Я с радостью открывала дверь своей долгожданной квартиры. Пусть небольшая двушка, пусть в старом доме, но своя! Куплена ценой неимоверных усилий, каждой копеечкой, отложенной от зарплаты.
Интерьер я обдумывала до мелочей. Бежевые занавески, посуда с ручной росписью (да, я фанат ручной работы), керамические вазы с засушенными цветами, льняные салфетки, деревянные доски на кухне… Все это создавало ту самую атмосферу уюта, о которой я так долго мечтала. Вечера мои проходили в тишине и покое. Книга, чай с лимоном, тихая музыка… Особенно ценно это было после жизни в коммуналке, а потом и в бесконечных съемных квартирах.
Все перевернулось с ног на голову после встречи с Виталиком. Встретились мы, как это банально, в книжном магазине. Он, программист, такой немного рассеянный, в очках, без собственного жилья… Зацепил меня своей добротой, какой-то детской непосредственностью. В общем, закрутилось.
Не прошло и пары месяцев, как я, недолго думая, предложила ему переехать ко мне. Свадьба была скромная, только самые близкие. Знакомство с родителями мужа прошло на удивление тепло. Мама, Лариса Петровна, такая радушная женщина, тетя Роза, очень милая, хоть и немного ворчливая, и сестра Жанна, с двумя очаровательными (на тот момент) детьми.
Первые месяцы совместной жизни были просто сказкой. Виталик помогал по дому, хоть я его особо и не просила. Родственники мужа навещали нас редко, и я успевала по ним соскучиться. Готовить для семьи мне было в радость. Я старалась, придумывала новые блюда, создавала атмосферу тепла и уюта. Лариса Петровна постоянно хвалила мои кулинарные способности, что, конечно, мне льстило.
А потом… Потом что-то пошло не так. Визиты стали все более регулярными. Лариса Петровна начала приносить продукты, да так, как будто я обязана из них что-то приготовить. Тетя Роза стала забегать вечерами, якобы просто поговорить. А Жанна, практически поселилась у нас на выходных с детьми. Моя квартира начала превращаться в какую-то проходную кухню.
— Мы же семья, Аленушка, чего церемониться, — говорила Лариса Петровна, широко улыбаясь.
Но мне почему-то совсем не хотелось "не церемониться". Мне хотелось, чтобы в моей квартире было мое личное пространство. Готовить для всех постоянно становилось все сложнее. Виталик, конечно, мыл посуду, тут он молодец, но сама готовка, планирование меню, закупка продуктов – все это лежало на моих плечах. И расходы на продукты, естественно, возросли в разы.
Я старалась планировать меню, закупать продукты заранее, но родственники мужа приходили обычно без предупреждения, и мне приходилось выкручиваться, готовить из того, что было под рукой. Жанна, сестра мужа, вообще говорила, что у них дома "холодильник пустой", поэтому они так часто к нам ходят.
Со временем эти визиты превратились в ежедневную рутину. Кто-то из родственников обязательно появлялся в моей квартире. Тетя Роза забегала перед работой "на чашечку кофе", Лариса Петровна приходила днем с огромными сумками продуктов, ожидая, что я тут же начну готовить, а Жанна, как я уже говорила, практически жила у нас по вечерам с детьми.
Моя квартира, мой тихий уголок, перестала быть местом отдыха. Она превратилась в общественную столовую. Виталик, казалось, привык к этому. Он воспринимал это как должное и даже не задумывался о том, сколько усилий я прикладываю, чтобы накормить всю эту ораву.
Я несколько раз пыталась с ним поговорить: "Виталик, может, как-то ограничим визиты твоих родственников? Я ведь устаю…" В ответ слышала одно и то же:
— Ален, ну как я могу? Это же моя семья! Мы должны помогать друг другу. И потом, их же надо накормить!
Я чувствовала себя все более уставшей и раздраженной. Я тратила кучу времени и денег на готовку, стирку, уборку после этих бесконечных визитов. Однажды пропал торт, который я испекла для коллеги на день рождения. Жанна просто взяла его своим детям, даже не спросив меня! Тут уж мое терпение лопнуло. Я чувствовала, что ситуация выходит из-под контроля, но не знала, как объяснить это Виталику. Он болезненно воспринимал любую критику в адрес своей семьи.
В один из октябрьских вечеров, вернувшись с работы совершенно разбитая, я обнаружила в своей квартире весь "цветник" родственников. Лариса Петровна, сидя за столом, с видом хозяйки предложила мне на следующий день приготовить "дорогостоящую красную рыбу с картошкой пюре для всех". Тетя Роза, попивая мой любимый чай, "ненавязчиво" попросила купить икры, "ну, хоть баночку, давно не ели". А Жанна, поправив прическу, "предложила" мне сделать салат оливье, причем обязательно "из дорогой колбасы, как в ресторане". И тут меня прорвало.
— Знаете что? Хватит! – я с силой хлопнула дверью, так что зазвенела посуда.
В гостиной воцарилась тишина. Лариса Петровна возмущенно посмотрела на меня:
— Что это с тобой, Аленушка? Ты совсем с ума сошла? Ты что, семью из дома выгоняешь?
— Это моя квартира! И это не буфет и не столовая! Я устала работать на вас! – заорала я, не в силах сдержать эмоции.
— Да как ты смеешь?! – закричала Лариса Петровна, всплеснув руками. – Мы же твоя семья!
— Нет! Вы – не моя семья! Моя семья – это я сама и муж! И никто не имеет права приходить сюда без приглашения, есть мою еду и опустошать мой холодильник без спроса!
В этот момент, как назло, появился Виталик. Он был в шоке от происходящего. Глаза круглые, как у испуганного кролика. Лариса Петровна тут же бросилась к нему за поддержкой, запричитав:
— Виталик, сыночек, посмотри, что она творит! Она нас выгоняет! Она нас не любит!
— Что здесь происходит? – спросил Виталик, растерянно оглядываясь.
— Да вот, твоя жена решила, что мы ей мешаем жить, – язвительно вставила Роза.
— Ален, что случилось? – спросил Виталик, подойдя ко мне.
— Ничего не случилось. Просто мне надоело кормить всю твою ораву! Я каждую копейку экономлю, работаю как проклятая, чтобы хоть как-то свести концы с концами, а вы тут каждый день устраиваете пир на весь мир! Ты хоть представляешь, сколько денег я трачу на твоих родственников? Сколько времени я провожу у плиты?
Виталик побледнел.
— Ален, ну что ты такое говоришь? Это же моя семья! Мы должны помогать друг другу!
— Так ты помогай! Иди работай на две работы, чтобы кормить свою семью! А я тут причем? – я уже кричала во всю глотку.
— Да не кричи ты так! Все же слышат! – пробурчала тетя Роза.
— Да пусть слушают! Пусть все знают, какая у меня "замечательная" семейка!
Я посмотрела на Виталика. В его глазах было полное непонимание.
— Виталик, это ты должен меня пожалеть! Кто я в этом случае? Прислуга? Прачка? Кухарка? Или тоже семья?
Виталик молчал. Родственники, переглядываясь, начали собирать сумки, готовясь к уходу. Лариса Петровна ворчала себе под нос что-то о неблагодарности, тетя Роза сокрушалась о "распущенности молодежи", а Жанна, молча одевая детей, осуждающе поглядывала на меня. Лариса Петровна, стоя на пороге, заявила:
— Мы больше не приедем! Можешь не волноваться! Ты бесчувственная эгоистка! Все у тебя рассчитано! Боишься, что кусок хлеба лишний съедим!
— И не приезжайте! И не надо! – крикнула я в ответ. – Я вас больше не хочу видеть! – и захлопнула дверь перед их носом.
В квартире воцарилась тишина. Виталик, с растерянным видом, посмотрел на меня:
— Зачем ты так? Они же обиделись…
— Это меня должны жалеть! Меня! А не твою ненасытную родню, которая присосалась ко мне, как пиявки! – я разрыдалась. – Ты хоть понимаешь, что они просто используют меня? А ты им в этом потакаешь!
Виталик нахмурился.
— Да не выдумывай! Мама просто хотела, чтобы мы все вместе поужинали. Семейный ужин, что в этом плохого?
— Плохо то, что этот "семейный ужин" происходит за мой счет! На моей кухне! Где я готовлю, как проклятая! И ты не видишь в этом никакой проблемы? – я почти задыхалась от возмущения.
— Ты просто эгоистка! – злобно бросил Виталик. – Тебе жалко кусок хлеба для родных!
Эти слова ранили меня глубже ножа. Я почувствовала, что все кончено.
— Знаешь что, Виталик? – сказала я, вытирая слезы. – Если тебе так плохо без своих родственников, если тебе так нужно, чтобы тебя постоянно кормили и обхаживали, то ты свободен! Можешь уйти к ним прямо сейчас!
Виталик, ошеломленный, молча посмотрел на меня. Потом, не говоря ни слова, начал собирать свои вещи. Он вытащил из шкафа чемодан и принялся складывать туда свои футболки, джинсы и любимую толстовку с капюшоном.
— Когда одумаешься, позвони, — сухо сказал он, стоя в дверях с чемоданом в руке.
— Не дождешься! – бросила я в ответ.
Виталик пожал плечами и ушел, громко хлопнув дверью.
После его ухода в квартире стало как-то особенно тихо. Я села на диван и почувствовала себя совершенно опустошенной. Собрала оставшуюся после гостей посуду, помыла ее и обнаружила на кухне список продуктов, написанный рукой Ларисы Петровны. Там были перечислены все те деликатесы, которые они хотели, чтобы я им приготовила: дорогая колбаса для оливье, красная рыба, икра… Я скомкала список и выбросила его в мусорное ведро.
Затем достала из холодильника замороженную пиццу, разогрела ее в микроволновке и, устроившись в кресле с мягким пледом, включила фильм, который давно хотела посмотреть. Комедию с Мелом Гибсоном, вроде "Чего хотят женщины". Впервые за долгое время я почувствовала, что нахожусь дома. В своем доме.
Я представила, что завтра мне не нужно будет рано вставать, чтобы готовить завтрак для толпы людей. Мне не нужно будет составлять бесконечные списки покупок и проводить выходные у плиты, готовя еду для "любимой семьи". Я глубоко вздохнула, наслаждаясь запахом своего дома, который создавала сама. Теплым, уютным и свободным от непрошенных гостей и их аппетитов. Понимала, завтра высплюсь!
Ночью позвонил Виталик. Я посмотрела на экран телефона, на котором высвечивалось его имя. И просто сбросила вызов. Затем заблокировала его номер.
На следующее утро я проснулась отдохнувшей и выспавшейся. Выпила чашку ароматного кофе, почитала книгу, и отправилась в цветочный магазин. Купила себе букет нежных фиалок. Я ощутила, что это – моя квартира, моя жизнь, и мой выбор. И никто не сможет этого отнять. Я осознала, что сделала правильный выбор, разорвав отношения, которые приносили мне только страдания. Теперь можно жить в свое удовольствие, в тишине и спокойствии, без бесконечных визитов