— Ты же не работаешь, сидишь дома! Могла бы братику с ремонтом помочь, мы же семья, — голос золовки Марины в телефонной трубке звенел фальшивой заботой, от которой у Ани сводило зубы.
Аня молча смотрела на экран ноутбука. На экране застыла сложная таблица с данными по клиентскому проекту. Дедлайн горел красным. «Сижу дома», — мысленно повторила она. Ну да, сидит. Не в офисе от звонка до звонка, а дома. За своим столом, в своем кресле, по двенадцать часов в сутки. Иногда и по четырнадцать. Ее работа аналитиком данных не предполагала физического присутствия в опенспейсе, но требовала полной умственной отдачи. И платили за нее так, что ее «сидение дома» покрывало ипотеку за их с Олегом квартиру, хороший отпуск дважды в год и большую часть всех семейных расходов.
— Анечка, ты меня слышишь? — не унималась Марина. — Вадику так тяжело одному. А ты девушка с руками, я же знаю. Обои подклеить, покрасить что-то. Пыль протереть после штробления. Мужское дело — стены ломать, а женское — уют наводить.
Аня прикрыла глаза. Уют. Она представила квартиру Вадика, брата ее мужа Олега. Убитая «двушка» в панельном доме, доставшаяся ему от бабушки. Вадик, тридцатилетний оболтус, который нигде толком не работал, решил вдруг сделать там «евроремонт». Своими силами. То есть силами всех, до кого мог дотянуться.
— Марина, я работаю, — ровным, холодным голосом ответила Аня. — У меня проект. Я не могу.
— Ой, да что там у тебя за работа! — картинно всплеснула руками золовка, и Аня это почти физически ощутила через динамик. — Кнопочки нажимать? Ну подвинешь ты свои кнопочки на пару дней. Семья — это святое. Мама тоже говорит, что надо помочь. Мы вот с Валерой в выходные приедем, привезем им еды, а то ведь ему и готовить некогда будет.
«Конечно, — подумала Аня со злой иронией. — Вы приедете на пару часов, привезёте котлет и с чувством выполненного долга уедете. А я должна там жить неделями, вдыхая цементную пыль и отмывая грязь?»
— Мой ответ — нет, — отрезала Аня. — Мне очень жаль, но я не могу. Передай Вадику мои извинения.
В трубке повисла оскорбленная тишина. Затем Марина сбросила вызов. Аня положила телефон на стол и потёрла виски. Головная боль подступала. Она знала, что это только начало. Марина сейчас же позвонит матери. А мать позвонит Олегу. И начнётся второй акт этого бесконечного спектакля под названием «дружная семья».
Она не ошиблась. Через час, когда Аня как раз погрузилась в анализ данных, пытаясь наверстать упущенное из-за разговора время, на пороге кабинета появился Олег. Он выглядел виноватым и несчастным. Этот вид Аня тоже хорошо знала. Он всегда появлялся у него на лице после общения с родственниками.
— Анюта, — начал он жалобно. — Мне мама звонила. И Марина. Ты чего так резко с ними?
— А как я должна была? — Аня развернула кресло к нему. — Сказать: «Конечно, дорогая золовка! Бросаю свой проект на сто тысяч, еду к твоему брату-лодырю драить полы и красить стены»? Так?
— Ну зачем ты так… Он же мой брат.
— Олег, твой брат решил делать ремонт, не имея ни денег, ни навыков. Он рассчитывает на бесплатную рабскую силу в лице родственников. Его сестра готова привезти ему котлет. А твоя жена должна стать у него прорабом, уборщицей и маляром в одном лице. Потому что она, видите ли, «сидит дома».
— Они не со зла, — промямлил Олег, избегая ее взгляда. — Они просто не понимают специфики твоей работы. Для них работа — это когда ты уходишь утром и приходишь вечером.
— Так может, пора объяснить? — голос Ани зазвенел. — Тебе двадцать раз объясняли, чем я занимаюсь. Ты сам видел, сколько я работаю. Ты сам пользуешься плодами этой работы. Почему ты не можешь один раз твердо сказать своей маме и сестре: «Аня работает. У нее нет времени. Точка»?
Олег переминался с ноги на ногу.
— Ань, ну ты же знаешь маму. Начнётся: «Вы от семьи отбились, она тебя против нас настраивает…» Мне проще, чтобы…
— Чтобы я уступила? — закончила за него Аня. — Чтобы я пожертвовала своей работой, своими нервами, своим временем, лишь бы тебе было «проще»?
— Это всего на несколько дней! — воскликнул он. — Ну съездишь, поможешь немного. Самое грязное сделаешь, и всё. Они увидят, что ты поучаствовала, и отстанут.
Аня смотрела на мужа и чувствовала, как между ними растет ледяная стена. Он не защищал ее. Он даже не пытался. Он просто хотел избежать конфликта со своей семьей, переложив всю тяжесть на ее плечи. Он готов был обесценить ее труд, лишь бы его не упрекнули в том, что он «подкаблучник».
— Нет, Олег. Я никуда не поеду. И этот разговор окончен.
Она резко развернулась обратно к монитору. Олег постоял еще минуту за ее спиной, тяжело вздохнул и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Аня смотрела в цифры, но не видела их. В груди было пусто и холодно. Она вдруг с ужасающей ясностью поняла, что в этой битве она одна.
Вечером позвонила свекровь, Тамара Ивановна. Ее голос, в отличие от Марининого, был вкрадчивым и полным вселенской скорби. Она начала издалека: говорила о погоде, о своем давлении, о том, как дорожают продукты. Аня слушала молча, понимая, к чему идет дело.
— …а Вадик наш совсем один бьется, — наконец подошла к главному Тамара Ивановна. — Мальчик мой, надрывается. Квартирку хочет в порядок привести, гнездышко свить. Может, и одумается, жену найдет, деток мне народит… А помочь-то и некому. Марина вся в делах, у нее работа, дети. Я старая, больная. Вся надежда была на тебя, Анечка.
— Тамара Ивановна, я тоже работаю, — устало повторила Аня заученную фразу.
— Да разве ж это работа, деточка? — мягко, но с ядом в голосе пропела свекровь. — Дома сидеть, в компьютер глядеть. Ты бы лучше делом занялась. Семье помогла. Мы же тебя как родную приняли. Олежек мой на тебе женился, в дом привел. А ты… неблагодарная.
Слово «неблагодарная» ударило как пощечина. За что она должна быть благодарна? За то, что вышла замуж за ее сына? За то, что тянет на себе семью, пока Олег ищет себя в «перспективных стартапах», которые лопаются один за другим?
— Я устала, Тамара Ивановна, — сказала Аня, чувствуя, что еще немного, и она сорвется на крик. — Давайте не будем об этом.
— Вот оно что! Устала она! — голос свекрови мгновенно изменился, в нем зазвучал металл. — А брат мужа в грязи и пыли по уши — это ничего? Олег мне все рассказал! Сказал, что ты его семью не уважаешь, что для тебя твои бумажки важнее живых людей! Эгоистка! Я так и знала, что ты такая!
Аня молча нажала на кнопку отбоя. Руки дрожали. Значит, Олег не просто «пожаловался». Он выставил ее монстром. Эгоисткой, которая не уважает его семью. Чтобы выгородить себя, он очернил ее.
Она встала и прошла на кухню. Олега там не было. Она налила себе стакан воды и залпом выпила. Внутри все клокотало от обиды и гнева. Она ходила из угла в угол, пытаясь успокоиться. В голове проносились картины их жизни с Олегом. Как она поддерживала его после очередного провала. Как радовалась его редким успехам. Как убеждала саму себя, что его неуверенность и мягкотелость — это временное явление. Что он повзрослеет, станет мужчиной, опорой. Кажется, она жестоко ошибалась.
Олег пришел поздно ночью. От него пахло пивом. Он старался двигаться тихо, но Аня не спала. Она сидела в кресле в темной гостиной и ждала.
— Ты почему не спишь? — испуганно спросил он, включив свет.
— Жду тебя, — ее голос был спокоен, но от этого спокойствия ему стало не по себе. — Хотела спросить, как прошел твой разговор с мамой? Ты доволен? Сумел доказать ей, что ты хороший сын, а я плохая жена?
— Аня, я… — он замялся, опустив глаза. — Она была так расстроена… Я не знал, что сказать.
— Ты мог бы сказать правду, — жестко ответила она. — Что твоя жена — не бесплатное приложение к твоей семье. Что у нее есть своя жизнь и своя работа. Но ты предпочел свалить все на меня.
— Это не так! Просто… ты должна понимать, это моя семья! Я не могу с ними ссориться!
— А со мной, значит, можешь? — она встала и подошла к нему вплотную. — Моими интересами можно жертвовать, так? Олег, посмотри на меня. Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты предаешь меня. Ради чего? Ради того, чтобы твоя мама и сестра были довольны?
Он молчал, виновато глядя в пол. И это молчание было страшнее любых слов. В нем было все: и его слабость, и его зависимость от мнения родни, и его неготовность быть ей настоящим мужем.
— Я хочу, чтобы ты поехала к Вадику, — вдруг глухо сказал он. — Завтра. Поезжай и помоги ему. Хотя бы на один день. Просто чтобы они увидели, что ты не отворачиваешься от семьи. Сделай это для меня.
Аня смотрела на него несколько секунд. На его лицо, которое вдруг стало чужим и неприятным. Она видела в нем не любимого мужчину, а капризного мальчика, который требует уступку, не понимая ее цены.
— Хорошо, — неожиданно для самой себя сказала она. Голос был ровный и безжизненный. — Я поеду.
Олег удивленно поднял на нее глаза. В них мелькнуло облегчение, а затем и радость.
— Правда? Анюта, спасибо! Я знал, что ты меня поймешь! Ты лучшая!
Он попытался обнять ее, но Аня отстранилась.
— Не трогай меня.
На следующий день она отменила все рабочие звонки и написала клиенту, что вынуждена взять один день по семейным обстоятельствам. Она чувствовала себя опустошенной. Это было не просто поражение. Это была капитуляция. Но где-то в глубине души зрел холодный, ясный план. Она поедет. Но это будет не помощь. Это будет разведка боем.
Она оделась в старые джинсы и футболку, которые не жалко было испачкать. Взяла с собой только телефон и кошелек. Олег крутился вокруг, сияя от счастья. Он даже вызвался ее подвезти.
— Вот увидишь, все будет хорошо! — щебетал он по дороге. — Они оценят твой поступок! Мама будет счастлива!
Аня молчала. Она смотрела в окно на мелькающие дома и думала о том, что ее брак трещит по швам. И виноват в этом не ремонт и не назойливые родственники. Виноват вот этот счастливый человек, сидящий рядом с ней, который только что с легкостью продал ее покой за свое душевное равновесие.
Квартира Вадика встретила их густым облаком строительной пыли и грохотом перфоратора. Сам Вадик, в заляпанной цементом майке, с сигаретой в зубах, выглядел как карикатура на рабочего. Он был худ и суетлив, в его движениях не было ни уверенности, ни мастерства.
— О, сеструха приехала! — обрадовался он, выключая перфоратор. Тишина показалась оглушительной. — Привет! А я тут это… стену двигаю. Дизайнерский проект, понимаешь?
Аня обвела взглядом поле боя. «Дизайнерский проект» представлял собой разгромленную комнату. Часть стены между комнатой и коридором была снесена, но криво. Из стены торчали куски арматуры. Пол был завален обломками кирпичей и штукатурки. В углу высилась гора мешков с сухой смесью.
— А где Марина? — спросил Олег, с опаской оглядываясь.
— А, она звонила. Сказала, у малой температура. Не приедут сегодня. Но она котлет передала! В холодильнике! — с гордостью сообщил Вадик.
Олег помрачнел. Он-то, видимо, рассчитывал, что они приедут все вместе, и «помощь» Ани растворится в общей суете.
— Ладно, — Вадик хлопнул себя по бокам. — Раз уж приехала, Ань, не стой столбом. Вон, в углу ведра, тряпки. Надо бы пыль протереть, а то дышать нечем. А потом обои в спальне надо содрать. Они там намертво приклеены. Женские ручки для этого в самый раз, тонкая работа.
Он говорил это с такой уверенностью дилетанта, который свято верит в свою гениальность и в то, что все вокруг обязаны ему помогать. Вадик был абсолютно уверен, что его «ремонт» — это великое свершение, а все остальные — лишь подсобные рабочие на его стройке века.
Олег виновато посмотрел на Аню.
— Я, наверное, поеду… У меня встреча. Ты тут… справишься? Вечером за тобой заеду.
Он практически сбежал, оставив ее одну на один с братом и его «дизайнерским проектом». Аня осталась стоять посреди разгрома. Вадик уже снова включил перфоратор и с энтузиазмом принялся кромсать стену.
Аня медленно пошла в спальню. Обои, действительно, были старыми, бумажными, приклеенными в несколько слоев. Она подцепила один кусок ногтем. Он отошел вместе со слоем штукатурки, обнажив серую бетонную панель. Работа на много часов. Нудная, грязная, бессмысленная.
Она вернулась в комнату. Вадик, ослепленный собственной значимостью, даже не обратил на нее внимания. Аня достала телефон. Она не собиралась драить полы. Не собиралась отдирать обои. Она сделала несколько панорамных снимков разгрома. Крупным планом сняла криво снесенную стену с торчащей арматурой. Записала короткое видео, на котором Вадик, без всяких средств защиты, долбит стену, и куски бетона летят ему прямо в лицо.
Затем она открыла контакты и нашла номер, который записала пару месяцев назад на всякий случай. «Николай Петрович. Прораб». Его ей порекомендовал коллега, когда делал ремонт у себя. «Лучший в городе, но дорогой», — так он его охарактеризовал.
Аня отправила Николаю Петровичу все фото и видео с короткой припиской: «Добрый день. Нужно оценить масштаб катастрофы и возможность все это исправить. Адрес такой-то. Можете подъехать в течение часа?»
Ответ пришел через пять минут: «Буду через сорок минут. Это не ремонт, это снос».
Аня села на единственный уцелевший стул в углу и стала ждать. Вадик продолжал грохотать. Она смотрела на него без злости. С холодным, почти научным интересом. Как на экспонат в кунсткамере. Через полчаса он устал, выключил перфоратор и пошел на кухню «пить чай с котлетами».
Именно в этот момент в дверь позвонили. Вадик, жуя на ходу, пошел открывать. На пороге стоял крепкий, внушительного вида мужчина в чистой спецовке. За его спиной маячили еще двое рабочих.
— Вызывали? — басом спросил прораб, оглядывая прихожую.
Вадик удивленно посмотрел на него, потом на Аню.
— Это кто?
— Это специалисты, — спокойно сказала Аня, поднимаясь со стула. — Они пришли помочь тебе с ремонтом.
Прораб Николай Петрович вошел в комнату, и его лицо выразило крайнюю степень брезгливости. Он прошелся по комнате, постучал по стене, покачал головой.
— Ну, что сказать, — вынес он вердикт, обращаясь к Ане, как к единственному адекватному человеку. — Стену эту сносить надо полностью, она уже пошла трещинами. Арматуру повредили, это надо усиливать. Проводка, я так понимаю, под напряжением? — он кивнул на искрящий провод, торчащий из стены.
Вадик что-то промычал с набитым ртом.
— Понятно, — вздохнул прораб. — Значит, так. Полный демонтаж всего, что тут этот… умелец натворил. Вывоз мусора. Новая стяжка, выравнивание стен, полная замена электрики. Это если по-минимуму. По деньгам…
Он достал планшет и начал быстро что-то считать. Вадик смотрел на него выпученными глазами.
— Эй, я вас не звал! — наконец выдавил он. — У меня свой ремонт! Мне помощь не нужна!
— Тебе, парень, не помощь нужна, а полная переделка, пока ты дом не обрушил, — беззлобно ответил прораб. — Я бы на месте соседей снизу уже бы МЧС вызывал.
Он повернулся к Ане и назвал сумму. Сумма была внушительной, примерно равной трем месячным зарплатам Олега, если бы у того была стабильная работа.
Аня кивнула.
— Хорошо. Когда можете начать?
— Можем прямо сейчас начать демонтаж, — ответил Николай Петрович. — Ребята у меня свободны. Договор, предоплата 50%, и поехали.
— Договор у вас с собой? — деловито спросила Аня.
— Всегда с собой, — кивнул прораб.
У Вадика отвисла челюсть.
— Какой договор? Какая предоплата? Ты что творишь?! Это моя квартира!
— Вот именно, — Аня повернулась к нему. Ее взгляд был холодным как сталь. — Это твоя квартира. И ты чуть не разрушил ее. А теперь сиди и смотри, как работают профессионалы.
Она достала из кошелька банковскую карту.
— У вас есть терминал?
— Конечно, — прораб протянул ей терминал.
В этот момент у Ани зазвонил телефон. Это была Марина. Аня включила громкую связь.
— Ну что, Анечка, помогаешь братику? — раздался издевательский голос золовки. — Небось, уже все обои ободрала? Смотри, не перетрудись там, работница наша!
Аня поднесла телефон к прорабу, который как раз распечатывал чек после оплаты.
— Николай Петрович, скажите, пожалуйста, какой у нас первый этап работ?
— Полный демонтаж незаконной перепланировки с вывозом строительного мусора. Стоимость этапа согласно смете, — отчеканил прораб.
В трубке на том конце повисла мертвая тишина.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Для всех остальных 2 часть откроется завтра на Деньгах и Судьбах, чтобы не пропустить, нажмите ПОДПИСАТЬСЯ 🥰😊