, тут же насторожился.
— И где мы возьмём этот твой мёд, Саш? — спросил он, с подозрением глядя на приятеля. — В лесу на дереве не растёт. Магазин в деревне откроется только в десять. К тому времени все уже проголодаются и съедят все запасы.
— В этом-то и вся соль! — глаза Сашки заблестели в свете луны. — Мы не пойдём в магазин. Мы достанем мёд. Настоящий. С пасеки.
Повисло молчание. Его нарушал только треск углей.
— Ты предлагаешь нам… своровать мёд? — уточнил Витя, понизив голос до шёпота.
— Не своровать! — возмутился Сашка. — Мы… позаимствуем один улей. Самый маленький. А утром, когда проснётся хозяин, мы вернёмся, объясним всё и щедро оплатим его труд. Это будет сюрприз с элементами благородного жеста!
— Ага, жеста, — мрачно пробурчал Витя. — Меня в детстве пчела жалила. Щека как у хомяка была. Я не пойду.
— С нами Костя, — беззаботно улыбнулся Сашка. — Он пчёл одной левой усмирит. Правда, Кость?
Костя, закончив с хлебом, обвёл компанию спокойным взглядом.
— Пчёлы — это ерунда, — заявил он своим глуховатым баритоном. — Я в детстве на пасеке у деда бывал. Главное — дым. А разводить костёр под носом у пасечника как-то не комильфо. Но если очень надо… я за.
Решение было принято. Демократично. Двое «за», один «против», но его голос, как всегда, не посчитали.
Через десять минут три тени, пошатываясь, крались по тропинке, ведущей к спящей деревне. Сашка нёс пустой рюкзак для «добычи», Костя возглавлял шествие, как танк, а Витя замыкал, нервно озираясь и при каждом шорохе вздрагивая.
Деревня спала. Ни одного огонька. Они миновали первые дома и вышли на окраину, где, как они помнили днём, стояла небольшая пасека.
— Вот он, объект, — торжественно прошептал Сашка.
В лунном свете ульи стояли ровными рядами, как столик для гигантской игры в нарды. Тишина нарушалась лишь стрекотом цикад.
— А который брать-то? — прошипел Витя. — Они все на одно лицо.
— Вон тот, — указал Костя на ближайший улей. — С виду покрепче. Да и стоит на краю, тащить будет проще.
Они подкрались к выбранной цели. Улей стоял на невысокой деревянной подставке. Костя упёрся руками.
— Тяни на три, — скомандовал он.
На счёт «три» они дружно дёрнули. Раздался неприятный скрежет, и улей, оторвавшись от подставки, оказался в руках у Кости. Он был на удивление тяжёлым и каким-то… глухим.
— Ни одной пчелы, — с облегчением выдохнул Сашка. — Повезло.
— Тащим, — коротко бросил Костя, взваливая ношу на плечо.
Именно в этот момент из-за угла ближайшего сарая выскочила крупная тёмная собака и с яростным, душераздирающим лаем ринулась на них.
Витя вскрикнул и чуть не упал. Сашка отпрыгнул назад. Даже непробиваемый Костя дрогнул.
— Пошли! Быстро! — закричал Сашка.
Они бросились бежать обратно, к лесу. Костя, сгибаясь под тяжестью «улья», бежал впереди. Сашка и Витя — следом. Собака, не отставая, неслась за ними, оглашая ночь неистовым лаем.
— Отгони её! — визжал Витя.
— Хорошая собачка! Умница! Мы свои! — кричал Сашка, пытаясь вести переговоры.
Костя, не в силах больше бежать с грузом, просто обернулся и издал низкий, рычащий звук, который должен был означать «отстань». Пёс на секунду сбавил темп, удивлённо наклонил голову, но затем с новыми силами продолжил преследование.
Тащить тяжёлый, громоздкий ящик по тёмному полю, спотыкаясь о кочки, стало совершенно невыносимо. Деревня уже скрылась из виду, а собака не отставала.
— Костя, я не могу! — выдохнул Сашка, останавливаясь и держась за бок. — Давай бросим эту штуку тут! Всё равно утром за блинами пойдём, его по пути и заберём. Он никуда не денется!
Костя, с облегчением сгрузив ношу на землю, вытер пот со лба.
— Логично, — согласился он, тяжело дыша.
Витя, который уже мысленно прощался с жизнью, лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
Оставив «улей» посреди поля, они быстрым шагом пошли в сторону лагеря. Собака, наконец-то, отстала, постояла немного, посмотрела им вслед и, кажется, даже вильнула хвостом, прежде чем развернуться и исчезнуть в темноте.
В лагере их никто не ждал. Парни, не говоря ни слова, заползли в свою палатку. Первая часть их гениального плана была выполнена. Правда, сердце почему-то стучало с непонятной тревогой, а в ушах ещё стоял тот самый, такой неестественный для деревенской ночи, лай.
Первые лучи солнца безжалостно резали глаза, а щебет птиц за стеной палатки казался актом откровенной издевки. Со стороны озера доносился весёлый смех девчонок. Парни лежали молча, пытаясь собрать в кучу обрывки воспоминаний.
Первым заговорил Витя, сидя на спальнике и сжимая голову руками.
— Я больше никогда не буду пить, — простонал он. — И мёд ненавижу. И пчёл. И собак, которые лают ночью.
— Тихо ты, — проворчал Костя, массируя виски. — Мёд… а ведь идея была хорошая.
— Была, — из своего угла произнёс Сашка. Его лицо озарила новая, уже трезвая идея. — И она остаётся хорошей! Мы просто доведём её до конца. Встаём, умываемся и идём выкупать наш трофей.
Мысли о том, чтобы идти в деревню и признаваться в ночной вылазке, не вызывали энтузиазма. Но мысль о том, чтобы признаваться в этом девушкам, вызывала ещё меньший.
Через полчаса, помятые, но полные решимости, они брели через поле по направлению к тому месту, где оставили улей. Утро было по-настоящему прекрасным: роса сверкала на траве, воздух был чист и свеж. Но троица не замечала этой красоты.
— Вот, кажется, это место, — Сашка озирался, щурясь. — Мы его оставили где-то тут.
Поле было пустым. Ничего, даже отдалённо напоминающего улей, на нём не было.
— Может, не туда пришли? — предположил Костя, безуспешно вглядываясь в горизонт.
Витя, который уже начал предчувствовать неладное, забегал по кругу.
— Нет, я точно помню эту кочку! Я об неё споткнулся! — Он замер и с ужасом посмотрел на друзей. — Ребята… нас обокрали!
Лица Сашки и Кости вытянулись.
— Кто? Как? — не понял Костя.
— Пока мы спали, какой-то жулик прошёл, нашёл наш улей и утащил! — в голосе Виты звучала паника. — Вот же ж! Мы его украли, протащили пол-поля, а какой-то проходимец пришёл и забрал его себе! Это же воровство!
Абсурдность ситуации на секунду повисла в воздухе. Они, воры, были ограблены. Сашка попытался восстановить логику.
— Постой… Может, его хозяин пасеки нашёл и забрал?
— Ну конечно! — Костя мрачно хмыкнул. — И сейчас он с милицией нас ждёт. Отличное начало дня.
Они стояли посреди поля, чувствуя себя полными болванами. План рушился на глазах. Вдруг взгляд Сашки упал на что-то знакомое. На краю поля, у тропинки, ведущей к деревне, стояла старая, покосившаяся будка. К ней была прикована цепь. И на другом конце цепи сидела та самая, знакомая собака. Она смотрела на них внимательными умными глазами и… виляла хвостом.
Сначала они не поняли. Просто смотрели на пса, который вчера гнал их до потери пульса, а сегодня встречал как старых знакомых.
— Смотри-ка, пёс-то добрый, — заметил Костя.
— Странно, вчера не показался, — добавил Витя.
Но Сашка не слушал. Его взгляд скользил с собаки на пустое место в центре поля, где они оставили «улей», и обратно на будку. Потом на цепь. Потом снова на будку. Его мозг, ещё медленный от похмелья, с трудом складывал два и два.
— Ребята… — голос Сашки вдруг стал тихим и неестественно спокойным. — А вы не находите, что эта будка… очень напоминает нам кое-что?
Костя и Витя перевели взгляд на конуру. Она была деревянная, аккуратно сбитая, с покатой крышей. Почти такой же формы, как…
— Не может быть, — прошептал Костя, и его могучее телосложение вдруг как-то ссутулилось.
— Что не может быть? — не понял Витя. — Какая разница, чья это будка? Нам бы наш улей найти!
Сашка медленно, как во сне, подошёл к собаке. Та дружелюбно тыкалась носом в его протянутую руку.
— Хороший пёс… — бормотал Сашка. — А где же твой домик, а? Где твоя будка?
И тут, наконец, щёлкнуло в голове у Вити. Его лицо побелело.
— Нет… — ахнул он. — Вы хотите сказать, что мы вчера… ЭТО… — он трясущейся рукой показал на будку, — приняли за УЛЕЙ?
Они стояли втроём и смотрели на собачью будку. Ту самую будку, которую они с таким трудом оторвали от цепи, протащили пол-поля под аккомпанемент лая её же хозяина, а потом бросили, решив, что это пчелиный улей. Весь их «подвиг» был не кражей мёда, а похищением собачьего жилья.
— То есть… — медленно, осознавая весь ужас, начал Костя. — Мы ночью, под крики этой собаки… украли… её же дом?
Собака, как будто поняв, о чём они говорят, весело вильнула хвостом и тявкнула, словно говоря: «Ага! Вот именно!»
Они молча стояли перед собачьей конурой, ощущая себя тремя самыми великими идиотами во всей вселенной.
— Значит, так, — первым нарушил молчание Сашка, и в его голосе звучала сталь, рождённая отчаянием. — Мы берём эту будку. Мы несём её обратно. Мы ставим на место. И мы надеемся, что нас никто не видел. Вопросы?
Вопросов не было. Была лишь бездна унижения.
Костя, красный от смущения, подошёл к будке. Собака, увидев его намерения, радостно завиляла хвостом и лизнула ему руку.
— Прости нас, дураков, — пробормотал он, хватая будку за край.
Тащить её обратно оказалось ещё позорнее. Будка была невероятно тяжёлой и неудобной. Как собака дотащила её до края поля так и осталось загадкой. Они шли под палящим утренним солнцем, и им казалось, что из-за каждой занавески в деревне за ними наблюдают насмешливые глаза. Собака же, довольная, шла рядом, периодически подбегая то к одному, то к другому, словно подбадривая своих двуногих носильщиков.
— Только бы девушки не проснулись, — шептал Витя, как заклинание. — Только бы не увидели. Я умру от стыда на месте.
Наконец, знакомый сарай показался впереди. Они, пыхтя, подтащили будку к её законному месту. Костя водрузил конструкцию на землю, а Сашка, поправил цепь, которой собака была пристёгнута. Его пальцы дрожали.
И тут из-за угла сарая вышел высокий мужчина в засаленной фуфайке и с кружкой в руке. Он остановился и молча, с невозмутимым видом, наблюдал за происходящим.
Парни застыли, как школьники, пойманные на разбитом окне. Сердце Вити готово было выпрыгнуть.
Мужик медленно подошёл ближе, сделал глоток из кружки и спросил хриплым голосом:
— А чё это вы мою Трезорку на прогулку водили да домик её заодно прихватили? Али он вам понравился?
Сашка, побледнев, сделал шаг вперёд.
— Здравствуйте… Мы… это… — он отчаянно искал слова. — Мы хотели сделать сюрприз. Вашей собаке. Почистить будку. Вы знаете, забота о животных…
Мужик поднял густую бровь. Его взгляд скользнул по их помятым, испуганным лицам, по будке, сдвинутой с места.
— Чистить… — протянул он. — Ага. Вижу, аж за пол-поля унесли, чтоб пыль не мешала. Молодцы.
Он подошёл к будке, потрогал её, проверил цепь. Трезорка, увидев хозяина, завиляла хвостом ещё сильнее.
— Ладно, — буркнул мужик, оборачиваясь к ним. — Раз уж такие добрые, помогите доброе дело до конца довести. Помогите меду из погреба достать. Банки тяжёлые. А то у меня спина.
Облегчение, хлынувшее на парней, было таким сильным, что Костя чуть не подпрыгнул.
— Конечно! — почти хором выдохнули они.
Через десять минут они вынесли из погреба три трёхлитровые банки с тёмно-золотистым мёдом. Мужик молча сунул им в руки ещё и пакет с блинами. Сказал, что жена утром напекла.
— На, — коротко сказал он. — За работу. И на будущее — ульи у меня с краю стоят, серые. А это — Трезоркина хата. Не путайте.
Они брели обратно к лагерю, неся драгоценный мёд и блины. Стыд понемногу отступал, сменяясь невероятным облегчением и даже странной гордостью. План, в каком-то извращённом смысле, сработал.
— Никогда и никому ни слова, — сказал Сашка, глядя прямо перед собой.
— Абсолютно, — кивнул Костя.
— Я вообще всё забыл, — добавил Витя.
Когда они вышли к лагерю, девушки уже накрывали на стол.
— А вы где пропадали? — весело крикнула одна из них.
Сашка поднял банку с мёдом, которая поймала и отразила утреннее солнце.
— Мёд доставали! Деревенский, самый настоящий!
Девушки ахнули от восторга. Завтрак был великолепен. Блины с тем самым мёдом казались им наградой за пережитые муки. Они смеялись и шутили, и только иногда, встречаясь взглядами, парни улыбались.
Спасибо за внимание! Обязательно оставьте свое мнение в комментариях.
Прочитайте другие мои рассказы:
Не забудьте:
- Поставить 👍, если Вам понравился рассказ
- Подписаться 📌 на мой канал - https://dzen.ru/silent_mens