— Вы надумали поселиться в моей квартире без спроса? Я не разрешаю. — Нонна смотрела на родню мужа, и холод в ее голосе мог бы заморозить летний зной.
Но Тамара Павловна, свекровь, кажется, этого холода не замечала. Она поправила цветастый платок на голове и с широкой, натренированной улыбкой шагнула к Нонне, раскинув руки для объятий.
— Нонночка, солнышко, ну что ты как неродная? Мы же семья! Игорек знает, он не против! Встречай гостей!
За ее спиной маячила золовка Марина, с лицом кислым, как прошлогодний лимон. Рядом с ней переминался с ноги на ногу ее двенадцатилетний сын Лешка, с интересом разглядывая Нонну, словно диковинного зверя в зоопарке. У их ног громоздились клетчатые баулы, перевязанные веревками, и пара старых чемоданов, видавших лучшие времена. Весь их вид кричал о переезде, а не о гостевом визите на пару дней.
Нонна не сдвинулась с места, не позволяя им войти в прихожую. Объятия свекрови повисли в воздухе.
— Тамара Павловна, Игорь мне ничего не говорил. И я не понимаю, что значит «поселиться». Вы приехали в гости? Надолго?
— Навсегда! — радостно выпалил Лешка, но тут же получил от матери подзатыльник и умолк, обиженно сопя.
— Ну что ты, Нонночка, как можно? — заворковала свекровь, меняя тактику. — Не навсегда, конечно. Временно. Нам просто некуда идти, войди в положение! Мы свою хрущевку в Загорске продали, вложились в новостройку. А ее сдадут только через годик, может, полтора. Ты же не выгонишь нас на улицу?
Нонна скрестила руки на груди. Положение. Как она любила это слово в исполнении родственников мужа. Войти в их положение всегда означало выйти из своего комфорта, подвинуться, ущемить себя, забыть о своих планах.
— То есть, вы продали квартиру, не имея другого жилья, и решили, что будете жить у меня? Год? Или полтора?
— Ну а где нам еще? — вмешалась Марина, ее тон был уже не просящим, а требовательным. — Мы же родня. Игорек — твой муж, а это его мать и сестра. Он обязан нам помочь. А значит, и ты обязана.
Эта наглость была так беспредельна, что Нонна на мгновение потеряла дар речи. Ее квартира. Ее личное пространство, которое она с такой любовью обустраивала после смерти бабушки. Трехкомнатная «сталинка» с высокими потолками, которую она по крупицам ремонтировала, вкладывая всю зарплату. Ее крепость. И вот теперь эта крепость оказалась в осаде.
— Никто никому ничего не обязан, Марина. Особенно в таком тоне, — отчеканила Нонна. — Моя квартира — это моя квартира. Я не обсуждала с вами возможность вашего проживания здесь. Поэтому ответ — нет.
Тамара Павловна ахнула, схватившись за сердце. Классический прием, отработанный годами.
— Ох, сердечко прихватило… Нонна, да что с тобой? Ты же не зверь! Мы же не чужие люди!
— Именно потому, что не чужие, вы и должны были хотя бы позвонить, — голос Нонны стал стальным. — Предупредить. Спросить. А не ставить перед фактом, притащив весь свой скарб.
— А что бы это изменило? — фыркнула Марина. — Ты бы все равно отказала. Я тебя знаю, ты всегда была жадной. Лишнюю ложку сахара в чай боишься положить.
Нонна молча смотрела на нее. Спорить было бессмысленно. Они искренне не видели ничего дурного в своем поступке. Они считали, что имеют право.
— Я не пущу вас, — тихо, но твердо сказала Нонна. — Звоните Игорю. Пусть он решает вашу проблему. Он ее, видимо, и создал.
Она начала закрывать дверь. Но Марина успела подставить ногу в проем.
— Ах ты!.. — прошипела она. — Ты еще пожалеешь!
Нонна с силой нажала на дверь. Марина взвизгнула и отдернула ногу. Замок щелкнул. Нонна прислонилась спиной к холодной двери, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. За дверью слышались причитания Тамары Павловны и злобное бормотание Марины.
Она прошла в комнату и подошла к окну, выходившему во двор. Нет, они не ушли. Они расположились прямо на лестничной площадке, усевшись на свои баулы. Тамара Павловна демонстративно обмахивалась платком, Марина что-то яростно печатала в телефоне, а Лешка пинал стену. Соседи, выходившие из квартир, с любопытством косились на них, а потом — на дверь Нонны. Прекрасно. Теперь она — монстр, выгнавший на лестницу несчастных родственников.
Нужно было звонить Игорю. Нонна нашла его номер в контактах. Руки слегка дрожали.
— Да, любимая, — ответил он бодрым, ничего не подозревающим голосом.
— Игорь, — начала Нонна, стараясь говорить как можно спокойнее, — твоя мама и сестра сидят у меня под дверью с чемоданами. Они продали квартиру и собираются жить у нас. Год. Или полтора. Ты можешь мне это объяснить?
В трубке на несколько секунд повисла тишина. Такая густая, что, казалось, ее можно потрогать.
— Нонн, ну ты чего… — наконец промямлил он. — Я хотел тебе вечером сказать… Подготовить…
— Подготовить? — переспросила Нонна, и ее голос зазвенел от ярости. — Подготовить меня к тому, что ты за моей спиной решил превратить мою квартиру в общежитие? Ты в своем уме, Игорь?
— Ну не кричи, пожалуйста. Войди в положение, — снова это проклятое «положение». — У них правда сложная ситуация. Мама звонила, плакала. Они же не на улицу пойдут!
— Это их проблемы, Игорь! Взрослые люди должны думать головой, прежде чем продавать единственное жилье! Почему их проблемы должны становиться моими?
— Они не чужие нам люди! — в голосе мужа появились обиженные нотки. — Это моя семья!
— А я, по-твоему, кто? — спросила Нона, чувствуя, как внутри все обрывается. — Я твоя жена. И это мой дом. Мой, Игорь. По документам. Подарок от бабушки. Ты не имел никакого права распоряжаться им и давать пустые обещания.
— Я ничего не обещал! Я просто сказал, что мы что-нибудь придумаем…
— И они придумали. Приехали ко мне. Так вот, слушай сюда. Я их не пустила и не пущу. Ты — глава своей семьи, своей мамы и сестры. Вот и решай их жилищный вопрос. Сними им квартиру, посели в гостинице, отправь обратно в Загорск к друзьям. Мне все равно. Но в моем доме их не будет. Ты меня понял?
Она говорила жестко, отрывисто, вкладывая в каждое слово весь свой гнев и разочарование. Она чувствовала себя преданной. Не родственниками мужа — от них она ничего хорошего и не ждала. А самим Игорем. Ее мужем, который должен был быть на ее стороне.
— Нонна, ты слишком категорична, — вздохнул он. — Они же не навсегда. Поживут немного, мы что-нибудь решим…
— Нет, Игорь. Категорична. И точка. У тебя есть час, чтобы убрать их с моей лестничной клетки. Иначе я вызову полицию.
— Полицию? Ты с ума сошла? На мою мать?
— На посторонних людей, которые ломятся в мою квартиру и нарушают общественный порядок. У тебя час.
Нонна нажала отбой, не дожидаясь ответа. Она бросила телефон на диван и прошлась по комнате. Час. Она дала ему час. Но была почти уверена, что он ничего не сделает. Он будет тянуть время, звонить ей, уговаривать, давить на жалость. Он никогда не умел говорить «нет» своей матери.
Прошел час. Потом второй. За дверью стало тихо. Нонна с опаской подошла к глазку. Лестничная площадка была пуста. Чемоданы исчезли. Неужели Игорь все-таки решил проблему? Неужели в нем проснулась совесть и мужская ответственность?
Нонна почувствовала огромное облегчение. Напряжение, державшее ее все это время, начало отпускать. Она зашла на кухню и налила себе стакан воды. Выпила залпом. Нужно было прийти в себя. День был испорчен, но, кажется, катастрофы удалось избежать.
Она решила принять душ, чтобы смыть с себя всю эту грязь — чужую наглость, липкий страх, горечь предательства. Стоя под теплыми струями воды, она думала о том, что ей предстоит серьезный разговор с Игорем. Очень серьезный. Возможно, самый главный за все пять лет их брака. Так больше продолжаться не могло. Она не позволит ему и его родне ездить на себе.
Выйдя из ванной, она почувствовала себя лучше. Спокойнее. Она завернулась в пушистый халат и пошла в спальню. И замерла на пороге.
На ее кровати, на ее шелковом покрывале, которое она купила в прошлом месяце, сидела Марина и красила ногти ядовито-розовым лаком. Запах ацетона ударил в нос. На прикроватной тумбочке стояла чашка с недопитым чаем, а рядом лежали крошки от печенья.
— О, явилась, — лениво протянула золовка, не отрываясь от своего занятия. — А мы уж думали, ты там утонула. Мама на кухне ужин готовит, а то у тебя в холодильнике мышь повесилась. Игорек скоро приедет, сказал, чтобы мы располагались.
Нонна молчала, переводя взгляд с наглой физиономии Марины на крошки на тумбочке, на ее кровать, на распахнутый шкаф, из которого уже торчали чужие вещи. Они проникли в ее дом. В ее святая святых. Пока она была в душе.
— Как… — только и смогла выдохнуть Нонна. — Как вы вошли?
Марина усмехнулась, сдувая лак с ногтей.
— А у нас ключик есть. Игорек давно еще сделал дубликат для мамы. На всякий случай. Вот, случай и представился.
Ключ. У них был ключ от ее квартиры. Игорек сделал. Для мамы.
Эта информация взорвалась в голове Нонны ослепительной вспышкой. Это было уже не просто предательство. Это был заговор. Спланированная акция по захвату ее территории. И ее муж был в этом заговоре главным действующим лицом.
Из кухни донесся запах жареного лука и голос Тамары Павловны, которая что-то напевала себе под нос. Она уже хозяйничала на ее кухне. В ее кастрюлях.
Нонна почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Слабость в ногах была такой, что ей пришлось опереться о дверной косяк.
— Так что не стой столбом, — продолжила Марина, не замечая состояния Нонны. — Иди разбирай вещи. Твои шмотки я пока в коробку сложила, на балкон выставила. Освободила тебе полочку в шкафу. Не благодари. Все-таки не чужие люди.
Нонна медленно подняла голову. Взгляд ее был пуст. Она смотрела на Марину, но видела не ее. Она видела руины своей жизни. Своего брака. Своего доверия к человеку, которого считала самым близким.
А потом пустота сменилась ледяной, всепоглощающей яростью. Такой сильной, что перехватило дыхание. Она больше не чувствовала ни страха, ни растерянности. Только холодную, звенящую решимость.
Она молча развернулась и пошла в прихожую.
— Ты куда? — крикнула ей в спину Марина. — Игорек сказал ждать его!
Нонна не ответила. Она натянула первые попавшиеся джинсы и футболку, сунула ноги в кроссовки. Схватила с полки свою сумку, проверив, на месте ли ее ключи, телефон и кошелек.
А потом она сделала то, чего от нее не ожидал никто. Она вышла из квартиры и, прежде чем захлопнуть дверь, повернула изнутри защелку на замке. Тот самый «ночной сторож», который можно было открыть снаружи только своим ключом. Но у них его не было. У них был только дубликат от нижнего замка.
Щелчок замка прозвучал как выстрел.
Она услышала удивленный возглас Марины из комнаты, потом топот ног. Дверь дернулась. Раз. Другой.
— Эй! Ты что творишь? Открой! — заорала золовка.
— Нонна! Нонночка, доченька, открой! Что случилось? — запричитала из-за двери Тамара Павловна.
Нонна стояла на лестничной площадке, прислушиваясь к их крикам, и на ее лице медленно появлялась странная, жесткая улыбка. Они хотели поселиться в ее квартире? Хорошо. Пусть селятся. Пусть наслаждаются. Она дарит им эту возможность. Вот только выйти из этой квартиры они теперь не смогут.
Она достала телефон. Нашла в контактах номер «Слесарь дядя Витя». Он менял ей замки после смерти бабушки. Надежный мужик.
— Дядя Витя, здравствуйте. Это Нонна. С улицы Ленина, дом пять. Мне нужно срочно поменять все замки. Да, прямо сейчас. Нет, ключи я не теряла. Ситуация… другая. Да, я доплачу за срочность. Буду ждать вас внизу, у подъезда.
Она спускалась по лестнице, не обращая внимания на крики и удары в дверь ее квартиры. Она чувствовала себя странно опустошенной и одновременно свободной. Она только что заперла в своей квартире родственников мужа и собиралась сменить замки. Что будет дальше? Скандал. Грандиозный скандал. Игорь примчится, будет орать, угрожать. Его мать будет вызывать МЧС, полицию, кого угодно. Но Нонне было уже все равно.
Она вышла на улицу и вдохнула прохладный вечерний воздух. Она осталась без дома. Временно. Но и они теперь в ловушке. В ее ловушке. Игра пошла по ее правилам.
Она села на скамейку у подъезда. Нужно было дождаться слесаря. И продумать следующий шаг. Она посмотрела на свои окна на третьем этаже. В них горел свет. Ее свет. В ее квартире. Где сейчас были чужие, ненавистные ей люди.
И вдруг она поняла. Она не просто сменит замки. Она сделает кое-что еще. Мысль была дикой, сумасшедшей, но такой правильной. Она достала телефон снова. Открыла сайт объявлений.
«Продам. Срочно. Трехкомнатная квартира в сталинском доме. С мебелью. И с людьми». Последние два слова она, конечно, писать не стала. Но именно так она себя сейчас чувствовала. Она продаст ее. Вместе с ними. Пусть новый владелец разбирается с незваными гостями.
Руки дрожали, когда она создавала объявление, прикрепляя старые фотографии комнат. Цена. Какую поставить цену? Она поставила на двадцать процентов ниже рыночной. Для срочности.
И как только она нажала кнопку «Опубликовать», телефон завибрировал. Звонил Игорь.
Нонна смотрела на экран, на фотографию их счастливой пары, сделанную год назад в отпуске. И со всей ясностью поняла, что этого человека больше нет в ее жизни. Она сбросила вызов. Он позвонил снова. Она сбросила опять. И занесла его номер в черный список.
А потом пришло сообщение из мессенджера от неизвестного номера. От Марины.
«Ты пожалеешь. Я сейчас вызову полицию и скажу, что ты насильно удерживаешь нас в заложниках! Тебя посадят, дура!»
Нонна усмехнулась. Заложники, которые сами вломились в чужой дом? Интересно посмотреть, как полиция на это отреагирует. Она даже не стала отвечать.
Вдалеке показался знакомый силуэт дяди Вити с его неизменным ящиком для инструментов.
Но в этот момент ее телефон снова зазвонил. Номер был незнакомый. Она подумала, что это опять кто-то из них, но все же ответила.
— Алло? — устало произнесла она.
— Здравствуйте. Я по объявлению. Насчет квартиры на Ленина. Она еще продается?
Нонна замерла. Прошло не больше десяти минут.
— Да, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Продается.
— А посмотреть можно прямо сейчас? Мы с женой как раз рядом. Очень заинтересовались вашим предложением.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей.