— Рома здесь? — голос Ивана Михайловича дрогнул, когда он отложил лопатку для помешивания картошки и прислушался к звукам в прихожей.
На пороге его встретила Вера Павловна — классный руководитель внука. Женщина выглядела решительно настроенной.
— Добрый день, Иван Михайлович. Простите, что без предупреждения, но мне нужно поговорить о Роме.
Старик растерянно оглянулся на кухню, где на плите жарилась картошка для внука.
— О чём разговаривать-то? Всё у нас хорошо. Рома утром в школу ушёл, я его жду с минуты на минуту.
Учительница сложила руки на груди:
— Роман не появляется в школе уже четвёртый день. Одноклассники сказали, что он заболел, но я решила проверить сама. Иван Михайлович, мальчику десять лет, а он уже научился врать и пропускать занятия. Если вы не можете справиться с воспитанием, придётся подключать службу опеки. Ребёнок способный, но совершенно неуправляемый. По математике у него...
— Ой! У вас что-то горит на кухне! — перебила саму себя Вера Павловна, принюхиваясь.
— Чёрт, картошка! — Иван поспешил на кухню, где содержимое сковороды действительно начало подгорать и дымиться.
Он надеялся, что за эти пару минут учительница уйдёт, но когда вернулся в прихожую, женщина стояла там же, явно не собираясь отступать.
— Вера Павловна, — устало начал Иван, — понимаю, что виноват. Наверное, слишком много спускаю ему. Но ведь у паренька никого нет, кроме меня. Ни матери, ни отца. Вы же в курсе, какая у него история.
— Жалость — плохой помощник в воспитании, — отрезала учительница. — Я всё понимаю про семейную трагедию. Но если с ребёнком что-то случится, отвечать будете не только вы, но и школа. Система устроена так, что спрос со всех одинаковый. Если не справляетесь, может, стоит подумать о специализированном учреждении, где Романом займутся профессионалы?
— Вы про детдом, что ли? — Иван нахмурился. — При живом дедушке? Как вам не стыдно такое говорить?
— Я просто делаю свою работу, — повысила голос Вера Павловна. — Лучше займитесь дочерью, раз такая принципиальная. Тоже ведь одна её растите, — огрызнулся старик.
— Моя Люся — отличница и гордость школы, — вспыхнула учительница. — Она мне за все годы ни одной проблемы не создала. А к вам я больше приходить не намерена. Пусть директор вызывает вас в школу. Может, тогда возьмётесь за ум вместе со своим внуком.
После её ухода Иван опустился на стул возле окна и тяжело вздохнул. Что он, старый дурак, может сделать с этим шустрым мальчишкой, который живёт по своим правилам?
*
Василий, сын Ивана, после армии остался в городе. Там познакомился с Мариной — яркой девушкой, работавшей официанткой в кафе. Они быстро съехались, а через полгода сыграли свадьбу. Василий устроился в пожарную часть, Марине предложили место в дорогом ресторане. Мужу это категорически не нравилось.
— Понимаешь, что ты теперь замужем? — хмурился он.
— И что из этого? Мне теперь сидеть дома взаперти? Или ты считаешь всех официанток легкомысленными?
— Не хочу, чтобы ты крутилась перед богатыми клиентами.
— Вася!
— Всё сказал.
— Я тоже! Если не доверяешь — давай сразу разведёмся. Моя работа ничем не хуже и не лучше любой другой. В ресторан ходят серьёзные люди: обсуждают дела, отдыхают, ужинают. Там не бывает случайных посетителей. Все культурные и цивилизованные. Не переживай зря.
Но Василий продолжал переживать и при любой возможности встречал жену после смены.
Жили обычно: летом выбирались к морю или на природу, зимними вечерами собирались с друзьями. Всё рухнуло в одночасье, когда Василий во время пожара получил тяжелейшие травмы. Врачи спасли ему жизнь, но к полноценной жизни он вернуться не смог — навсегда оказался прикован к постели. Марина была на четвёртом месяце беременности и сразу обратилась в больницу с просьбой об аборте. Ей отказали из-за срока.
— Вы не понимаете! — кричала она. — У меня теперь муж-инвалид на руках! Куда мне ещё ребёнка? Как я буду за ним ухаживать с огромным животом?
— А вы подумали, что это единственный шанс вашего мужа стать отцом? — спокойно ответила пожилая медсестра. — У вас ведь других детей нет?
— Нет! Ну и что? Я теперь обязана тянуть на себе всех? Я не справлюсь!
— Каждому его крест кажется самым тяжёлым, — вздохнула женщина. — Идите домой, милая. Однажды вы скажете нам спасибо за то, что мы не дали совершить страшную ошибку.
Марина оказалась не из тех, кто способен на жертвы. Всё своё недовольство она выплёскивала на беспомощного мужа.
— Как мы теперь жить будем? На твою пенсию по инвалидности? — орала она. — Или на детское пособие, когда я рожу? Великолепно! Просто шикарно! Зачем я только согласилась оставить этого ребёнка? Я два года не смогу работать! Понимаешь, что это значит?
— Марина, я не виноват, что так вышло. Зато я спас ту старушку. Коля, мой напарник, звонил — сказал, что с ней всё хорошо. А меня к награде представили.
— Да, вот твою награду мы теперь и будем есть! Вместо нормальной еды! Зачем тебе понадобилась та бабка? Ей всё равно скоро помирать. А теперь ты лежишь как овощ!
Василий угасал на глазах. Он потерял интерес к жизни, и только когда родился Рома, в его сердце снова появилась радость.
Марина стала совсем невыносимой. Часто забывала покормить мужа, не давала ему лекарства вовремя, почти не обращала внимания на плачущего младенца. По вечерам уходила гулять и возвращалась за полночь.
Когда Иван с женой Людмилой приехали навестить сына и внука, они ужаснулись увиденному. Марины, как обычно, не было дома, но Иван сказал, что это даже к лучшему — слишком зол был на неё. Не откладывая, он организовал переезд сына в родительский дом. Внука тоже забрали. Василий не возражал — давно понял, что для жены он и сын лишь обуза.
— Ничего, Васенька, — успокаивала его мать. — Теперь я сама за тобой буду ухаживать. Посмотри, ты же кожа да кости. Так не поправишься. А Ромочку козьим молоком отпоим — будет бегать, как маленький козлёнок. Совсем как ты в детстве.
Роме было два года, когда не стало Василия. Предательство жены он перенёс тяжелее болезни. Несмотря на хороший уход и заботу родителей, однажды ночью его сердце остановилось.
Марина приехала на похороны, устроила скандал, обвинила Ивана и Людмилу в случившемся и уехала, забрав Рому. Это стало ещё одним ударом для Людмилы.
— Не надо было отдавать ей Ромочку, — плакала она на плече мужа. — Теперь мы его совсем не увидим. Знаешь ведь, какой у неё характер.
— А как мы можем не отдать? — вздыхал Иван. — Она ведь ему мать. Родительских прав её никто не лишал.
— Ой, Ваня, Ваня... Бедный наш Васенька, бедный Ромочка! — рыдала Людмила, пряча лицо в ладонях.
Иван пытался утешить жену, но разве можно излечить материнское горе?
На сороковой день после похорон Людмила сходила в церковь на службу, пришла домой и прилегла отдохнуть. Иван, встревоженный долгим сном, подошёл проверить, как она себя чувствует, но Люда ответить уже не могла. Она ушла вслед за любимым единственным сыном, оставив мужа одного.
*
Прошло шесть лет. Всё это время Иван навещал внука — приходил в детский сад, потом в школу. Марина не разрешала им видеться дома. Сколько раз Иван пытался поговорить с ней по-человечески — всё бесполезно.
— Не ваш это внук! Не ваш! — крикнула она однажды ему в лицо. — И Василий ему не отец! Всё? Довольны? Оставьте нас в покое!
Иван только усмехнулся в ответ. Рома был копией сына — сомневаться в родстве даже не приходилось.
— Что же ты за человек такой? — сказал он Марине. — Мужа не пожалела, сына не жалеешь, живёшь и ядом дышишь на всех. Неужели нельзя по-хорошему? Я бы помог воспитывать мальчишку.
— Без вас обойдусь, — отмахнулась Марина.
А через месяц возле дома Ивана остановилась машина. Оттуда вышли незнакомые люди, а с ними — Рома. Иван бросился к ним и узнал, что Марина два дня назад попала в больницу с перитонитом. Врачи не успели спасти.
— Вы готовы взять мальчика к себе? Или оформляем в учреждение?
Вместо ответа Иван крепко прижал к себе Рому.
*
Марина вообще не занималась воспитанием сына, и он рано привык к самостоятельности. Попав из города в посёлок, мальчик почувствовал себя по-настоящему счастливым. Теперь у него были просторы, река, лес и бескрайнее небо. Часто он выходил из дома и просто шёл за облаками или пытался обогнать ветер. Конечно, Рома любил деда и старался не огорчать, но и от своей свободы отказываться не хотел.
Иван и сердился, и понимал внука. Он когда-то сам был таким же. Отучился на ветеринара, но отказался от городской жизни, приехал в эту глухомань и всю жизнь проработал в местном лесничестве егерем. Теперь, собираясь на обход, брал с собой Рому. Мальчик быстро запоминал особенности местности, внимательно слушал рассказы и пояснения деда и вскоре стал ориентироваться в лесу не хуже самого Ивана.
Старик вздохнул, вспоминая внука, и только собрался выйти во двор посмотреть, не идёт ли он, как в сенях раздались лёгкие шаги мальчика.
— А, явился, обормот! — сердито напустился на внука Иван. — Рома, ты что, хочешь, чтобы тебя у меня забрали?
— Кто? — удивился Рома.
— Вера Павловна приходила. Сказала, что ты школу прогуливаешь. И что если я не умею тебя воспитывать, надо привлекать опеку. Почему в школе не был? С каких пор меня обманываешь? Я, дурень старый, доверяю тебе, думаю, что ты на уроках, а ты где-то шатаешься. Что у тебя с математикой?
— Ничего, всё нормально. Тройка стоит. А по сочинению — пятёрка с минусом.
— Ну, что-что, а сочинять ты всегда умел. Только сейчас не советую этим заниматься. Где пропадал, сорванец?
Вместо ответа Рома схватил деда за руку:
— Пойдём скорее, я лучше покажу!
Иван, ничего не понимая, пошёл за внуком и обомлел, увидев на крыльце бурого медвежонка.
— Да ты с ума сошёл!
— Дед, он ранен. Задняя лапа перебита. Нашёл его в кустах за Вороньим оврагом. Мать, наверное, убили, а он спасся. Я три дня к нему ходил, а потом вижу — ему хуже становится. Вот и принёс сюда.
— Как дотащил-то? — проворчал Иван, поднимая жалобно стонущего зверя и укладывая на верстак. — Ну-ка, посмотрим. Ага, вот пуля навылет прошла, а здесь в лапе застряла. Ну-ка, Ромашка, неси мой тревожный чемоданчик.
Иван сделал медвежонку обезболивающее, достал пулю, обработал раны. Рома тем временем сбегал к соседке за молоком, чтобы накормить малыша.
— Деда, — Рома присел рядом с сытым уснувшим медвежонком и стал тихонько гладить бурую шерсть. — Давай его у себя оставим?
— Да ты что, Ром? Ты хоть знаешь, в какого зверюгу он вырастет? Не прокормим.
— Деда, ну пожалуйста. Я всё-всё для тебя сделаю!
Иван воспользовался моментом:
— Ну ладно. Только дай слово, что будешь слушаться и учиться хорошо. Школу не прогуливать, учителей не доводить. Обещаешь?
— Конечно! — обрадованный мальчик бросился деду на шею и крепко обнял.
Слово своё Рома сдержал. Медвежонок занимал всё его свободное время. Поначалу зверь почти ничего не ел, долго болел и от этого плохо рос. Иван даже думал, что не выживет, но медвежонок постепенно пошёл на поправку и даже стал наступать на больную лапу, хотя и прихрамывая.
— Деда, давай его Хромкой назовём? — предложил Рома, дурачась со своим любимцем.
— Ну да. И будут у меня теперь два озорника, — рассмеялся Иван. — Ромка и Хромка!
*
Прошло много лет. Иван совсем состарился и теперь больше всего любил сидеть в уютной беседке, которую обустроил внук, попивать горячий травяной чай и посматривать, как спокойно течёт жизнь в посёлке. Теперь хозяином в доме был Роман, и уже он ухаживал за дедом, сполна возвращая ему любовь, заботу и ласку. Заменил он его и на посту: все в округе знали Романа-егеря, и браконьеры, от греха подальше, обходили его участок стороной.
Одно только заботило старика. Роман уже вошёл в годы, но так и не женился. Когда служил в армии, появилась у него девушка, и вроде всё было серьёзно, но потом она отказалась ехать в посёлок, а он не захотел жить в городе. Так и расстались.
Частенько в беседку к Ивану приходила бывшая учительница Ромы — Вера Павловна. Теперь она была обычной пенсионеркой и любила поболтать со стариком о том о сём. Часто рассказывала про неудавшийся брак дочери Люси.
— О том ли я мечтала, Михалыч? — вздыхала женщина. — Думала, доченька моя для счастья рождена, а вон как вышло. Отучилась на педагога, высшее образование получила, а спуталась с этим мучителем. Нехороший муж у неё, ох какой нехороший. И на неё руку поднимал, и на Антошу. Мальчонке семь лет скоро, смышлёный такой, а замкнулся в себе и молчит. Не улыбнётся даже.
— А почему? — удивился Иван.
— Никому не говорила, а тебе скажу, — тихо заплакала Вера. — Муж Люсю и Антошу бил. Он не хотел, чтобы она рожала, да только Люся не послушала. Время идёт, своего ребёночка хотелось. Люся на развод подала, да только сын у них общий. Быстро развестись не получилось. А Толик, когда узнал, так побил её, что теперь трещина в ребре. Люся заявление написала, ему срок небольшой дали, а она сама пока в больнице. Антошу я к себе забрала и её тоже заберу. Пусть лучше у меня живёт. Жалко мне её. И Антошу очень жалко. Его врачам показывать надо. Вот Люся выпишется, потом и поедем. Ему же в школу поступать, а он ни звука не говорит.
— Плохо дело, — покачал головой Иван.
— Да уж что хорошего, — кивнула Вера и вытерла снова набежавшие слёзы.
А через пару дней поутру прибежала к дому Ивана и Романа и начала изо всех сил колотить в дверь.
— Рома! Ромочка! Помогите! Антоша пропал!
Роман поднял на ноги всех, кого мог, быстро распределил людей по участкам, назначил главных, а сам, взяв несколько человек, направился в лес. Поиски длились уже больше трёх часов, когда Роман остановился и сделал остальным знак замереть. Все прислушались: где-то снова послышался детский смех. Роман пошёл в том направлении и, раздвинув кусты, удивлённо вскрикнул: огромный бурый медведь кувыркался через голову, выполняя перед худеньким мальчиком разные трюки. Ребёнок повернулся к вышедшим на поляну людям и узнал Романа.
— Дядя Рома, смотри, что он умеет! Это дрессированный медведь!
— Хромка! — крикнул Роман, и медведь, рыкнув, бросился к нему.
Друзья принялись обниматься.
— Ах ты, чёрт лохматый! Где пропадал, бродяга? Три месяца тебя не видел! Где мальчишку нашёл?
— Это я его нашёл, — пояснил Антоша. — Мне бабушка пообещала сходить в лес за малиной. Говорила, что соберём ягод и отвезём маме в больницу, чтобы она быстрее выздоровела. Только у бабушки много дел, и я решил сходить сам. Нашёл малину, а в ней медведь. Я испугался и заплакал, а он кувыркаться почему-то стал. И я перестал бояться. Мне всё время было грустно и страшно, я даже разговаривать не хотел. А теперь всё прошло.
— Это я его научил таким трюкам, — сказал Роман. — Это мой Хромка, я его спас, потом он долго жил у нас с дедом, а когда окреп, стали выпускать в лес. Видишь, он запомнил, что маленьких мальчишек надо веселить и развлекать, а не обижать. Но ты в лес больше один не ходи, здесь много и других медведей, не таких добрых, как Хромка. А малину для мамы мы сами нарвём. И отвезём вместе, хочешь?
— Хочу, — кивнул Антоша и доверчиво вложил ладошку в руку Романа.
Вера Павловна бросилась к ним, когда они вышли из леса, и только увидев за ними огромного медведя, испуганно прижала ладони к щекам.
— Не бойся, бабушка, это дяди Ромин Хромка, — весело крикнул ей Антоша. — Теперь они мои друзья, и я больше ничего не боюсь!
Вечером Хромка вдоволь наелся сладостей, которые принесла Вера Павловна, потом, наигравшись во дворе с Антошей, отправился спать в сарай, в котором когда-то жил.
Утром, получив на прощание угощения из рук Ромы, он снова ушёл в лес, а Роман вместе с Антошей отправились в больницу к Люсе.
Через несколько дней они снова приехали туда, но уже чтобы забрать её домой после выписки.
— Даже не знаю, как благодарить за помощь, — сказала Роману Люся.
— Улыбайся и будь счастлива, — попросил Роман. — У тебя вон какой славный сын подрастает.
Люся улыбнулась и прижала мальчика к себе.
Как-то вечером Иван взглянул на внука, который куда-то собирался:
— На свидание, что ли? — по-доброму усмехнулся он.
— Ну какое свидание, дед? — покраснел Роман. — Просто дела.
— Ага, дела, — кивнул старик. — Рассказывала мне Вера про твои дела, после которых Люся не знает, куда цветы ставить, потому что все вазы заняты. И глаза у неё так и светятся от счастья. А её муж, который приехал вернуть жену, после твоих дел обратную дорогу фонарями из-под глаз себе подсвечивал. Хороши дела!
— Очень хороши, очень! — рассмеялся Роман и обнял деда.
*
В день 95-летия Ивана за столом собралась большая семья: внук Рома с женой Люсей, правнук Антоша и его бабушка Вера, а ещё друзья и соседи. Застолье было в разгаре, когда Люся схватилась руками за огромный живот:
— Ой, Рома, кажется, Ванечка тоже хочет поздравить прадедушку!
Все вскочили, началась суета, но Роман всех успокоил и снова усадил за стол:
— Я сам со всем справлюсь. Не переживайте. Отдыхайте, пожалуйста. Веселитесь, не оставляйте моего дедулю и ждите от нас новостей. Ну, деда, самый главный подарок мы тебе всё-таки успеем подарить.
Маленький Ванечка родился быстро и не доставил маме хлопот. Теперь вся семья отмечала день рождения сразу двух Иванов — самого счастливого дедушки на свете и его крошечного правнука, которого впереди ждали только любовь и счастье.