— Что за жадность? Братец тебя содержит, а ты мне в долг дать не можешь, — обиженно протянула Вика, скривив ярко накрашенные губы. Она сидела на краешке дорогого дивана в гостиной Марины и Сергея, всем своим видом излучая праведное негодование. — Я же не на Мальдивы прошу. У меня дело горит.
Марина молча помешивала ложечкой остывающий чай. Она смотрела не на золовку, а на затейливый узор на чашке. Отвечать не хотелось. Любой ответ был бы неправильным, потому что Вика слышала только то, что хотела слышать. А хотела она услышать шелест купюр.
— Марина, ты меня слышишь? — не унималась Вика, повышая голос. — Сережа вкалывает, чтобы ты тут в шелках ходила, а его родной сестре помочь не можешь? Двести тысяч — это не миллион. Отдала бы через пару месяцев.
«Пара месяцев», — мысленно усмехнулась Марина. Прошлый раз «пара месяцев» растянулась на два года, и долг в пятьдесят тысяч пришлось буквально выбивать, выслушивая в процессе проклятия и обвинения в мелочности. Отдал в итоге Сергей. Из своих. Просто чтобы прекратить этот цирк.
— Вика, у меня нет таких денег, — ровно ответила Марина, наконец подняв глаза. Она встретила возмущенный взгляд золовки спокойно, без тени эмоций на лице. Эта маска непроницаемости была ее единственной защитой.
— Нет у нее! — фыркнула Вика и демонстративно обвела рукой комнату. — Конечно. Ремонт за миллионы, мебель из Италии, а для родни копейки нет. Ты просто не хочешь давать. Жадная ты, вот и все. Я брату все расскажу! Он-то думает, у него жена ангел. А ты…
Она не договорила, резко поднялась, схватила с кресла свою лаковую сумочку и, не прощаясь, направилась к выходу. В прихожей она с грохотом отворила входную дверь, так что зазвенела посуда в кухонном шкафу, и с силой ею хлопнула. В квартире воцарилась тишина. Оглушающая, звенящая тишина, пропитанная чужой злобой.
Марина сидела неподвижно еще минут десять. Чай окончательно остыл. Она встала, подошла к окну и посмотрела вниз. Вика как раз выходила из подъезда, нервно тыкая в экран телефона. Наверняка уже строчила гневное сообщение брату. Марина вздохнула. Вечер обещал быть интересным.
Она не была жадной. Она была осторожной. За шесть лет брака с Сергеем она слишком хорошо изучила его сестру. Вика жила по принципу «здесь и сейчас». Ей нужны были деньги на очередной «гениальный» бизнес-проект, который с вероятностью в сто процентов провалится через месяц, оставив после себя лишь долги. В прошлый раз это были «ногти на дому», для чего была закуплена самая дорогая лампа и тонна гель-лаков, которые потом засохли. Перед этим — «эксклюзивные торты на заказ», закончившиеся тремя сожженными бисквитами и разбитым миксером. Теперь, судя по обрывкам фраз, она собиралась заняться «инфобизнесом», продавая какой-то марафон по «женской энергии». Для старта ей, разумеется, нужен был самый новый айфон для съемок и деньги на «продвижение у топовых блогеров».
Марина знала, что эти двести тысяч просто растворятся в воздухе. И отдавать их, если и придется, будет снова Сергей. А у них были свои планы. Ипотека на эту самую квартиру, которую Вика с такой завистью оглядывала. Планы на ребенка, на отпуск, в котором они не были уже три года. Марина не была готова жертвовать будущим своей семьи ради очередного каприза золовки.
Ключ в замке повернулся около восьми вечера. Сергей вошел уставший, сбросил на пол сумку с ноутбуком и потер переносицу.
— Привет, — он подошел и поцеловал Марину в щеку. — День сумасшедший. А у тебя как?
Марина усмехнулась про себя. «Тоже сумасшедший. Твоя сестра заходила». Но вслух сказала другое:
— Ужинать будешь? Я котлеты приготовила.
— Буду, конечно. Умираю с голоду.
Они молча поужинали. Сергей рассказывал что-то про работу, про новый проект, про неадекватного заказчика. Марина кивала, подкладывала ему салат и ждала. Она знала, что разговор неизбежен. Телефон Сергея завибрировал еще в прихожей, и он, мельком взглянув на экран, помрачнел. Значит, Вика уже вылила на него свою порцию яда.
— Марин, — начал он, когда они перешли в гостиную с чаем. — Вика писала.
— Я знаю, — спокойно ответила она. — Она была у нас.
Сергей тяжело вздохнул и откинулся на спинку дивана.
— Опять денег просила?
— Двести тысяч. На «дело».
— Господи, — он закрыл лицо руками. — Ну что за человек… Я же ей на прошлой неделе давал двадцать тысяч. Просто так. На жизнь.
— Ей нужно на раскрутку инфобизнеса, — без тени иронии сообщила Марина.
Сергей посмотрел на нее, и в его глазах была такая вселенская усталость, что Марине на секунду стало его до боли жалко. Он был раздавлен между своей любовью к сестре, чувством долга и здравым смыслом.
— Марин, я понимаю, что ты отказала. И ты права, сто раз права, — он говорил тихо, тщательно подбирая слова. — Но ты же знаешь, что теперь будет. Она же матери позвонит. Мать начнет звонить мне. Будет сердечный приступ изображать. Говорить, что я неблагодарный сын, что сестру в беде бросаю.
— А она в беде? — спросила Марина. — У нее есть крыша над головой — родительская квартира. Есть еда в холодильнике — ваша мама ей сумки носит. У нее нет реальных проблем, Сереж. У нее есть только хотелки, которые она не может удовлетворить сама.
— Я знаю, — снова этот усталый вздох. — Я все знаю, Марин. Но это моя семья. Я не могу просто… отвернуться.
— А я — твоя семья? — тихо спросила Марина. Она не хотела давить, не хотела ставить его перед выбором. Но этот вопрос сам сорвался с губ.
Сергей тут же пододвинулся ближе, взял ее руки в свои.
— Ты — моя главная семья. Ты и наш будущий ребенок. Все, что я делаю, — для нас. Именно поэтому я не хочу давать Вике эти деньги. Но я просто не знаю, как прекратить этот террор. Она же выпьет всю кровь. И мне, и тебе.
— Значит, надо просто перетерпеть, — твердо сказала Марина. — Один раз, второй, третий. Рано или поздно она поймет, что кран перекрыт.
Сергей невесело усмехнулся.
— Ты плохо знаешь мою сестру. Она не поймет. Она найдет другой способ.
Как в воду глядел. На следующий день начался ад. Сначала позвонила свекровь, Анна Петровна. Ее голос, обычно елейно-сладкий, сочился ядом.
— Мариночка, деточка, — начала она без предисловий. — Что же это у вас там происходит? Викочка вся в слезах. Говорит, ты ее из дома выгнала, копейки пожалела.
«Копейки в двести тысяч», — подумала Марина, но промолчала.
— Анна Петровна, здравствуйте. Я никого не выгоняла. Вика сама ушла.
— Ну конечно, сама. А чего ей оставаться, если ей, родной кровиночке, в помощи отказывают? Сережа ведь не для того работает день и ночь, чтобы ты на себе все держала! Семье помогать надо! Вика девочка хорошая, просто непутевая немного. Ей помочь надо, направить. А ты… Что за жадность такая?
Марина молча слушала этот монолог, чувствуя, как внутри все сжимается от несправедливости. Она не была обязана отчитываться перед свекровью за свои финансы. Тем более что значительная часть этих «финансов» была ее личными сбережениями, о которых семья мужа даже не догадывалась. Еще до свадьбы Марина удачно продала квартиру, доставшуюся от бабушки, и положила деньги на депозит под хороший процент. Она никому об этом не рассказывала, даже Сергею поначалу. Не потому что не доверяла, а потому что это была ее «подушка безопасности», ее личная территория. Позже она, конечно, рассказала мужу. Он отнесся с пониманием и даже обрадовался, сказав, что так ему спокойнее. Но они договорились, что это их общий секрет. Эти деньги предназначались для чего-то действительно важного. Для первого взноса на дом побольше, для образования детей. Но точно не для бизнес-идей Вики.
— …ты должна быть мудрее, ты же жена! — вещала тем временем свекровь. — Мужа надо наставлять, чтобы семье помогал. А ты его против сестры настраиваешь!
— Анна Петровна, я не буду это обсуждать, — прервала ее Марина, чувствуя, что еще немного, и она сорвется. — Это наши с Сергеем дела.
— Ах, вот как ты заговорила! Ваши дела! — взвилась свекровь. — Ну смотри, Марина! На чужом несчастье счастья не построишь!
И она бросила трубку.
Вечером Сергей пришел черный как туча. Он молча прошел на кухню, налил стакан воды и выпил залпом.
— Мама звонила, — сказал он, глядя в стену. — У нее давление подскочило. Говорит, мы с тобой ее в гроб вгоним.
— Сереж, это манипуляция, ты же понимаешь.
— Понимаю! — он ударил кулаком по столу. Не сильно, но чашки в сушилке звякнули. — Я все понимаю, Марин! Но что мне делать? Она моя мать!
— А Вика — твоя сестра. И если ты сейчас дашь слабину, это никогда не закончится. Никогда. Они так и будут тянуть из нас деньги, прикрываясь болезнями и родственными чувствами.
— И что ты предлагаешь? Игнорировать их? Сделать вид, что их нет?
— Да! — твердо сказала Марина. — Именно это я и предлагаю. Хотя бы на время. Пока они не успокоятся.
— Легко тебе говорить, — горько усмехнулся Сергей. — Это не твоя мать и не твоя сестра.
Эти слова ударили Марину под дых. Она отступила на шаг, словно ее и вправду толкнули. Он никогда раньше не говорил ей такого. Они всегда были «мы», одной командой. А теперь он провел черту. Вот я и моя семья, а вот ты.
— Хорошо, — голос ее задрожал, но она взяла себя в руки. — Делай, как считаешь нужным, Сергей. Это твои деньги. И твоя семья.
Она развернулась и ушла в спальню, плотно закрыв за собой дверь. Она слышала, как он ходит по кухне, как что-то бормочет себе под нос. Но она не вышла. Обида была слишком сильной. Он не просто упрекнул ее. Он обесценил все ее попытки защитить их семью, их будущее. Он выставил ее чужой.
Ночь прошла в холодном молчании. Они лежали спиной друг к другу, и между ними, казалось, была ледяная пропасть. Утром Сергей пытался заговорить, извиняться, но Марина отвечала односложно. Она собралась и ушла на работу, даже не выпив с ним кофе, как обычно. Ей нужно было время, чтобы остыть. Чтобы понять, как жить дальше с этой трещиной в их отношениях.
Она была уверена, что Сергей не выдержит и переведет сестре деньги. И ей было от этого тошно. Не из-за денег. А из-за его слабости. Из-за того, что он предпочел купить сиюминутное спокойствие ценой ее душевного равновесия и их общих планов.
Но она ошиблась. Сергей не сдался. Вечером он рассказал, что снова говорил с матерью и сестрой. Разговор был тяжелым, с криками и обвинениями. Но он твердо стоял на своем: денег нет. Он сказал им, что у них ипотека и большие расходы, и он не может больше спонсировать Викины прожекты. Закончил он разговор тем, что если Вике нужна реальная помощь — например, с поиском нормальной работы, — он готов помочь. Найти вакансии, подправить резюме. В ответ он услышал, что он плохой сын и брат, и что ноги их в этом доме больше не будет.
— И знаешь, Марин… — он посмотрел на нее виновато. — Мне стало легче. Будто камень с души упал. Да, они обиделись. Но эта тишина… она лучше, чем постоянные звонки и требования.
Марина почувствовала, как лед в ее душе начал таять. Она подошла и обняла его.
— Я горжусь тобой.
Казалось, буря миновала. Неделю их никто не беспокоил. Телефон молчал. Марина начала верить, что они действительно победили. Что Вика и свекровь наконец-то поняли, что их методы больше не работают. Какая же она была наивная.
В субботу днем раздался звонок в дверь. Марина была дома одна, Сергей уехал помочь отцу на даче. Она посмотрела в глазок. На пороге стояла Вика. Одна. Выглядела она странно. Не нагло и требовательно, как обычно, а как-то… побито. Без яркого макияжа, в простом спортивном костюме.
Марина колебалась. Открывать не хотелось. Но что-то в виде золовки заставило ее повернуть замок.
— Что тебе нужно? — спросила она, не пуская Вику в квартиру и встав в проеме.
— Поговорить, — тихо сказала Вика, глядя куда-то в пол. — Можно войти? Я не надолго.
Марина вздохнула и посторонилась. «Только бы не очередная сцена», — подумала она.
Вика прошла в гостиную и села на тот же диван. Но в этот раз она не развалилась на нем по-хозяйски, а съежилась на самом краешке.
— Марин, прости меня, — вдруг сказала она. Голос ее дрожал. — Я вела себя как последняя стерва. И маму накрутила… Просто… у меня проблемы. Серьезные.
Марина молчала, ожидая подвоха.
— Я не на бизнес просила, — продолжала Вика, и по ее щеке покатилась слеза. — Я должна одному человеку. Большую сумму. Я заняла у него давно, думала, быстро отдам, но не получилось… А сейчас он требует все вернуть. С процентами. И проценты там бешеные.
— Что за человек? — настороженно спросила Марина.
— Неважно… — Вика махнула рукой. — Он не из тех, с кем можно договориться. Он сказал, что если я не верну деньги до конца месяца, он… он меня в лесу закопает.
Звучало как сцена из дешевого боевика. Но Вика выглядела по-настоящему напуганной. Ее руки тряслись, лицо было белым как полотно.
— И сумма там не двести тысяч, — прошептала она. — А почти полмиллиона. Я про двести сказала, потому что боялась сразу такую цифру называть. Думала, хоть часть отдам, попрошу отсрочку… Марин, я не знаю, что мне делать! Я в отчаянии! Помоги, умоляю! Я все отработаю, полы у тебя мыть буду, что скажешь! Только помоги!
Она упала на колени перед Мариной и зарыдала в голос, хватая ее за руки.
Марина смотрела на нее сверху вниз и ничего не чувствовала. Ни жалости, ни сочувствия. Только холодную пустоту. Она слишком хорошо знала Вику. Этот спектакль был разыгран идеально. Слезы, отчаяние, смертельная угроза от таинственного кредитора. Классика жанра.
— Встань, — холодно сказала Марина.
Вика подняла на нее заплаканное лицо, полное надежды.
— Я тебе не верю, — чеканя каждое слово, произнесла Марина. — Ни единому твоему слову.
Надежда в глазах Вики сменилась удивлением, а затем — знакомой злобой. Маска слетела.
— Ах ты… — прошипела она, поднимаясь с колен. — Я перед тобой тут душу выворачиваю, а ты мне не веришь? Да ты просто бессердечная тварь!
— Уходи, Вика, — спокойно сказала Марина, указывая на дверь.
— Нет, не уйду! — взвизгнула Вика, и ее лицо исказилось от ярости. — Я думала по-хорошему, но ты не понимаешь! Ты пожалеешь об этом! Ты очень сильно пожалеешь! Я жизнь твою в ад превращу!
Она металась по комнате, как тигрица в клетке, выкрикивая угрозы. Марина молча наблюдала за ней, чувствуя, как в груди нарастает не страх, а ледяное бешенство. Эта женщина ворвалась в ее дом, в ее жизнь, и пыталась разрушить все, что ей было дорого. Она отравляла ее отношения с мужем, с его семьей, а теперь угрожала ей лично. Хватит.
— Ты думаешь, я тебя боюсь? — вдруг отчетливо и громко произнесла Марина. Голос ее был настолько не похож на ее обычный, тихий, что Вика на секунду опешила и замолчала. — Ты думаешь, эти твои жалкие угрозы могут меня напугать? Ты, маленькая никчемная интриганка, которая ничего в жизни не добилась сама и только и умеет, что тянуть деньги из других?
Вика смотрела на нее, открыв рот. Она никогда не видела Марину такой.
— Ты хочешь превратить мою жизнь в ад? — усмехнулась Марина. — Не смеши меня. Ты даже свою жизнь в порядок привести не можешь. Но если ты не оставишь меня и мою семью в покое, я обещаю тебе, Вика, я сделаю то, чего не делала никогда. Я покажу Сергею кое-что.
Марина развернулась, подошла к своему рабочему столу в углу комнаты и открыла ноутбук. Несколько щелчков мышью. Она развернула экран к застывшей в центре комнаты золовке.
— Ты ведь не думала, что я совсем дура? Что я поверю в твои россказни про «бизнес» и «долги»? Я давно за тобой наблюдаю. И не только я.
На экране была открыта переписка. Переписка Вики с каким-то мужчиной. Судя по сообщениям, это был ее женатый любовник. И обсуждали они не что иное, как план. План, как вытянуть из «богатенького братика и его мымры-жены» деньги. Там было все: и первоначальная просьба, и спектакль со «смертельным долгом», и даже заготовка для шантажа — поддельные фотографии, на которых Марина якобы была с другим мужчиной. Вика в этой переписке хвасталась, какая она гениальная актриса, и что «эти лохи» скоро принесут ей денежки на блюдечке, на которые они с любовником уедут отдыхать.
Лицо Вики менялось на глазах. Оно стало сначала белым, потом серым, потом пошло красными пятнами. Она смотрела то на экран, то на Марину, и в ее глазах плескался уже не гнев, а животный ужас.
— Откуда?.. — прошептала она пересохшими губами.
— Это уже неважно, откуда, — ледяным тоном ответила Марина, медленно закрывая ноутбук. — Важно то, что я с этим буду делать. И что с тобой сделает Сергей, когда это увидит. А еще — что с тобой сделает жена твоего… партнера. Я ведь и ее контакты нашла. Она, кажется, в налоговой работает? Интересно, ей будет любопытно узнать, на какие «нетрудовые доходы» ее муж собирается отдыхать?
Марина сделала шаг к Вике. Та инстинктивно отшатнулась, споткнулась о ковер и чуть не упала.
— Так что убирайся из моего дома, — произнесла Марина тихо, но каждое слово било как хлыст. — И если я еще раз увижу тебя или услышу хотя бы слово от твоей матери… этот архив полетит по всем адресам. Ты меня поняла?
Вика молча, судорожно кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она, пятясь, добралась до прихожей, нащупала дверную ручку и выскользнула за дверь, даже не попытавшись ее захлопнуть.
Марина осталась стоять посреди гостиной. Ее трясло. Адреналин бил в ушах. Она сделала это. Она дала отпор. Она победила. Но радости почему-то не было. Была только звенящая пустота и один-единственный вопрос, который пульсировал в висках: что теперь будет? Она выиграла битву, но что, если она только что развязала настоящую войну? Дверь так и осталась приоткрытой, и в щель тянуло холодным сквозняком с лестничной клетки. И в этой тишине вдруг отчетливо послышались быстрые шаги по лестнице. Шаги, которые не спускались, а поднимались. И они остановились прямо у ее двери.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Для всех остальных 2 часть откроется завтра на Деньгах и Судьбах, чтобы не пропустить, нажмите ПОДПИСАТЬСЯ 🥰😊