«Воображаю, как бы засмеялся какой-нибудь чужой мне человек, читая эти строки; как бы удивился он, что можно так ценить лакея», — писал Чайковский в конце 1870-х.
Странные слова барина о слуге. Но Алексей Софронов был не просто слугой.
Мальчик из крестьянской семьи, пришедший в дом композитора в двенадцать лет. Неграмотный подросток, который баловался, оставляя неумелые росчерки на бумагах хозяина.
Он прожил рядом с Чайковским двадцать два года. И после угасания композитора стал одним из главных наследников, Алёша получил седьмую часть имущества и весь клинский дом со всей обстановкой.
Как крестьянский сын превратился в главное доверенное лицо великого музыканта?
Мальчик из Тиликтино
Деревня Тиликтино в Клинском уезде. Крестьянская семья Софроновых жила обычной жизнью. Алёша родился в 1859 году, рос в окружении полей и коров. Никто не думал о музыке и столичной жизни.
А потом старший брат Михаил устроился к какому-то московскому господину. Работал слугой, неплохо платили. В 1871 году туда же взяли и двенадцатилетнего Алёшу. Хозяин оказался композитором Чайковским.
Мальчишка ничего не умел. Неграмотный, неуклюжий. Баловался с бумагами барина. Он оставлял росчерки, пытался что-то рисовать. Чайковский не сердился. Наоборот, стал учить Алёшу грамоте. Воспитывал, как собственного сына.
"Когда держишь на положении лакашки..."
Шли годы. Софронов взрослел, набирался опыта. Становился незаменимым. Вёл хозяйство, распоряжался домом, сопровождал барина в поездках. Экономом, нянькой, спутником — всем сразу.
Но отношения оставались странными.
«Удивительная вещь, до чего он бывает мил, когда его держишь на положении лакашки... и до чего он тотчас же портится, когда... живешь с ним не как с слугой, а как с товарищем», — записывал Чайковский в 1879 году.
Барин и слуга. Друг и подчинённый. Эта двойственность сохранялась всю жизнь.
Они переписывались постоянно. Сто семнадцать писем от Чайковского к Софронову сохранились. Сто тридцать писем обратно. Они лежат в архиве Клинского музея.
«Милый Лёня! Я очень скучаю об тебе», — писал композитор, когда Алёшу призвали в армию.
Приезжал к нему в казарму. Беспокоился, как о родном.
Когда служба разлучила
Армейская служба стала испытанием. Софронов ушёл служить, и Чайковскому пришлось непросто без своего верного помощника. Он переживал за Алексея, писал письма, навещал в казарме.
1883 год принёс новое потрясение. Алёша тяжело заболел воспалением лёгких. Врачи сначала поставили тиф, но они ошиблись. Чайковский дождался выздоровления слуги. Добился для него годового отпуска. Софронов вернулся в Клин.
После армии всё встало на свои места. Алексей снова вёл дом барина. Управлял клинским хозяйством. Жил при композиторе, получал шестьсот рублей в год. По тем временам приличное жалование.
Семья слуги
Софронов женился. Дважды. Вторая жена родила ему сына. 23 апреля 1892 года появился на свет Георгий. Жена Софронова рожала долго и мучительно. Врачи сомневались, выживет ли. Но всё обошлось. Мальчик родился здоровым.
Композитор согласился стать крестным, когда Алексей попросил об этом.
«Необыкновенно симпатичный ребёнок», — писал Чайковский о крестнике.
Софроновы с сыном жили в клинском доме, занимали весь первый этаж. Местные жители давно перестали считать Алексея простым лакеем. Для них он был доверенным лицом знаменитого композитора.
Однажды Чайковский искал бумагу. Открыл комод в комнате Софронова. И наткнулся на дневник слуги.
«Пока Алёша ходил вчера в церковь, мне понадобилась бумага, и, отыскивая её в его комоде, я напал на очень интересную рукопись», — записал композитор.
Что было в том дневнике? Мы никогда не узнаем.
Последняя встреча
Осень 1893-го. Композитор уехал в столицу на премьеру Шестой симфонии. Алексей остался в Клину присматривать за домом. 21 октября композитору внезапно становится плохо. Болезнь оказалась смертельной и развивалась стремительно.
25 октября рано утром Софронов срочно приезжает в Петербург. Спешит на Малую Морскую улицу, дом тринадцать. Поднимается в квартиру брата Модеста. Входит в комнату композитора.
Чайковский был уже слишком слаб. Софронов замирает в дверях. Композитор с трудом узнаёт слугу. Но глаза на мгновение светлеют. Он обрадовался. В три часа ночи Петра Ильича не стало. Тридцатичетырёхлетний Алексей остался у тела человека, с которым прожил рядом двадцать два года.
Наследство
Вскрытие завещания стало неожиданностью для многих. Чайковский оставил Софронову седьмую часть своего имущества и капитала. Наравне с родными братьями. Плюс всю мебель, книги, ноты, музыкальные инструменты из клинского дома. Местные жители правильно угадали — это был не просто слуга.
Но дальше начались неприятные детали. Брат композитора Модест задумал создать мемориальный музей. Нужно было сохранить клинский дом таким, каким его оставил Пётр Ильич. Со всей мебелью, со всеми вещами. Модест пришёл к Софронову договариваться.
А тот выставил цену. Пять тысяч за обстановку. Модест заплатил. И тут выяснилось, что Софронов уже купил сам дом у владельца за восемь тысяч триста рублей. Бывший слуга стал хозяином дома, где служил барину.
Модест хотел жить в доме брата. Софронов согласился. Но установил плату в пятьдесят рублей в месяц за проживание. Преданный слуга вдруг превратился в расчётливого наследника.
Что осталось после Алёши
Бывший слуга прожил в клинском доме до последнего дня. Тридцать два года после кончины барина. Скончался в шестьдесят шесть лет. Помогал с музеем, но без прежней преданности. Теперь он был хозяином, а не слугой.
Георгий, сын Алексея, стал инженером. После революции нормально устроился. Когда отца не стало, Георгий разобрал его бумаги. Нашёл письма Чайковского. Переписку. Записки. Через год после похорон принёс всё это в музей.
Среди бумаг оказались две нотные тетради. Музыкальные наброски Чайковского. Черновики, эскизы. Датированы концом шестидесятых годов.
Тысяча восемьсот шестьдесят седьмой, тысяча восемьсот шестьдесят восьмой. В то время Алексей Софронов ещё не был в доме гения. Как эти тетради попали к слуге? Почему при разделе архива достались именно ему? Загадка. Мальчик из деревни Тиликтино забрал эту тайну в могилу.