Сижу в питерской квартире, уже поздний вечер. Тишина гудит в ушах навязчивым шумом, словно я всё ещё в салоне самолёта. Только что завершился этот очередной безумный лекционный трип: Челябинск, Екатеринбург, потом Москва – две секции у ведущих профессоров, а затем, после доклада, в Шереметьево – и на очный клинразбор в Архангельск и следом сразу две очные лекции для местных коллег.
Теперь я здесь.
Стою и пью некрепкий чай с мятой. Вспоминаю пролетающую неделю, и задаю себе вопрос: попытаться поймать сон, который уплывает, как инверсионный след самолета, или сдаться и смириться с диким джет-лагом, заработанным за несколько дней, пронесшихся через пол-России.
Завтра, вернее, уже почти сегодня, с утра – онлайн-запись. Причем разбор дичайшей схемы лечения, не знаю как корректно ответить маме маленького человечка о смене врача и терапии, потом две небольшие коррекционные повторки.
И конечно же просто необходимо сходить в зал, ибо совсем застыл, спина деревянная от этих жестких авиакресел, в которых я провел, кажется, больше времени, чем в собственной квартире.
Затем долгожданный очный прием в «Решении» на Петроградке, люблю работать там, неспешно и с удовольствием. После – я позволю себе немного поужинать в хорошем месте; это важный ритуал сохранения себя, иначе неминуемо слетишь туда куда не надо.
И в 21:00 – совещание с аспирантами. На защиту выходят двое. Пора уже. Нужно провести их через последние тернии поправив техническую часть работы (оформление), ведь их будущее – это в каком-то смысле и моё тоже.
И вот сидишь в этой ночной тишине, и мысли, как пациенты в очереди на прием, выстраиваются в стройный и одновременно хаотичный ряд.
А в Москве, в РМАНПО, вообще случилось что-то рефлексионно сложное для меня, сложное в понимании. Профессор Сергей Николаевич Мосолов, тот самый гуру психиатрии, чьи учебники мы заучивали наизусть в интернатуре и ординатуре, подписал мне свою новую книгу, ещё пахнущую типографской краской. Я держал в руках этот свежий том и не мог отделаться от одной навязчивой мысли: мог ли я думать, простой провинциальный интерн и обычный начинающий психиатр из глубинки, что когда-нибудь буду не просто получать подобную читанную-перечитанную книгу от корифеев, а выступать здесь же, в этих стенах, перед ними — перед академиками и профессорами, чьи имена знает вся страна? Что буду не робко и заикаясь кивать, а отстаивать свою позицию, свою, пусть и скромную, точку зрения, и меня будут слушать? А иногда и соглашаться. Это весьма забавное и приятное ощущение. Глядя сейчас на его подпись на титульном листе, ловлю себя на мысли: нет, это не сон.
Не иначе как везучий я. Слепой случай или странная закономерность бытия — но я нахожусь именно здесь.
Тут много пишут в комментариях, что врачи мол не те, что толку от них нет. Что психиатров народ не любит. Не совсем так. Но иногда согласен. Да, врачи, - это тот же слепок общества, те же люди, как окружающие и водители, сантехники, пилоты и полицейские. И разные встречаются.
Вот и мне в Архангельске встретился приятный коллега Алексей Игоревич, провели с ним весьма динамичный клинразбор. Вот приятный человек и врач, очень.
Но, наверное, есть специфический отбор, приходят те кто хотя, и я вижу тех, кто хочет развиваться и расти, этакая «Ошибка Выжившего» наоборот. Хотите, как нибуудь расскажу про этот феномен? Мне он очень нравится.
В Челябинске спрашивали про резистентность, в Екатеринбурге – про коморбидность, в Москве – про тревогу и то как правильно лечить синдром отмены алкоголя, а в Архангельске – про старую, как наш мир, депрессию и аугментацию психфармы.
Да, был еще один приятный эпизод, попросили прочитать лекцию о «Маленьком Принце», очень люблю ее.
И везде – глаза. Голодные, уставшие, полные надежды глаза коллег. Они ждут не просто информации, они ждут слова. Какого-то ориентира. А что я могу сказать? Что мир психиатрии раскалывается, словно авиалайнер в турбулентности? Что мы летим куда-то, но никто толком не знает, куда? НО об этом я писал тут, не буду повторяться.
Вот этот самый джет-лаг – он идеальная метафора нашего общего состояния. Сбитые ритмы. Мы все живём в состоянии перманентного джет-лага. Вы только привыкаете к одному ритму – работе в государственной больнице, а вас уже бросает в частную практику, где всё иначе: другие скорости, требования, язык. Только настроились на научный лад, писали статью, а вас уже ждёт лекция для практиков. Организм не успевает, психика не успевает. Но это ведь и есть борьба с деменцией? Или я путаю?
А еще, коллеги из Архангельска по прилету устроили очень интересное мероприятие, удивительный сюрприз — мастер-класс по изготовлению тетерок.
Мастер-класс по изготовлению тетерок.
Это оказалось не просто кулинарным уроком, а настоящим антивыгорающим погружением в поморскую традицию. Под дружеский профессиональный треп, смешивавшийся с личными историями, мы погрузили руки в прохладное, упругое тесто.
Оказалось, лепить тетерку — целое искусство: нужно не просто скрутить жгут, а придать ему особую, узнаваемую форму кольца, символ бесконечности и солнца.
В этих простых движениях чувствовалась многовековая мудрость северной кухни, а в общении — та самая, искренняя поморская забота.
Да еще под местный говор главного кулинара. И вот уже вечер. Трансфер до отеля уже стоит, но, прощаясь с коллегами, я решил продлить это приятное состояние лёгкой меланхолии и отправился на пешеходную улицу Чумбаровку (Чумбарова -Лучинского).
Впрочем, летнее описание прогулок по Архангельску тут и тут:
Предзимний воздух был свеж и прозрачен. Деревянные особняки, выстроившиеся вдоль булыжной мостовой, будто молчаливые декорации к старому спектаклю, хранили тень былого Архангельска. Я медленно брёл мимо уютных кафе и сувенирных лавочек, разглядывая забавные скульптуры — Писателя, Фотографа, Поморку с коромыслом. Они, как и наши недавние тетерки, стали частью души этого города. В тишине вечера, под мерные шаги, в голове сами собой складывались планы и умиротворяющие мысли.
Эта прогулка стала идеальной точкой в долгом перелетном дне, позволив мягко переосмыслить пережитые впечатления и унести с собой в память не только вкус поморского хлеба, но и тихий, задумчивый образ северной столицы.
И также это позднее предночное совещание с аспирантами – это не просто пункт в расписании. Это попытка бросить якорь. Передать что-то. Не знания даже – они есть в книгах. А нечто большее – чувство ответственности, понимание масштаба и, простите за высокопарность, чести профессии. Чтобы они, выходя на защиту, помнили не только о формальных критериях ВАКа, но и о тех глазах из Архангельска, Уф или Челябинска. О том, что за каждым диагнозом – судьба. Как и за каждым рейсом, на котором я лечу, – чья-то надежда.
А сейчас… Сейчас я, наверное, всё-таки попробую поймать этот неуловимый сон. Потому что завтра с утра – онлайн-записи. Потом зал. Потом прием. Потом ужин в хорошем месте. И в 21:00 – онлайн совещание. На защиту выходят двое. Пора уже.
Мой ТГ Канал для профессионалов: