Начало ноября 2024 года…
Укронацистские формирования готовят грандиозный прорыв; он планируется в районе посёлка Грушково (название изменено), с выходом в тыл российской группировки немногочисленных войск. Основные силы оттянулись тогда на север вторжения. В приграничном районе осталось чуть более трёх тысяч мотострелковых контрактников. Ситуация опасная? Да. Тем более что моторизованная бригада, где служит Лиса, получает недвусмысленную команду «выдвинуться к месту прорыва и обеспечить беспрепятственное прохождение основного, задействованного в атаке, подразделения».
Накануне, в вечернее время, собрав в военном штабе всех строевых командиров, полковник Кырский объявил им, официально, о подготовленном наступлении. Так же он выдал «о смене их собственной дислокации». Обозначил и основную боевую задачу. Она выглядела примерно следующей: «Выйти российским защитникам в тыл, деморализовать их и вынудить отступить». На столь серьёзное совещание позвали всех – вплоть до взводного лейтенанта Ляйненко. Как иностранная особа, на нём же присутствовала латышская снайперша, в идеале плутовка Лиса.
Едва их всех распустили, Юля, теряя всякую осторожность, бросилась в заброшенный домик; он располагался с северо-западной части захваченного селения. Рядом находилось большое кирпичное здание, нежилое и полуразрушенное. Возле него скрывалась вся западная военная техника: танки, боевые машины пехоты, бронетранспортёры, обыкновенные легковушки. Кстати, последние снаряжались крупнокалиберным пулемётом – каждая, как некогда боевые тачанки.
Лисина пробиралась по краю лесного массива. Оно и правильно, там бы её заметили меньше всего. Через каких-нибудь пятнадцать минут она заходила в настежь открытую дверь. Внутри никого. «Может, где спряталась? - подумалось неутомимой напарнице. - Услыхала чужие шаги – для меня ещё время ранее – и куда-нибудь захова́лась?» Она изучающе осмотрелась. Как оказалось, Шарагина ещё не пришла. Пришлось её подождать. Хотя блондинистая особа и сильно спешила (вдруг её хватятся?!), но, делать нечего, добросовестная, по-боевому осталась.
Ждать пришлось недолго. Не прошло и двадцать минут, как появилась долгожданная подруга-напарница. Так же как на преображённой блондинке, на ней был одет пятнистый бушлат, и тёплый и синтепо́новый. В первых ноябрьских чи́слах уже чувствовалась прохладная осень, а потому он считался, ну! просто незаменимым.
Владислава неторопливо вошла. Ещё перед порогом почувствовала неявственное присутствие. Так бывает, когда подозреваются потусторонние силы. Временная хозяйка разом похолодела. Хотела сбежать, но быстро с собою справилась – отогнала́ любые сумбурные мысли. Гипотетически рассудила, что либо пришла Юла, либо её вычислили и внутри её поджидает неприятельская, организованная врагами, засада. Участковая достала ПМ (пистолет Макарова); его ей (вместе с тёплой военной курткой) подогна́ла заботливая подруга. Озираясь, неторопливо пошла. На каждый подозрительный звук наставляла оружие и готовилась (если чего не так?) немедленно выстрелить. Когда она оказалась в единственной комнате, раздался знакомый голос.
- Разоружайся, Слава, это всего лишь я, - послышались интонационные нотки Лисы; следом загорелся карманный фонарик и осветил привычные очертания. - Есть срочное дело. Оно не терпит – вообще! – никаких отлагательств.
- Аккурат о чём-то таком я в общем-то и подумала, - проворчала Шарагина обиженным говором; она включила пистолетный предохранитель и убрала оружие обратно, в специальный бушлатный карман. - Могла бы вначале предупредить. Или хотя бы встретить?.. Ах, да! Не представила крашенной «бестолковокой», что я, входя сюда, едва не описалась, - тайная агенте́сса (статус, приобретённый с началом всей нынешней операции), конечно, шутила; но отказать себе в удовольствии «саркастически съёрничать» просто-напросто тогда она не смогла.
- Ладно, Слава, - занервничала Юла; она вышла на середину комнаты, встала напротив ворчавшей приятельницы и таинственно зашептала: - Хватит болтать о пустом. Давай поговорим об очень серьёзном деле.
- О каком?.. - заинтригованная, участковая напряглась; она целиком сымитировала вторую приятельницу. - Готовится чего-то доселе невиданное?
- Именно, - согласилась Ли́сина плавно, чтобы понималось каждое слово; тихо заговорила: - В Грушковском районе подготавливается очередной нацистский прорыв. Завтра, с утренней зорькой, мы выдвигаемся в конкретную помощь. Что будем делать? Атакуем с обеих сторон: и с фронта, и с тыла. Там осталось не больше трёх тысяч российских солдат. По натовскому плану, зажатым в клещи, им не останется ничего, а ровно четыре вещи: во-первых, всем дружно сдаться; во-вторых, панически разбежаться; в-третьих, предупредительно отступить; в-четвёртых, геройски погибнуть.
- Ситуа-а-ация, - посочувствовала сердобольная агентесса; она нахмурила суровые брови и дельно спросила: - Что, Лиса, будем делать? Как поможем нашим защитникам?
- Значит, сделаем так, - опытная разведчица давно уже всё решила; сейчас же она лишь делилась давно разработанной диспозицией, - ты немедленно уходишь подальше в лес, выходишь на связь и радируешь о новой укра́инской провокации.
- Если я заблужусь? - резонно заметила неглупая девушка; она вспомнила, что на начальном этапе они также блуждали как неприкаянные особы, две утомлённые путницы. - В лесной чащобе темно – говоря твоими словами – точно у негра в «Же».
- Держи карманный фонарь, - предусмотрительная плутовка протянула современный английский приборчик; по случаю, она стянула его у Зе́лена. - Английский куратор его потерял – по крайней мере так он сказал – а я удачно нашла. Он аккумуляторный. Полного заряда хватает на восемь часов. Если светить непрерывно. Начнёшь экономить – прослужит намного дольше. Подзаряжать возможно прямо на уличных проводах. Сделаешь «набро́с» и ночью, часа за три, восстановишь емкостну́ю растрату, - продуманная блондинка протянула двойную розетку с длинной проводкой. К ней же можешь подключать электрический нагреватель. Со временем подгоню.
- Хм, - непосвящённая девушка недоверчиво посмотрела на тонкие провода; она никак не могла понять, как сможет осуществить всё ей предложенное, - но как я закину оголённые кончики на трёхметровую высоту.
Именно на таком расстоянии проходила поселковая ЛЭП мимо арендованного Шарагиной крайнего дома. Бывалая разведчица по-ли́сьи сощурилась и вкратце растолковала:
- Находишь рогатую, на длинном кончике, палку, цепляешь её за эти скрученные узлы, - попутно она завязывала (на крайних оконечностях) тройные сплетения и загибала оголённую проволоку, делая цепким крючком, - поднимаешь, поочередно, кверху и набрасываешь на поселковую линию. И Всё! Ты с зарядным устройством и с тёплым обогревателем.
- Хорошо. Вроде всё ясно, - Шарагина представила несложную процедуру и перешла к вопросу, куда им более важному: - Теперь о срочном радировании – оно ведь невременно́е. На улице кромешная темень, а время для связи назначено на два часа пополудни. Интересно, кто мне в особом отделе ответит, ежели все сотрудники находятся по домам? Да и вычислить нас, при единственном телефонном звонке, будет намного проще. Разве не подозрительно, когда в ночное время, да ещё и из далёкой лесной глуши, проходит непонятный мобильный вызов. Ты не находишь, Лиса?
- Согласна, - Юлия нарочито печально вдохнула; но в другое мгновение сделала хитрющую рожицу и многозначительно подытожила: - Поэтому будешь отзваниваться немного иначе; то есть не как обычно, весь разговор за раз, а с короткими интервалами. Поговорила тридцать секунд – аккумуляторную батарею долой. Минуты три «покуковала» – электронное устройство снова в сборе, а ты ведешь подробный доклад. Раза за четыре, я полагаю, управишься. Как только закончишь – сразу домой, и сидишь там тихо, как мышка. Всё ли тебе понятно?
- Куда уж более чем, - ответственно заявила Влада; она засобиралась на выход: - Пошли, что ли?
- Да, Слава, расходимся, - поддакнула маститая собеседница, - тебе надо в лес, а мне немножечко похрапеть, - сказала она шутливо, чтоб разрядить их общую напряжённость.
Совещались в единственной комнате. Одна сидела на допотопном диване, другая, что белокурая, на прочном, хорошем стуле (сама же его и добыла, сама же и принесла). Обе одномоментно встали. Миновали зачумлённую кухню. Оказались в холодных сеня́х. Выходили дворовой пристройкой; она находилась сзади, выглядела плачевно, убого, зато имела потайную дощатую дверцу. Не сговариваясь, зачем-то остановились. Оглядели покосившийся домик, обе разом перекрестились и отправились восвояси, каждая по собственной надобности.
Юла добрала́сь за десять минут. Сразу же повалилась спать. Владиславе пришлось прогуляться намного дальше. Хорошо ещё за последние пару месяцев она изучила прилегавшую к посёлку смешанную лесопосадку, как родные пять пальцев. Со светившим фонариком она преодолела пяток километров за час и двадцать минут. Решила остановиться. «Наверное, хватит?» - предположила, что дальность действия мобильного пеленгатора значительно ограничена. Тем более что в густой темноте ей показалось, будто углубилась она аж километров на тридцать.
Теперь натренированной передатчице предстояло выполнить порученную ей прямую задачу. Российская агенте́сса достала секретный приборчик, вставила батарейку, но заднюю крышку оставила не закрытой. Подключила мобильную связь. Нажала на цифру «два». Единица, как известно, соединяла напрямую с Главой государства.
Ответил ей заспанный, грубоватый и недовольный голос:
- Подполковник Рязанцев слушает.
Шарагина уже привыкла, что в особом оперативном отделе ей отвечали чины не меньше чем подполковник. Бывало, и генералы. Ровно, чисто по существу, она торжественно доложила:
- На связи – Влада, - за ней так и закрепился позывной, какой ей вовсе не нравился (но что поделать? – в армии особо не выбирают). - Оккупационные нацистские силы готовят новый прорыв. Он состоится в Грушковском районе.
Попутно Владислава следила за личными ручными часами. Как только она увидела, что секундная стрелка отсчитывается двадцать девятый миг, махом вытащила способный выдать телефонный аккумулятор. Прошла минута, пролетела другая, минула третья. Батарейка вернулась обратно. Пре́рванный разговор продолжился.
- Насколько мне известно, на рубежах российской границы осталось не больше трёх тысяч солдат. Они подвергаются серьёзной опасности.
Недавняя операция повторилась снова. Едва истекло положенное время, подробный доклад возобновился повторно. Рязанцев не перебивал, а только записывал; он хорошо понимал, что молоденькая радистка рискует, и, честно сказать, немало.
- Их атакуют двумя механизированными бригадами. Одна направится с фронта, другая нахлынет с тыла.
Аккумуляторная батарея вновь разделилась с секретным мобильником. Последнюю часть доненсения добросовестная брюнетка закончила с четвёртой попытки. Как и предполагала Лиса.
- Наших возьмут в «железные клещи», - эпитет был ею добавлен для большего убеждения, - и не позволят нормально сопротивляться. Затем нападут на основные войска. Доклад закончен.
Последними словами неосмотрительная особа залезла на тридцать вторую секунду. Она подумала, что может попасться и, разделив доверенное устройство, по-быстрому засобиралась обратно. Когда она преодолела три километра, впереди, метрах в двухстах, послышался торопливый, едва не бежавший шаг. «Запеленговали», - подумала Слава и полезла на ближнее дерево. Им оказалась раскидистая сосна. Отважная агентесса затаилась метрах на четырёх.
Не прошло и пары минут, а мимо проследовали двое мужчин, одетых в военную форму. Они подсвечивали светодиодными фонарями и молча спешили по строго определённому направлению. Несколькими минутами раньше там шла секретная передача. Неожиданно! Под самым деревом, где скрывалась ответственная сотрудница, оба остановились. О чём-то еле слышимо пошептались, но, видимо, ничего не решив, заспешили дальше.
«Зе́лен и Кырский, - заметила бесстрашная участковая, быстро спустилась вниз и часто-часто засеменила к дому. - Уф, похоже, пока пронесло».
