Вечерний закат 1 ноября 1954 года еще не окрасил восточное небо, но в воздухе уже висела иная, зловещая дымка. Она проникала под двери, окутывала улицы, вползала в легкие с каждым вдохом. Это был запах страха, смешанный с запахом пороха, который вот-вот должен был воспламениться.
Несколькими месяцами ранее в Индокитае французы потерпели поражение. Некоторые алжирские сепаратисты увидели в этом повод для того, чтобы вступить в вооруженную борьбу против колониальной державы, хотя они были очень малочисленны (максимум несколько сотен) и почти полностью лишены оружия.
По всей стране, в десятках разных точек, таились тени. Невидимые, неслышные, они ждали. Их оружие было тщательно смазано, их решимость — закалена годами унижений. Никто не знал точное время, но каждый, кто был посвящен в тайну, чувствовал, как приближается час расплаты.
В полночь, как по невидимому сигналу, начался настоящий, кровавый Ад.
В Батне взорвалось здание жандармерии, а на железнодорожных путях прогремел еще один взрыв, отправляя в небо клочья металла и земли. В Константине эхо взрывов разорвало тишину, предвещая хаос. Почтовое отделение в еще одном городе, казавшееся таким надежным, превратилось в груду обломков.
Все это было тщательно спланировано. Фронт национального освобождения (ФНО) объявил войну. Его активисты разослали прокламации, призывая к восстанию, но слова были излишни. Взрывы и выстрелы говорили сами за себя. Это были не просто теракты, это было заявление. Алжир больше не будет молчать.
Французские власти были застигнуты врасплох. Их разведка проспала. Генералы, сидевшие в уютных кабинетах, не могли поверить в масштабы произошедшего. Их армия, привыкшая к парадам, столкнулась с невидимым врагом, который бил из тени и исчезал, как призрак.
Полиция начала облавы. Аресты следовали за арестами, но было слишком поздно. Семена восстания уже были посеяны, и «Кровавый (Красный) День Всех Святых» был лишь первым урожаем.
К концу дня число жертв достигло десяти французов и более двадцати алжирцев. Среди погибших были не только военные и чиновники, но и невинные мирные жители. В Алжире наступила новая эра, эра войны за независимость, которая будет длиться несколько долгих лет и оставит за собой кровавый след в истории.
Тот ноябрьский день, прозванный «Кровавым (Красным) Днем Всех Святых», стал точкой невозврата. Для одних он был актом террора, для других – первым залпом в битве за свободу. Но для всех он явился предвестником большой крови и грядущей трагедии.
Александр ПАРХОМЕНКО