— Даночка, солнышко, открывай! Я приехала!
Голос свекрови за дверью был таким сладким, что у Даны на зубах заскрипело. Тамара Павловна никогда не называла ее «солнышком». Обычно она была «эта твоя», «женушка» или, в особо добрые моменты, просто «Дана», произнесенное с таким выражением, будто речь шла о мебели, которую пора бы сменить.
Дана медленно подошла к двери, бросив взгляд на мужа. Олег, сидевший на диване с ноутбуком, радостно встрепенулся.
— Мама приехала! Отлично! — он вскочил, опережая жену, и распахнул дверь. — Мам, привет! А мы тебя не ждали!
— Сюрприз! — пропела Тамара Павловна, вплывая в прихожую. В руках она держала объемный пакет, источавший запах выпечки. — Решила деток своих проведать, пирожками побаловать. С картошечкой, Олежек, как ты любишь. И Даночке, конечно.
Она протянула пакет Дане, заглядывая ей в глаза с непривычной, почти заискивающей улыбкой. Дана молча приняла подношение. Пакет был теплым. Последний раз свекровь приносила им еду три года назад, на поминки деда Олега. И то это был магазинный рулет.
— Спасибо, Тамара Павловна, — ровно сказала Дана. — Проходите, разувайтесь.
— Да что ты так официально, дочка! Зови меня мамой! — свекровь игриво шлепнула ее по плечу и принялась стаскивать сапоги. — Ой, какой у вас тут уют! Прямо гнездышко!
Дана чуть не поперхнулась. «Гнездышко». Эту их съемную однокомнатную квартиру на окраине города Тамара Павловна обычно именовала не иначе как «конурой» или «скворечником». Она всегда громко сокрушалась, что ее единственный сын, ее сокровище, «ютится в этой дыре с бесперспективной девицей».
Олег, ничего не замечая, суетился вокруг матери.
— Мам, чай будешь? Кофе? Дана, достань чашки, ну что ты стоишь?
Дана прошла на кухню, чувствуя спиной пристальный взгляд свекрови. Она знала, что та оценивает. Не как раньше — с презрением и поиском пыли по углам. Сейчас во взгляде было что-то другое. Что-то изучающее, почти хищное. Как будто оценщик пришел смотреть на вещь, которая внезапно подскочила в цене.
Причина этой внезапной любви была Дане известна. И имя этой причине было — деньги. Ее деньги.
Всего месяц назад Олег, ее добрый, простодушный и ужасно болтливый муж, в телефонном разговоре с матерью похвастался. Он сделал это из лучших побуждений, из гордости за жену, которую его семья годами считала пустым местом. Он просто не подумал о последствиях.
— Мам, ты не представляешь! Дана просто монстр! — кричал он в трубку, сияя от счастья. — Она за прошлый месяц сделала столько, сколько я за год не зарабатываю! Я всегда в нее верил!
Дана, услышав это, похолодела. Она тогда жестом показала ему замолчать, но было поздно. Сумма, шестизначная, круглая и для семьи мужа совершенно фантастическая, сорвалась с его языка и улетела в уши Тамары Павловны. На том конце провода на несколько секунд повисла оглушительная тишина, а потом свекровь пролепетала что-то невнятное и быстро попрощалась.
Дана знала — это затишье перед бурей. Ее «ковыряние в компьютере», как называли ее работу родственники мужа, вдруг обрело для них вес и смысл. Раньше ее фриланс, ее странные проекты по созданию контента для зарубежных платформ, ее работа по ночам — все это было поводом для насмешек.
«Нормальную работу себе найди, — поучала ее Тамара Павловна при каждой встрече. — В офис ходи, с людьми общайся. А то одичаешь со своим интернетом. Олегу нужна нормальная жена, хозяйка, а не это вот…»
«Это вот» теперь зарабатывало больше, чем вся их «нормальная» семья вместе взятая. И вот, первый разведчик прибыл на место. С пирожками.
— Даночка, а что это у тебя за цветочек такой красивый? — щебетала свекровь, усевшись за кухонный стол. — Орхидея? Ой, у меня они никогда не выживают. У тебя, видать, рука легкая. Во всем.
Она сделала многозначительную паузу, отпивая чай.
— И как твои дела на… работе? — осторожно спросила она.
— Спасибо, хорошо, — Дана села напротив.
— Олежек нам рассказывал… про твои успехи. Мы так рады за тебя, доченька! — Тамара Павловна наклонилась вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Мы всегда знали, что ты девочка смышленая, с потенциалом! Просто не все сразу раскрываются.
Дана молча смотрела на нее. Она помнила другие слова. «Ни кожи, ни рожи, ни копейки за душой». «На шею нашему мальчику села». «Институт кое-как закончила и думает, самая умная». Все это говорилось не ей в лицо, конечно. Это доносил ветер в лице золовки Светы или самого Олега, который простодушно пересказывал слова матери, не видя в них ничего обидного. «Мама просто за меня волнуется», — оправдывался он.
— Да, — наконец сказала Дана. — Не все.
Олег принес пирожки на тарелке.
— Угощайтесь! Мамины пирожки — лучшие в мире!
Он с аппетитом откусил кусок и счастливо зажмурился. Он искренне радовался этому внезапному перемирию. Он годами страдал от холодной войны между двумя главными женщинами его жизни и теперь, казалось, верил, что лед тронулся. Он не понимал, что лед просто треснул под тяжестью их алчности.
Тамара Павловна пробыла у них часа два. За это время она успела похвалить шторы («такой вкус у тебя, Даночка!»), новую микроволновку («сразу видно, хозяюшка!») и даже коврик в прихожей. Она ни разу не упомянула деньги напрямую, но вся ее речь была пронизана намеками. Она жаловалась на дорогие лекарства для отца, на то, что у Светы «дела в бизнесе не очень», на протекающую крышу на даче. Это была артподготовка.
Когда она ушла, оставив после себя шлейф приторных духов и гору пирожков, Олег обнял Дану со спины.
— Ну вот видишь! А ты переживала! Мама просто увидела, какая ты у меня молодец, и растаяла! Я же говорил, она у меня хорошая, просто характер сложный.
Дана не ответила. Она просто смотрела в окно, на удаляющуюся коренастую фигуру свекрови. Разведка закончилась. Скоро начнется основное наступление.
И оно началось. На следующий день позвонила Света, младшая сестра Олега. Раньше их общение сводилось к коротким поздравлениям с днем рождения в мессенджере.
— Дануль, приветик! — защебетала трубка. — Слушай, сто лет не виделись! Как ты? Я тут подумала, может, посидим где-нибудь? По-девичьи, поболтаем? Ты же теперь у нас бизнес-леди, может, посоветуешь мне что-нибудь?
Дана вежливо отказалась, сославшись на занятость. Света не обиделась, нет. Она понимающе сказала: «Конечно-конечно, дела! Я все понимаю! Ну, может, на выходных? Мы тут с родителями думали собраться все вместе. Папа шашлык сделает. Приезжайте обязательно! Мама так тебя ждет!»
Приглашение на семейный шашлык было равносильно вызову на ковер. Дана это прекрасно понимала. Они не собирались вместе просто так уже больше года, с тех пор как Дана отказалась ехать на дачу «помогать с картошкой», потому что у нее горел проект. Тогда на нее вылили ушат грязи. Ее назвали бездельницей и эгоисткой, которая «не уважает старших и семейные традиции».
— Они хотят собраться в субботу, — сказала Дана мужу вечером. — У твоего отца.
— О, супер! — обрадовался Олег. — Отлично, съездим, отдохнем! Папа давно шашлык обещал.
— Олег, ты правда не понимаешь, зачем это все?
— В смысле? — он непонимающе захлопал глазами. — Ну, просто собраться семьей. Мама вот приезжала, отношения налаживаются…
— Отношения налаживаются, потому что ты разболтал им про мои доходы. Они думают, что у нас теперь куры денег не клюют. И они хотят часть этих денег.
Олег нахмурился.
— Ну почему ты сразу так думаешь? Это моя семья, Дана. Они не такие. Да, мама бывает резкой, но она не злая. И никто у тебя ничего просить не будет. Может, они просто искренне за тебя порадовались?
Дана горько усмехнулась. Искренне. Она посмотрела на своего мужа, такого взрослого и такого наивного. Он любил ее, она это знала. Но он так же отчаянно любил свою семью и всю жизнь пытался усидеть на двух стульях, примирить непримиримое. Он просто закрывал глаза на то, как они к ней относились, потому что признать это — значило бы вступить с ними в конфликт. А Олег конфликтов не выносил.
— Хорошо, — сказала она. — Поедем. Посмотрим, насколько они искренние.
В субботу они приехали в родительский дом Олега. Это был старый, но добротный дом в пригороде, который отец Олега, Николай Петрович, построил еще в девяностые. Во дворе уже дымился мангал, и сам Николай Петрович, грузный мужчина с вечно недовольным лицом, священнодействовал над мясом.
— А, приехали, — буркнул он вместо приветствия, не отрываясь от шампуров. Раньше он Дану просто игнорировал.
Зато Тамара Павловна и Света бросились к ним так, будто не видели сто лет.
— Даночка! Олежек! Проходите скорее! — свекровь обняла Дану, и та снова ощутила этот приторный запах духов. — Как доехали? Мы тут уже все приготовили!
Стол на веранде действительно ломился от еды. Несколько видов салатов, нарезки, соленья. Такого изобилия Дана не видела здесь никогда. Обычно все было скромно, по-домашнему. Сегодня был банкет. И Дана знала, в чью честь.
Ее усадили на самое почетное место, рядом с главой семьи. Олег сел по другую руку от отца. Тамара Павловна и Света порхали вокруг, подкладывая Дане в тарелку лучшие куски.
— Даночка, попробуй этот салатик! Мой фирменный! — ворковала свекровь.
— Дана, тебе вина налить? Красного? Белого? — вторила ей Света.
Дана ела мало, наблюдая за этим театром. Олег, наоборот, расслабился и с удовольствием поддерживал светскую беседу. Он рассказывал о своей работе, о планах на отпуск. Он был счастлив.
После третьей рюмки Николай Петрович наконец счел возможным обратить свое внимание на невестку.
— Ну что, Дана, — он посмотрел на нее тяжелым взглядом. — Слышал я, дела у тебя в гору пошли. Бизнес свой, значит.
Слово «бизнес» он произнес с иронией, но во взгляде читался неподдельный интерес.
— Не совсем бизнес, — спокойно ответила Дана. — Я работаю на себя.
— Ну-ну, — хмыкнул он. — Главное, чтоб доход приносило. А то сейчас время такое… нестабильное. Вон, у Светки нашей… — он махнул рукой в сторону дочери, — одни убытки. А ведь идея была хорошая.
Света тут же подхватила.
— Ой, пап, не начинай! Просто конкуренция большая. Я же салон красоты открыла, думала, пойдет. А там вложения нужны, на раскрутку, на оборудование новое… А где их взять? Кредит брать — так проценты бешеные.
Она посмотрела на Дану с тоскливой надеждой. Началось.
— Да, с бизнесом сейчас непросто, — со знанием дела вставила Тамара Павловна. — Тут нужен ум, хватка. И, конечно, стартовый капитал. Вот у Даны, видимо, все это есть. Она молодец, смогла раскрутиться. Правда, Даночка?
Дана почувствовала, как кольцо сжимается. Они обложили ее со всех сторон. Олег напряженно молчал, вперившись взглядом в свою тарелку. Он начинал понимать.
— Для любого дела нужны вложения, — философски заметил Николай Петрович, наливая себе еще одну рюмку. — И самые лучшие вложения — это вложения в семью. Потому что семья — это единственное, что у нас есть. Это опора. Сегодня ты помог, завтра тебе помогут. Так ведь?
Он посмотрел прямо на Дану. Это был уже не вопрос. Это было утверждение.
Дана молчала. Она дала им высказаться. Она ждала, когда они перейдут от намеков к прямому тексту.
Пауза затянулась. Света ерзала на стуле. Тамара Павловна сверлила Дану выжидающим взглядом. Олег, казалось, перестал дышать.
Наконец, свекровь не выдержала.
— Даночка, мы тут посоветовались… Мы же семья, — она снова использовала это слово, как заклинание. — У Светы сейчас сложный период. Ей для бизнеса нужна поддержка. Небольшая. Чтобы на ноги встать. А потом она все вернет, конечно. С процентами! Она же не чужой человек.
— Сколько? — тихо спросила Дана.
Света встрепенулась. Ее глаза заблестели.
— Ну… — она замялась, посмотрев на мать. — Чтобы и долги отдать, и оборудование новое купить, и на аренду на полгода вперед… Миллиона три.
Сумма прозвучала, и в наступившей тишине было слышно, как жужжит муха. Три миллиона. Для них это были огромные деньги. Дана знала, что годовой доход всей их семьи едва дотягивал до этой цифры. Она также знала, что никакой «бизнес» Светы этих денег не стоил. Ее «салон красоты» был крошечной комнаткой на цокольном этаже, где она сама делала маникюр подружкам. И никаких долгов там не было, просто хотелось «развернуться». Купить новую машину, съездить в отпуск, пожить красиво. За ее, Данин, счет.
— Это очень серьезное вложение в семью, — с нажимом сказал Николай Петрович. — Мы бы к чужим людям с таким не пошли. Только к своим. Мы верим в тебя, Дана. Видим, что ты человек дела. Ты ведь поможешь сестре? Не оставишь в беде?
Они все смотрели на нее. Отец — с суровым ожиданием. Мать — с заискивающей, но требовательной улыбкой. Сестра — с жадной надеждой. И муж… Муж смотрел с мольбой. «Пожалуйста, согласись, — кричали его глаза. — Не создавай конфликт. Будь хорошей. Сделай их счастливыми».
Дана медленно обвела их всех взглядом. Она видела их насквозь. Всю их фальшь, всю их алчность, все их лицемерие. Она вспомнила все. Каждый косой взгляд, каждое обидное слово, каждый унизительный намек. Вспомнила, как плакала по ночам после их «семейных» ужинов. Как Олег уговаривал ее «не обращать внимания». Как она чувствовала себя чужой, никчемной, лишней в этой «семье».
А теперь она им нужна. Теперь она — «Даночка», «доченька», «человек дела». Потому что у нее появились деньги. Они не изменились. Они просто сменили тактику. Они не полюбили ее. Они полюбили ее кошелек.
Она сделала глоток остывшего чая. Внутри у нее все было холодным и твердым, как сталь. Больше никакой боли. Никаких слез. Только холодная, ясная ярость.
— Хорошо, — сказала она тихо, и по веранде пронесся вздох облегчения. Света чуть не подпрыгнула на стуле. Тамара Павловна победно улыбнулась. Олег благодарно посмотрел на жену.
Дана подняла глаза и посмотрела прямо на свекровь. Ее голос прозвучал ровно и безжалостно.
— Я дам вам эти деньги. И даже больше. Но есть одно условие.
— Какое, доченька? Все, что скажешь! — просияла Тамара Павловна.
Дана выдержала паузу, наслаждаясь моментом. Она видела, как напряглись их лица в ожидании. Они, наверное, думали, что она попросит долю в «бизнесе» Светы или официальную расписку. Как все примитивно.
— Вы, Тамара Павловна, — медленно и отчетливо произнесла Дана, — прямо сейчас, здесь, при всех, встанете на колени и попросите у меня прощения. За каждое унижение. За каждое оскорбление. За все пять лет, что я замужем за вашим сыном.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Для всех остальных 2 часть откроется завтра на Деньгах и Судьбах, чтобы не пропустить, нажмите ПОДПИСАТЬСЯ 🥰😊