Она была крепостной, почти что его собственностью. Он — невероятно богатым графом, у которого были тысячи таких «душ».
Забудьте про Золушку. Эта история — реальная. Это история Прасковьи Жемчуговой и графа Николая Шереметева.
Блестящая неволя: Дочь кузнеца на сцене
Прасковья (Параша) Ковалёва родилась 20 (31) июля 1768 года в семье крепостного кузнеца Ивана Ковалёва, принадлежавшего графам Шереметевым.
Девочка росла в подмосковном имении Кусково. Ее красота и необыкновенный голос были замечены, и ее определили в графскую театральную школу.
Ее хозяин, граф Николай Петрович Шереметев (1751–1809), был страстным меломаном. Его крепостной театр в Кусково и Останкино не уступал по уровню императорскому.
Он лично занимался воспитанием и обучением своих актрис, и Параша, получившая сценическую фамилию Жемчугова, быстро стала его примой.
Ее звездной ролью стала Элиана в опере «Самнитские браки». Современники писали, что ее голос трогал до слез, а игра была полна неподдельной глубины.
Николай Петрович, человек просвещенный и тонко чувствующий, не мог не заметить не только талант, но и удивительный ум, доброту и благородство юной актрисы.
Их первое чувство, зародившееся за кулисами домашнего театра, было обречено остаться тайной.
Любовь вопреки: Тайна графского сердца
Общество XVIII века не простило бы вельможе брака с крепостной. Их роман развивался долгие годы в тайне. Граф не просто влюбился — он увидел в Прасковье родственную душу.
По воспоминаниям, она была начитана, умна, обладала безупречными манерами и тихим, кротким нравом. Чтобы скрыть связь от посторонних глаз и сплетен, Прасковье пришлось оставить сцену в самом расцвете славы.
Она переехала в Фонтанный дом в Петербурге, но их отношения по-прежнему оставались неофициальными.
Николай Петрович мучился: он желал не просто сделать ее своей фавориткой, а назвать законной женой. Но цена этому — скандал, позор, гнев императорского двора и, возможно, опала.
Решение, которое он нашел, показывает глубину его чувств. Чтобы легализовать брак, граф пошел на хитрость.
Он создал легенду о том, что Прасковья является дворянкой — якобы она происходила из рода польского шляхтича Ковалевского. Этот миф должен был стать формальным основанием для брака.
Брак, которого не должно было быть: Венчание втайне ото всех
Их брак стал тайной и величайшей дерзостью. Венчание состоялось 6 (17) ноября 1801 года в московской церкви Симеона Столпника на Поварской.
Церемония была более чем скромной: свидетелями были лишь самые доверенные люди — архитектор Джакомо Кваренги и ближайшая подруга Прасковьи, актриса Татьяна Шлыкова.
Свет был шокирован. Брак одного из первых богачей страны с бывшей крепостной вызвал волну пересудов и осуждения.
Молодожены поселились в Фонтанном доме, но Прасковья, теперь уже графиня Шереметева, почти не появлялась в свете. Ее силы были уже подорваны болезнью — чахоткой (туберкулезом), которая в то время была неизлечима.
Короткое счастье и разлука
Их законная семейная жизнь длилась всего два года и была омрачена тяжелой болезнью Прасковьи.
Но именно эти годы стали апофеозом их любви. Вопреки всему, они были счастливы. 3 (15) февраля 1803 года Прасковья Ивановна родила сына, которого назвали Дмитрием.
Роды окончательно подорвали ее слабое здоровье. Через три недели, 23 февраля (7 марта) 1803 года, в возрасте всего 34 лет, Прасковья Жемчугова скончалась на руках у безутешного мужа.
Перед смертью, понимая свое положение, она просила Николая Петровича не уходить в вечное горе, а посвятить жизнь благотворительности и воспитанию сына. Ее последние слова были о любви и прощении.
Безутешное наследство: Память, увековеченная в милосердии
Смерть жены сломила графа Шереметева. Он пережил Прасковью всего на шесть лет, но все эти годы посвятил исполнению ее заветов. В память о ней он:
· Основал в Москве Странноприимный дом — грандиозное учреждение для помощи бедным, больным и сиротам. На его строительство он потратил огромные средства.
Ныне в этом здании располагается Научно-исследовательский институт скорой помощи имени Н. В. Склифосовского. Эта «храмина милосердия» стала самым прочным памятником их любви.
· Воспитал сына Дмитрия, который впоследствии стал известным меценатом и дипломатом.
· В своем завещании сыну граф написал пронзительные слова о его матери: «Я питал к ней чувствования самые нежные… я наблюдал в ней ум, соединенный с добротою сердца… сии качества пленили меня и привязали к ней…».
Он похоронил свою «Жемчужину» в Александро-Невской лавре в Санкт-Петербурге, а сам упокоился рядом с ней шесть лет спустя. А их сын, граф Дмитрий Николаевич, стал прямым продолжателем рода и дел своих родителей.