Вот он, идеальный хэллоуинский хоррор для бывших жён. Сценарий такой: вы только что подали на развод, и вместо тыквы у вас грусть, гнев и коты. Назовём это «Тыквенный спас».
Итак, праздник 40-летней разведенки. Бу! Страшно? Да. Нет. Не очень.
Главный символ вечера — не тыква, а кот Лаки. Чёрный, как сама ночь Хеллоуина. Он был извлечён из пасти собаки после моего возвращения из Сеула с формулировкой «ну он же тёплый и шевелится!». Теперь этот пушистый оборотень, обитавший в моей студии и мурлыкавший на моих коленях, живёт в деревне у дедушки.
Пока я пытаюсь понять, что чувствую. А чувствую я как будто десятки свечей горят внутри меня. Реальные свечи я зажгла и поставила на стол. И свежекупленные мандарины. Их запах. Они тут как символ незыблемости: какой бы ни была жизнь, она дарит нам мандарины.
Дома хорошо: тепло и уютно. Минус один кастрюлечник. Так в противовес тарелочницам называется мужчина, живущий за счëт женщины.
С дочерью смотрим лекцию про Южную Корею и планируем поездку туда. Умная колонка подыгрывает нам каким-то К-попом. Я слушаю про Сеул и думаю, что мой личный Сеул — вот она, эта кровать с матрасом.
Где серая кошка Маруся, приняв облик бездушной грелки, прилепилась ко мне с одной стороны. А с другой — трётся Рыжик, словно пытается стереть с меня следы грусти, как обдирает обои со стены в коридоре.
На столе — сок манго и нехитрый ужин на двоих. Для меня и для той, ради кого я теперь живу. Мы с дочкой справимся. Я не знаю, как и не знаю, где найдём на это силы. Я просто верю. Потому что если чёрный котёнок, побывавший в пасти у собаки, может так сладко мурлыкать в деревне в корзинке у деда… то и у нас всё будет хорошо.
Может, я напишу сегодня какой-то хоррор про чью-то отрезанную ногу, посмотрю дораму или нарисую кота.... Это будет мой личный праздник. Мой тыквенный спас. Тыква спаслась. И мы спаслись. И это главное.