– Оля, мне неспокойно, – Людмила Степановна поставила чашку на блюдце так резко, что чай плеснул на клеёнку. – Мне кажется, Сергей тебе неверен.
Ольга замерла с ложкой варенья на весу. За окном хрущевки шумел октябрьский ветер, гоняя по двору жёлтые листья. В комнате пахло малиновым вареньем и какой-то тревогой, которую дочь почувствовала сразу, как только переступила порог.
– Мама, что ты говоришь? – она аккуратно положила ложку обратно в розетку. – С чего ты взяла?
– Женское чутьё, дочка, женское чутьё, – Людмила Степановна придвинулась ближе, и морщинки у её глаз стали глубже. – Я же вижу, как он себя ведёт. На прошлой неделе, когда вы заезжали, он всё время в телефон смотрел. А потом в коридор вышел говорить. Думал, я не заметила?
– Мам, это была работа. Там авария на участке случилась, он мастеру объяснял, – Ольга почувствовала, как внутри что-то сжалось. Неужели мать опять начнёт?
– Работа, работа, – Людмила Степановна махнула рукой. – Оленька, я не вчера родилась. Твой отец, царствие ему небесное, тоже сначала про работу говорил. А потом выяснилось, что у него в цеху молоденькая инженерша появилась.
– Мама! – Ольга побледнела. – Папа никогда...
– Нет, конечно, не изменял, – быстро поправилась та. – Я вовремя заметила, пресекла. Вот и тебе говорю, не прозевай. Сергею сорок пять, самый опасный возраст. Мужики в эти годы с ума сходят, ищут последней любви.
Ольга молчала, глядя в окно. Мать говорила уже не в первый раз, но сегодня слова почему-то впились особенно больно. Может, потому что накануне Сергей действительно задержался после работы. Сказал, что с ребятами в гараже возился, но пришёл поздно, в одиннадцатом часу.
– Ты хоть понюхай его куртку, когда он приходит, – продолжала Людмила Степановна, наливая ещё чаю. – Парфюмом женским не пахнет? И телефон проверяй. Там всё видно будет.
– Мама, хватит, – Ольга встала из-за стола. – Мне надо ехать. На работе отчёт к понедельнику доделать нужно.
Всю дорогу в маршрутке до Цветущего района она смотрела в окно и думала. Нет, конечно, мама не права. Сергей – добрый, надёжный, простой. Двадцать лет вместе. Сын уже в армии. Какие измены? Глупости это всё.
Но когда Ольга открыла дверь квартиры на седьмом этаже панельной девятиэтажки, первым делом прислушалась. Сергей был дома, в комнате телевизор работал. Она сняла туфли, повесила пальто и вдруг поймала себя на том, что принюхивается к его куртке на вешалке. Запах бензина, машинного масла, табака. Ничего чужого.
– Приехала? – Сергей вышел из комнаты в домашних штанах и старой футболке. – Как мать?
– Нормально, – Ольга прошла на кухню, избегая его взгляда. – Варенье передала.
– Слушай, а я завтра с Колькой на рыбалку собираюсь, – он потянулся, зевнул. – Погода обещают хорошую. До обеда вернусь.
Раньше Ольга только радовалась, когда муж уезжал с друзьями. Можно было спокойно прибраться, сериал посмотреть, с подругой по телефону поболтать. А сейчас внутри что-то кольнуло: а вдруг не на рыбалку? Вдруг это только предлог?
– Опять на эту речку? – спросила она, сама не зная зачем.
– Ну да, на Каменку, куда же ещё, – Сергей посмотрел на неё с удивлением. – Оль, ты что-то бледная. Нехорошо тебе?
– Да нет, нормально всё, – она отвернулась к холодильнику. – Просто устала.
Ночью Ольга долго не могла уснуть. Сергей похрапывал рядом, раскинувшись во всю ширину кровати, а она лежала и прислушивалась к каждому звуку. Где-то под утро телефон мужа на тумбочке тихо завибрировал. Один раз. Два. Сообщение? В такое время?
Ольга осторожно потянулась, взяла его телефон. Экран не загорелся, требовал пароль. Раньше она никогда не лезла в его телефон, не было нужды. А пароль знала, конечно – день рождения сына. Но руки почему-то дрожали.
Она положила телефон обратно и отвернулась к стене. Нет, она не станет этого делать. Это же унизительно. Это же недоверие к мужу.
Утром Сергей ушёл на рыбалку рано, в шесть. Ольга проводила его до двери и поцеловала в щёку по привычке. Он пах свежестью, одеколоном «Тройным», который всегда покупал в магазине «Хозяюшка» возле дома.
– До обеда буду, – сказал он, взваливая на плечо сумку со снастями. – Если что, позвони.
Когда дверь за ним закрылась, Ольга подошла к окну и смотрела, как он идёт к гаражам. Его знакомая сутулая фигура, старая куртка, резиновые сапоги. Обычный, родной, её Серёжа. Какие измены?
Телефон зазвонил около десяти. Людмила Степановна.
– Оленька, ну что? Уехал куда-нибудь?
– На рыбалку, мама, – Ольга чувствовала раздражение, но сдерживалась. – С Колей.
– А ты проверила, точно ли с Колей? – в голосе матери звучала такая уверенность, что дочь невольно насторожилась. – Может, это легенда такая, а?
– Мама, прекрати, – Ольга села на диван. – Он всегда ездит с Колей. Они ещё с завода дружат.
– Дружат, дружат, – вздохнула Людмила Степановна. – А ты сама когда последний раз этого Колю видела? Может, они уже десять лет не общаются, а он тебе про него рассказывает.
– Я видела его месяц назад, когда они у нас по телевизор футбол смотрели, – Ольга почувствовала, как внутри начинает нарастать тревога. – Мама, зачем ты мне это всё говоришь?
– Затем, дочка, что я переживаю. Я же тебя одну вырастила, после того как отец умер. Ты у меня всё, что есть. И я не хочу, чтобы тебя кто-то обманывал.
После этого разговора Ольга ходила по квартире как неприкаянная. Убралась, постирала, но мысли всё равно возвращались к одному. А вдруг? Вдруг правда не на рыбалку? Она вспомнила, что у Сергея в последнее время появились какие-то новые рубашки. Откуда? Раньше всегда она ему покупала одежду. А тут он сам принёс, сказал, что в магазине увидел, понравилась.
В первом часу дня Сергей вернулся с пустым садком.
– Не клевало совсем, – сказал он весело, ставя удочки в коридоре. – Вода холодная уже, рыба на дно ушла.
– А где Коля? – спросила Ольга, глядя ему в глаза.
– Как где? Домой поехал, к себе, – Сергей снимал куртку. – Оль, ты чего?
– А почему ты его не пригласил к нам? Чаю попить?
Сергей остановился, повернулся к ней с недоумением.
– Да он спешил, у него сын из Питера приехал, хотел с ним повидаться. Оля, что случилось-то?
– Ничего, – она отвернулась. – Просто спросила.
Но внутри всё сжималось. Почему он так быстро ответил? Будто заранее подготовился? Или она действительно сходит с ума?
Следующие две недели превратились в настоящую пытку. Людмила Степановна звонила через день и каждый раз находила что-то новое. То Сергей в последний раз как-то странно посмотрел на молодую продавщицу в магазине. То задержался на работе. То слишком долго разговаривал по телефону и ушёл в другую комнату.
Ольга ловила себя на том, что проверяет карманы его курток, внимательно изучает каждую смску, если телефон случайно оставался без присмотра. Она стала раздражительной, начала срываться по пустякам.
– Оль, ты себя странно ведёшь в последнее время, – сказал однажды Сергей за ужином. – Может, к врачу сходить? Нервы, что ли?
– У меня с нервами всё нормально! – огрызнулась она. – Лучше о себе подумай!
– О себе? – он непонимающе уставился на неё. – Что я такого сделал?
Ольга промолчала. Что она могла сказать? Что подозревает его в измене без единого доказательства? Что слушает свою мать, которая видит измены в каждом жесте?
На работе дела тоже шли неважно. В фирме «Вектор» начальница несколько раз делала замечания, что Ольга невнимательна, допускает ошибки в расчётах. А когда-то она гордилась своей безупречной бухгалтерией.
Кульминация наступила в пятницу вечером. Сергей сидел в гараже, Ольга это знала – он сам сказал, что будет менять масло в машине. Она осталась дома одна, сидела на кухне с чаем и вдруг услышала, как внизу, во дворе, кто-то разговаривает. Подошла к окну. На лавочке у подъезда сидел Сергей с телефоном у уха.
– Да, конечно, я помню, – говорил он, и даже через закрытое окно Ольга услышала какую-то мягкость в его голосе. – Нет, я не забыл. В понедельник всё будет готово, обещаю.
Он замолчал, слушая. Потом засмеялся.
– Ну ты прямо как маленькая. Хорошо, хорошо, если так важно, могу и в воскресенье заехать.
Ольга отшатнулась от окна. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на всю квартиру. Значит, правда. Значит, есть кто-то. Кто-то, кому он обещает что-то в понедельник. С кем он готов встретиться в воскресенье.
Она металась по квартире, не находя себе места. Когда Сергей поднялся, она уже сидела в комнате, уставившись в телевизор невидящим взглядом.
– Оль, ты ужин будешь готовить или заказать что-нибудь? – он заглянул в комнату. – Я бы пиццы заказал.
– Заказывай, – она не повернула головы.
Всю субботу Ольга провела как в тумане. Проблемы в семье нарастали, но она не знала, что делать. Советы матери крутились в голове: проверь телефон, проследи за ним, не верь ни одному слову. Но как можно жить в такой атмосфере?
Вечером она решилась. Сергей лежал на диване, смотрел новости. Ольга взяла его телефон, который лежал на столе, и быстро ввела пароль. Руки дрожали так, что экран расплывался перед глазами.
Сообщения. Рабочий чат, мама Сергея, несколько друзей. А вот и переписка с незнакомым номером. Имя – Марина. Доверие между супругами рушилось с каждым новым сообщением, которое она читала.
«Серёжа, ты не забыл про наш проект? Мне очень важно, чтобы всё было готово к понедельнику».
«Не волнуйся, я всё помню. Подготовлю как следует».
«Ты просто спаситель! Я так переживаю, что не успею».
«Да ладно тебе, справимся».
Ольга листала дальше. Переписка шла уже недели три. Что-то про чертежи, про расчёты, про встречу. А вот и то, что она слышала вчера: «Если хочешь, в воскресенье могу заехать, покажу, что получилось».
– Что ты делаешь?
Ольга вздрогнула. Сергей стоял рядом, глядя на неё с таким выражением лица, какого она никогда не видела. Не гнев. Не обида. Растерянность и что-то ещё. Разочарование?
– Я... я просто...
– Ты роешься в моём телефоне, – сказал он тихо. – Ольга, что происходит?
– Кто такая Марина? – она поднялась, держа телефон перед собой как улику.
– Марина? – он моргнул. – Марина Викторовна, инженер с нашего завода. Мы вместе проект делаем для модернизации участка. А ты что подумала?
– Я подумала... – голос Ольги дрожал. – Ты с ней встречаешься в воскресенье!
– Встречаюсь? – Сергей взял у неё телефон, посмотрел на экран. – Оля, она попросила помочь с расчётами, потому что сама не справляется. Мы же коллеги. Я обещал привезти ей чертежи, которые сделал дома. Ты что, серьёзно думала, что...
Он осёкся, глядя на её лицо.
– Ты серьёзно думала, – повторил он, но уже не вопросом, а утверждением. – Господи, Ольга. Сколько мы вместе? Двадцать лет? И ты могла подумать, что я...
– Я не знаю, что думать, – она закрыла лицо руками. – Ты стал каким-то другим. Всё время на работе задерживаешься, по телефону разговариваешь, уходишь в другую комнату...
– Потому что мне начальство поручило серьёзный проект! – голос Сергея повысился. – Впервые за десять лет мне доверили что-то действительно важное. Я работаю по вечерам, консультируюсь с коллегами, стараюсь сделать всё как надо. А ты... ты следишь за мной? Проверяешь телефон?
Ольга молчала. Ей нечего было ответить.
– Это твоя мать, да? – Сергей прошёлся по комнате. – Людмила Степановна опять что-то тебе наговорила? Я же вижу, как ты изменилась после тех визитов к ней.
– Не трогай мою мать!
– Я не трогаю! – он остановился, посмотрел на неё. – Но, Оля, она отравляет тебе жизнь. Она одинокая, несчастная, и ей кажется, что все вокруг такие же. Ревность в браке она видит даже там, где её нет.
– Она переживает за меня!
– Она разрушает нашу семью! – выдохнул Сергей и замолчал.
Повисла тишина. Тяжёлая, давящая. Из окна доносились звуки вечернего двора – детские голоса, лай собаки, шум машин на дороге.
– Я не могу так жить, – тихо сказал Сергей. – Понимаешь? Я не могу жить с человеком, который мне не доверяет. Который роется в моём телефоне, следит за каждым шагом, видит измену в каждом слове.
– Я больше не буду...
– Дело не в этом, – он покачал головой. – Дело в том, что ты поверила. Ты поверила не мне, а своей матери. Ты двадцать лет прожила со мной и всё равно подумала, что я способен на это.
Он пошёл в прихожую, начал одеваться. Ольга стояла в дверях комнаты и смотрела, как он надевает куртку, завязывает ботинки.
– Ты куда?
– К матери, – сказал он, не поднимая головы. – Мне нужно подумать. Побыть там, где мне доверяют.
Дверь захлопнулась. Ольга осталась одна в квартире, где вдруг стало так пусто и холодно. Она дошла до окна, увидела, как внизу Сергей садится в машину и уезжает. Красные огни растворились в ноябрьской темноте.
Телефон зазвонил. Людмила Степановна.
– Оленька, ну что там у вас? Я весь день думала о тебе.
Ольга взяла трубку, прошла на кухню, села за стол. В углу на столешнице всё ещё стояла банка с малиновым вареньем, которое мать передавала месяц назад. Как сохранить семью, когда ты сама её разрушила? Этот вопрос крутился в голове, но ответа не было.
– Мама, – сказала она тихо. – Мам, мне нужно тебе кое-что сказать.
– Что, дочка? Что случилось? – в голосе Людмилы Степановны зазвучала тревога. – Оля, ты плачешь?
– Знаешь, – Ольга вытерла слёзы рукавом, – я, кажется, поняла одну вещь. Про нас. Про тебя и меня.
– Что ты поняла?
Ольга смотрела на тёмное окно, за которым начинался мокрый снег. Зрелый брак, двадцать лет совместной жизни, доверие, любовь – всё это могло исчезнуть в один момент. Семейная драма разворачивалась прямо сейчас, в её пустой квартире на седьмом этаже панельной девятиэтажки. Конфликт с тёщей обернулся конфликтом с самой собой.
– Поняла, что страшнее всего не измена, мам. Страшнее всего – не верить.
– Оля, о чём ты говоришь? Он ушёл? Он признался?
– Нет, мама. Он ушёл, потому что я не поверила. И знаешь что самое ужасное? Я до сих пор не знаю, права ли я была. Или я сама всё разрушила. Подозрения в измене оказались страшнее самой измены.
Она положила трубку на стол, не дожидаясь ответа. За окном падал снег, первый в этом году. Отношения с мужем трещали по швам, а она всё ещё сидела на кухне и думала: а был ли хоть один настоящий повод для ревности? Или мать просто передала ей свой страх, своё одиночество, свою веру в то, что все мужчины одинаковые?
Телефон снова зазвонил, но Ольга не взяла трубку. Она встала, подошла к окну и долго смотрела на падающий снег, на пустую скамейку внизу, где вчера Сергей разговаривал по телефону. Обычный разговор с коллегой, ничего особенного. А она увидела в нём то, что хотела увидеть. Или то, что внушили ей увидеть.
Часы на стене показывали половину одиннадцатого. Время, когда нужно было принимать решение. Позвонить Сергею и попросить прощения? Но за что – за то, что она хотела защитить свою семью? Или за то, что не смогла защитить её от собственных сомнений?
Ольга взяла телефон и снова положила. В контактах высветилось имя «Мама», и она вдруг поняла, что больше всего сейчас боится не ответа мужа, а этого разговора. Того разговора, который рано или поздно должен был состояться.