— А почему вы на дачу перестали наведываться? – спросила свекровь как ни в чем не бывало.
Лена замерла с телефоном у уха, глядя в пустоту кухонного окна. Вопрос прозвучал так обыденно, будто Тамара Петровна интересовалась погодой или спрашивала, будут ли они к ужину. В ее голосе не было ни капли упрека, ни намека на неловкость. Лишь чистое, незамутненное любопытство, от которого у Лены по спине пробежал холодок. Три месяца. Три месяца они не ступали на ту землю, не дышали тем воздухом, пропитанным хвоей и лицемерием. И вот, пожалуйста. Как будто этих трех месяцев молчания, обиды и звенящего напряжения не существовало.
— Заняты были, Тамара Петровна, — ответила Лена ровным, почти бесцветным голосом, который она долго тренировала именно для таких разговоров. Главное — не дать ей повода. Не дать зацепиться за живую эмоцию, чтобы потом не вывернуть ее наизнанку и не сделать виноватой.
— Заняты? — в голосе свекрови проскользнуло легкое, почти ласковое недоумение. — Да чем же вы так заняты, детоньки? Работаете все? Так отдыхать-то надо. Отец вон весь извелся. Говорит, что ж Андрей, совсем про нас забыл. Грядки не копаны, теплица не накрыта. Мы же для вас стараемся.
Лена прикрыла глаза. Вот оно. Началось. Мягкое вступление про заботу, плавный переход к упрекам, замаскированным под отеческую печаль. Классика. За десять лет брака она выучила все ходы этой нехитрой пьесы.
— У Андрея проект большой на работе. Очень устает, — продолжала Лена свою партию в этой игре. Партию глухой обороны.
— Проект, — с сомнением протянула Тамара Петровна. — Проекты у него всегда. А родители одни. И дача одна. Земля-то ждет. Картошку сажать пора, вы же свою любите, не магазинную. Я вот уже и семена приготовила. Думала, приедете на выходные, поможете.
Лена молчала. Она представила эту картину: Андрей, ее Андрей, который последнюю неделю спал по четыре часа в сутки, чтобы сдать тот самый проект, по колено в грязи копает грядки под чутким руководством тестя. А она в это время, конечно же, должна отмывать дачный домик после зимы, потому что «ты же женщина, у тебя это лучше получится». И все это под неусыпным контролем Тамары Петровны, которая будет ходить следом и раздавать ценные указания, периодически вздыхая о том, как тяжело им, старикам, все это тянуть на себе. Для них же, неблагодарных.
— Я передам Андрею, — наконец сказала Лена, понимая, что разговор заходит в тупик, которого она так хотела избежать.
— Передай, милая, передай. А то что ж вы как неродные. Зоя вот с семьей каждые выходные у нас. И помогают, и внуки на воздухе. А от вас ни слуху ни духу. Нехорошо это, Леночка. Семья — это главное.
Имя «Зоя» прозвучало как выстрел. Зоя. Сестра Тамары Петровны. Причина, по которой нога Лены больше никогда не ступит на порог той дачи. Лена сжала телефон так, что побелели костяшки.
— Мы помним про семью, Тамара Петровна. Всего доброго.
Она нажала на отбой, не дожидаясь ответа. Руки мелко дрожали. Она подошла к раковине и плеснула в лицо холодной водой. «Семья — это главное». Какая издевка. Именно после того, как она увидела истинное лицо этой «семьи», слово «дача» стало для нее синонимом унижения.
Вечером вернулся Андрей. Уставший, вымотанный, но довольный. Проект сдал. Он бросил сумку в коридоре, подошел к Лене, обнял ее со спины и уткнулся носом в волосы.
— Все. Теперь можно выдохнуть. Хоть на пару дней. Как насчет того, чтобы в субботу просто лежать и смотреть сериалы?
Лена развернулась в его объятиях и посмотрела ему в глаза.
— Звонила твоя мама.
Улыбка медленно сползла с лица Андрея. Он вздохнул, и в этом вздохе была вся усталость мира.
— И что?
— Спрашивала, почему мы на дачу не ездим.
Андрей отстранился, прошел на кухню, налил себе стакан воды. Выпил залпом.
— И что ты сказала?
— Что ты занят. Что у тебя проект.
— Правильно, — кивнул он. — Не нужно было вообще в подробности вдаваться.
— Она сказала, что пора сажать картошку. Что отец извелся. И что Зоя с семьей там каждые выходные.
Андрей поморщился, будто съел лимон.
— Естественно. Где же им еще быть? Бесплатный загородный отдых с полным пансионом.
Он сел за стол и потер виски. Лена села напротив. Молчание было тяжелым, наполненным невысказанными воспоминаниями о последнем их визите на дачу в конце января. Это были длинные выходные, которые должны были стать приятным зимним отдыхом. Они с Андреем вложили в эту дачу не только душу, но и вполне ощутимые деньги. Старый дом, доставшийся отцу Андрея по наследству, был крепким, но совершенно некомфортным. Туалет на улице, вода из колонки, старая печка, которая дымила и ела дрова с чудовищной скоростью.
За последние три года они с Андреем медленно, но верно превращали этот пережиток прошлого в современное жилье. Андрей, сам инженер, спроектировал и провел в дом воду. Они пробурили скважину. Лена настояла на септике, чтобы в доме наконец появился нормальный санузел. Она сама выбирала плитку, душевую кабину, унитаз. Это был ее маленький проект, ее гордость. Они утеплили веранду, превратив ее в светлую кухню-столовую. Купили новую мебель, бытовую технику: холодильник, посудомойку, стиральную машину. Все это стоило как подержанный автомобиль. Родители Андрея не возражали, но и не участвовали. Отец лишь пожимал плечами: «Делайте, раз деньги есть». А Тамара Петровна загадочно улыбалась: «Для себя же стараетесь, вам же тут жить».
Им нравилось думать, что они строят свое родовое гнездо. Место, куда можно будет привозить детей. Место, где можно будет собираться большой семьей. Эта иллюзия рухнула в один день. В тот самый январский уик-энд.
Они приехали в пятницу вечером и обнаружили, что в доме гости. Сестра Тамары Петровны Зоя, ее муж, двое их взрослых сыновей с женами. Вся эта орава располагалась так, будто они у себя дома. Их вещи были разбросаны по всем комнатам. На новой кухне царил хаос. Гора немытой посуды в раковине, хотя рядом стояла абсолютно новая, пустая посудомойка. На светлой обивке дивана, который Лена выбирала с такой любовью, виднелось жирное пятно.
— О, приехали! — радостно встретила их Тамара Петровна. — А мы тут с Зоей решили шашлыков сделать. По-семейному.
Лена тогда промолчала. Андрей тоже. Они молча убрали свои вещи, стараясь не смотреть на этот разгром. Но последней каплей стала стиральная машина. Лена загрузила в нее полотенца и постельное белье, которое они привезли с собой. Нажала на кнопку «старт», но машина не запустилась, а лишь жалобно пискнула и выдала на дисплее ошибку.
Один из Зоиных сыновей, лениво ковыряясь в зубах, бросил через плечо:
— А, эта штука не работает. Мы тут спецовку свою постирать хотели, она покрутила и заглохла. Наверное, бракованная.
Лена посмотрела на Андрея. Он был бледнее стены. Он подошел к машине, открыл люк. Внутри, вместе с остатками грязной воды, лежали какие-то тряпки, пропитанные мазутом, и несколько металлических болтов.
— Что вы в ней стирали? — тихо спросил Андрей.
— Да говорю же, робу рабочую, — беззаботно ответил племянник. — А что такого?
Андрей молча захлопнул дверцу. Он развернулся и пошел к своей матери, которая в этот момент накрывала на стол на веранде. Лена пошла за ним.
— Мама, — голос Андрея был тихим, но в нем звенела сталь. — Что здесь происходит?
— В смысле? — не поняла Тамара Петровна. — Ужинать садимся. Давайте, руки мойте и за стол.
— Я не про ужин. Почему семья Зои пользуется нашими вещами так, будто они им принадлежат? Они сломали стиральную машину. Они испортили диван. Здесь полный бардак.
Тамара Петровна поджала губы. Ее лицо мгновенно приняло скорбное выражение.
— Андрюша, ну что ты такое говоришь? Они же семья. Родные люди. Ну, сломалась машинка, так почините. У вас же деньги есть, не то что у них. Зоечка одна на всех пашет. А мальчишки твои двоюродные братья. Неужели тебе для родни жалко?
— Мне не жалко, мама. Мне непонятно, почему к нашему труду и нашим вещам относятся как к мусору. Мы три года сюда вкладывали все свободное время и деньги. А ты пускаешь сюда людей, которые за один день все это уничтожают. И ты считаешь это нормальным.
— Да что такого они уничтожили? — всплеснула руками Зоя, выходя из комнаты. — Подумаешь, диван испачкали. Химчистку вызовешь. И машинку твою починят. Не обеднеете. Мы вот люди простые, у нас таких дорогих вещей нет, мы и не знаем, как с ними обращаться.
Это было верхом цинизма. Лена не выдержала.
— То есть, если вещь дорогая, ее можно ломать, потому что хозяева купят новую? Отличная логика.
Лицо Тамары Петровны окаменело.
— Леночка, не начинай. Не тебе здесь устанавливать порядки. Это дом моих родителей. И я буду решать, кого сюда пускать, а кого нет. А если тебе что-то не нравится, можешь не приезжать.
Андрей посмотрел на мать долгим, тяжелым взглядом.
— Хорошо, — сказал он очень тихо. — Я тебя услышал. Мы больше не приедем.
Он развернулся, взял Лену за руку и повел к выходу. Они собрали вещи в полной тишине, под осуждающими взглядами всего «семейства», и уехали в ночь, оставив за спиной сломанную технику, испорченную мебель и рухнувшую иллюзию.
— ...Лен? — голос Андрея вернул ее в настоящее. — Ты чего замолчала?
— Вспомнила тот день, — тихо ответила она. — До сих пор не могу поверить, что она это сказала. «Не тебе здесь устанавливать порядки».
— Я тоже, — Андрей протянул руку через стол и накрыл ее ладонь. — Поэтому мы туда и не ездим. И не поедем. Вопрос закрыт.
Но оказалось, что для Тамары Петровны он был более чем открыт. На следующий день началась массированная атака. Сначала позвонил отец. Его голос был виноватым и тихим.
— Сынок, ну вы чего? Мать вся на нервах. Давление подскочило. Приехали бы, поговорили.
— Пап, мы уже поговорили. Мама сама сказала, чтобы мы не приезжали, если нам что-то не нравится. Нам не нравится.
— Так это она сгоряча, — заюлил отец. — Ты же ее знаешь. Она за вас переживает. Говорит, совсем одни, оторвались от семьи.
— Мы не одни, мы друг у друга есть, — отрезал Андрей. — А та «семья», от которой мы оторвались, кажется, прекрасно себя чувствует на нашей бывшей даче.
Отец вздохнул и повесил трубку. Через час пришло сообщение от тети из Саратова. «Андрюшенька, что у вас случилось? Тамара звонила, плакала. Говорит, вы с Леной совсем от рук отбились, стариков не уважаете». Андрей молча показал телефон Лене и удалил сообщение.
Но апогеем стала сама Тамара Петровна. Она сменила тактику. Теперь она звонила Лене.
— Леночка, ну что же ты мужа так настраиваешь? — ее голос был полон слез. — Он же всегда был таким хорошим сыном. А сейчас как подменили. Я же вижу, что это твое влияние. Ты его против родной матери восстанавливаешь.
— Тамара Петровна, я никого не настраиваю. Это было его решение, — пыталась защищаться Лена.
— Да какое его решение! Он бы никогда так со мной не поступил! Это все ты! Городская! Привыкла, чтобы все по-твоему было. А у нас семья, у нас свои устои.
Лена молча слушала этот поток обвинений, чувствуя, как внутри все закипает. Она была виновата во всем: в том, что у Андрея много работы, в том, что они «оторвались от корней», в том, что она «недостаточно уважает старших». Тамара Петровна, казалось, искренне верила в то, что говорила. Она видела себя жертвой, несчастной матерью, у которой злая невестка отняла любимого сына. Она ни на секунду не сомневалась в своей правоте и своей кристальной чистоте.
Эта телефонная война продолжалась неделю. Андрей перестал брать трубку, когда звонили с незнакомых номеров или от родственников. Лена последовала его примеру. Они заперлись в своей квартире, как в осажденной крепости.
А в следующую субботу осада перешла в новую фазу. В дверь позвонили. На пороге стояли Тамара Петровна и Игорь Васильевич. Свекровь держала в руках большую корзину, накрытую полотенцем.
— А мы к вам в гости, — лучезарно улыбнулась она, проходя в квартиру, не дожидаясь приглашения. — Соскучились. Гостинцев вот привезли. С дачи.
Она прошла на кухню и водрузила корзину на стол. В ней были банки с прошлогодними соленьями, пучок увядшего укропа и несколько сморщенных яблок.
— Вот, — с гордостью сказала она. — Все свое, натуральное. Не то что ваша химия из магазина.
Андрей стоял в коридоре, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым.
— Мама, мы не договаривались о встрече.
— А что, к собственному сыну теперь нужно записываться на прием? — обиженно надула губы Тамара Петровна. — Мы просто мимо проезжали, решили заглянуть. Отец вот хотел тебя видеть.
Игорь Васильевич, топтавшийся сзади, виновато кашлянул.
— Здравствуй, сын. Здравствуй, Лена.
— Садитесь, раз уж приехали, — тяжело вздохнул Андрей.
Разговор не клеился. Родители рассказывали дачные новости: что посадили, что вскопали, какие планы на лето. Зоя с семьей, судя по рассказам, уже практически прописалась на даче. Ее сыновья «помогали» Игорю Васильевичу, то есть, появлялись на полчаса с лопатой, делали фото для соцсетей и уходили жарить шашлыки.
Лена молча заваривала чай. Она чувствовала себя лишней на этом празднике лицемерия. Она знала, зачем они пришли. Не за тем, чтобы привезти соленья. А за тем, чтобы продавить свою позицию.
И Тамара Петровна не заставила себя долго ждать.
— Андрюш, так что вы решили насчет дачи? — спросила она, когда Лена поставила на стол чашки. — Лето скоро. Поедете?
— Мама, я тебе уже все сказал. Мы не поедем, — голос Андрея был ровным, но Лена уловила в нем стальные нотки.
— Но почему? — искренне изумилась свекровь. — Из-за какой-то стиральной машины? Господи, мы вам жизнь подарили, а вы из-за железки готовы от семьи отказаться!
— Дело не в железке, мама. Дело в отношении.
— Да в каком отношении? — всплеснула она руками. — Нормальное отношение! Родственное! Зоя — моя сестра. Ее дети — твои двоюродные братья. Что естественно, то не безобразно. Семья должна держаться вместе. Помогать друг другу.
— Помогать — это когда обе стороны что-то делают. А не когда одни вкладывают, а другие рушат. Мы вложили в этот дом почти миллион рублей.
Тамара Петровна фыркнула.
— Ой, миллион! Нашли чем хвастаться. Деньги — это пыль. Сегодня есть, завтра нет. А семья — это навсегда. Да и вообще, что это за подсчеты? Дом-то отцовский. Вы там просто гости. Захотели — улучшили. Спасибо вам, конечно. Но права качать не надо.
Лена замерла с чайником в руке. «Просто гости». Это слово обожгло ее. Гости. Значит, все эти годы, все эти деньги, все эти мечты — это было просто так? Погостили и хватит?
Андрей медленно поднялся. Его лицо стало незнакомым, злым.
— Гости, значит? Хорошо. Раз мы гости, то наш визит окончен. Навсегда. Прошу вас уйти.
— Что? — Тамара Петровна даже привстала. — Ты нас выгоняешь? Родную мать и отца?
— Я прошу вас уйти, — повторил Андрей, глядя в одну точку. — Наш разговор окончен.
Игорь Васильевич встал, дернул жену за рукав.
— Тамара, пойдем. Хватит.
— Я не уйду! — взвизгнула она. — Я имею право быть в доме своего сына!
— У тебя нет сына, — тихо сказал Андрей. — Сын был до того момента, как ты назвала его гостем в доме, который он считал своим.
Впервые в жизни Лена увидела на лице Тамары Петровны растерянность. Кажется, до нее начало что-то доходить. Но лишь на секунду. Потом лицо снова окаменело.
— Ах так! Ну и пожалуйста! Живите тут одни, как сычи! Посмотрим, кто к вам в старости придет стакан воды подать! Неблагодарные!
Она схватила свою сумку и пулей вылетела из квартиры. Игорь Васильевич, бросив на сына виноватый взгляд, поспешил за ней.
Дверь захлопнулась. В квартире повисла оглушительная тишина. Андрей так и стоял посреди кухни, глядя в стену. Лена подошла и осторожно дотронулась до его плеча. Он вздрогнул.
— Все правильно, — тихо сказала она. — Ты все правильно сделал.
Он не ответил. Просто стоял, и плечи его поникли. Лена обняла его. В этот момент она любила его так сильно, как никогда. За эту смелость. За эту решимость защитить их маленькую семью от большой и хищной «родни».
Они долго стояли молча. Потом Андрей вздохнул и сел за стол.
— Гости, — повторил он шепотом. — Надо же...
Телефон на столе завибрировал. Андрей машинально взял его в руки. Пришло сообщение в мессенджере от соседа по даче, дяди Вити, пожилого и спокойного мужчины, с которым у них были хорошие отношения.
Андрей открыл сообщение. Лена стояла рядом и смотрела на экран через его плечо. На экране была фотография. Их кухня на даче. Та самая, которую Лена проектировала. Та, где они пили чай по утрам, глядя в окно на сосны. Только сейчас она выглядела иначе. Часть кухонного гарнитура была демонтирована. Новая индукционная плита валялась на полу. А на месте, где стоял холодильник, зияла дыра в стене.
Под фотографией было сообщение от дяди Вити.
«Андрей, привет. Не знаю, в курсе ли вы, но Тамара Петровна тут ремонт затеяла. Сказала, вы решили все по-старому сделать, без этих ваших новомодных штук. Сказала, все это барахло на Авито продаст».
Лена почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Она посмотрела на лицо Андрея. Оно было белым как мел. Он медленно поднял на нее глаза, и в них была такая бездна боли, ярости и неверия, что у Лены перехватило дыхание. Он снова посмотрел на телефон, увеличил фотографию, будто не мог поверить своим глазам. Его руки начали дрожать. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог произнести ни звука.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Для всех остальных 2 часть откроется завтра на Деньгах и Судьбах, чтобы не пропустить, нажмите ПОДПИСАТЬСЯ 🥰😊