К концу училища я окончательно понял, что не люблю жену. Она, поначалу пытающаяся манипулировать мной, так же как и матерью, скоро поняла, что со мной этот номер не пройдет, и действовала, в основном, делая упор на постель.
Только и это меня уже впечатляло не так, как раньше. Я будто попал в капкан: хотелось домой, к родителям, но там была она…
Однажды отец пришел ко мне на службе. Мы сели около казармы и впервые за долгое время, поговорили откровенно.
Я сознался ему, что давно не люблю Ляльку, и что это была моя ошибка. Отец не сетовал на то, что предупреждал о мезальянсе, он переживал вместе со мной. Сказал, что, наверное, надо разводиться, пока не поздно. Они с матерью постараются обеспечить её жильем, и помогать в отношении ребенка будут – это же их внук.
К новому месту службы я решил ехать без жены, но обозначить свою позицию так и не решился, а пока тянул быка за хвост, понявшая все своим житейским умом, Лялька, сказала, что на пятом месяце беременности… Капкан захлопнулся.
Отец, узнав о новости, жестко сказал, что двоих детей бросать – грех, и придется терпеть!
Вот так, из-за неумения справиться с возрастными гормонами, я попал в жестокую ловушку.
Лялька же всем была довольна. На новом месте мы получили служебную квартиру, она мило обустроила её, дома был порядок, обед сварен, дети чистые и здоровые. Только я вот старался дома бывать как можно реже, ссылаясь на службу. Правда, таскал Ярослава с собой и на стрельбы и в казарму, где ему безумно нравилось, и контактов с сыном не терял. Младшенький же пока был полностью во власти матери, и я ждал, когда тот подрастет.
Когда же бывал дома, наши отношения были как в том анекдоте:
- Вот видите, мне уже с Вами скучно, а Вам со мной не понятно. Словом, говорить не о чем.
Едва младшему, Даниилу, исполнилось два года, деятельная Лялька устроилась в магазин, где вскоре сделала карьеру: стала заведующей отделом.
Мне скучать было некогда, рабочий график был ненормированным, и я не заметил, как к одной проблеме добавилась вторая.
Лялька стала зависать в компании приятельниц, и очень скоро стала попивать.
Дома, по-прежнему, было чисто и аккуратно, на плите стоял обед, а поскольку общение у нас и без того сводилось к минимуму, я заметил это с большим опозданием.
В постели, в которой мы по-прежнему, спали вдвоем, теперь четко закрепился алкогольный запах.
Вернувшись однажды домой, я застал на кухне женский «междусобойчик». Пока я раздевался, услышал много интересного. Женщины разговаривали громко, перебивая друг друга, смеялись. Из кухни валил сигаретный дым.
- Уж, не знаю, девчонки, - говорила моя, что я в своем сосунке нашла. С ним же и поговорить не о чем! У него одни пистолетики – пиф-паф, да жимы от пола на уме. Как начнет качаться – только дым коромыслом! Красаве́ц! Ать-два, салдафон!
Компания заржала, а я только пожал плечами: меня нисколько это не задело, и я лишний раз убедился, что наш брак – мезальянс.
Той же ночью я проснулся и не обнаружил рядом жены. Отправился на кухню и имел честь лицезреть такую картину: как в том анекдоте: жена почивала, лицом в салат.
Я схватил её за шкирку и протащил в ванную, где сунул голову под ледяной душ, не обращая внимания на вопли. Потом растер её лицо и волосы полотенцем, и таким же манером протащил в спальню. Уложил в кровать и укрыл одеялом. А утром разбудил перед уходом и сказал жестко:
- Если будешь так пить – лишу материнства и заберу детей. И чтобы ни одной твоей подружки - собутыльницы в моем доме не было! Поняла???
Она, реально, испугалась и боязливо закивала головой.
Пить, конечно, она не бросила, а моя жизнь превратилась в вечную слежку и бесконечный контроль. Дети, пацаны, теперь были на мне – я контролировал учебу, и таскал их в казарму по вечерам.
Лялька умудрялась и работать, и оставаться хорошей хозяйкой – такой, что ни придерешься, но пить продолжала. Я постоянно искал и находил её «нычки», она на голубом глазу отговаривалась, что это с прошедших времен.
Было страшно за детей. Сыновья росли и уже что-то начали понимать. Бросить я её тоже не мог – знал, что без меня она совсем пропадет, из чувств в этом вопросе преобладало чувство ответственности, и только…
Вскоре у нее обострилась астма. Она и раньше была астматиком, но приступы происходили редко, и не были такими агрессивными, как сейчас. Короче, женщина моей детской мечты постепенно рыла себе яму, сами знаете, куда.
Продолжение следует.
Автор Ирина Сычева.