— Эй, стой!
Василий Исаев выскочил на крыльцо своего отеля как ошпаренный. Сердце колотилось где-то в горле — он ещё не до конца осознавал, что произошло минуту назад в его кабинете.
Женщина в потрепанной куртке обернулась. Лицо одутловатое, взгляд мутный — классика жанра. Таких Вася насмотрелся в детстве. Мать его приятелей из подворотни выглядела точно так же.
— Чего тебе? — огрызнулась она. — Думал, передумал? Так я всё равно пойду в газеты, если денег не дашь!
Исаев стиснул зубы так, что челюсти заболели.
— Убирайся. И больше не появляйся рядом с девочкой, — прохрипел он. — Иначе я тебя по судам затаскаю так, что пожалеешь о дне своего рождения.
Женщина попятилась, что-то невнятно буркнула и поспешила прочь, пошатываясь. Василий смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом. Только тогда разжал кулаки и обнаружил, что ладони влажные от пота.
Господи. Он думал, хуже его собственной матери не бывает. Оказалось — ещё как бывает.
*
Всё началось три недели назад.
Исаев заканчивал партию в бильярд со своим лучшим другом Андреем Макаровым. Они с Макаром дружили с первого класса — вместе прыгали по гаражам, воровали яблоки из чужих садов, а однажды чуть не подорвались на самодельной петарде. Сейчас Андрей работал управляющим в одном из отелей Василия.
— Блин, может прекратим это издевательство? — проворчал Макар, глядя, как Вася уверенно загоняет очередной шар в лузу. — Я уже третью партию подряд проигрываю.
— Тренируйся больше, — усмехнулся Исаев, укладывая кий в подставку. — Виски?
— Давай.
Они устроились в кожаных креслах у панорамного окна. За стеклом расстилался вечерний город — россыпь огней, силуэты небоскрёбов на фоне темнеющего неба. Красиво. Но Василий помнил времена, когда таких видов у него не было. Только облупленные стены коммуналки да грязный двор с разбитыми качелями.
— Знаешь, иногда не верится, что всё это реально, — проговорил Макар, словно прочитав его мысли. — Помнишь, как мы питались одним пакетом чипсов на двоих? А теперь ты владелец сети отелей и казино на берегу моря...
— Не заставляй меня плакать от умиления, — фыркнул Василий, но улыбнулся.
Макар был прав. Путь наверх оказался тернистым. Исаев вырос с пьющей матерью и отчимом-садистом. Дядя Ваня, как велела называть его мать, любил «воспитывать» пасынка ремнём и подзатыльниками. Мать не вмешивалась — похоже, сын раздражал её самим фактом существования.
«Вырастешь — убирайся из моей квартиры», — частенько говорила она.
Вася вырос и ушёл. Поступил в училище, начал работать. А потом умер его биологический отец, о существовании которого он узнал только из письма нотариуса. Старик на смертном одре вспомнил про сына и оставил ему в наследство квартиру и участок земли у моря.
Василий продал квартиру, а на участке построил небольшой отель. Сам. С нуля. Макар помогал чем мог — возил гостей, закупал продукты, даже дрова из леса таскали вместе. Дело пошло. Постояльцам нравилось: чистые номера, русская баня, шашлык на берегу.
Сейчас у Исаева была целая сеть отелей по всей стране. А недавно он добился разрешения на строительство первого легального казино — «Мурены». Стройка обошлась в астрономическую сумму, пришлось дать взяток на сумму, за которую можно было купить небольшой остров. Но оно того стоило. Через неделю — торжественное открытие, на сцену пригласили звёзд эстрады.
Василий был уверен, что проект окупится с лихвой. Всё шло по плану.
До этого вечера.
В дверь постучали. Василий нахмурился — он не ждал никого.
— Войдите.
Кристина, его секретарша, влетела в кабинет с перекошенным от испуга лицом. Длинноногая блондинка обычно производила впечатление невозмутимой статуэтки, но сейчас выглядела так, словно принесла весть о конце света.
— Василий Николаевич! — выдохнула она. — У нас проблема. Серьёзная.
Исаев похолодел. В его бизнесе проблемы случались редко, но метко.
— Говори.
— Вчера одна из горничных упала в обморок прямо на работе. Ударилась головой. Её увезли в больницу, а там выяснилось, что у неё истощение. Она до сих пор без сознания. — Кристина сбивчиво тараторила, нервно теребя край юбки. — Из больницы позвонили её матери, но та трубку не берёт. А теперь звонят сюда и требуют вас. Говорят, что девушка была истощена из-за плохих условий труда.
Макар присвистнул.
— Дело дрянь. Рыжая ведьма на метле уже летит, небось.
Рыжей ведьмой они звали Ольгу Светлакову — журналистку, с которой у Василия когда-то была интрижка. Закончилось всё скверно: Исаев не собирался жениться, Ольга обиделась. С тех пор она копала под него при любой возможности, выискивая скандалы и публикуя разгромные статьи.
— Чёрт, — выругался Василий. — Это катастрофа. Мы полгода работали над имиджем! Я лично давал интервью о том, как забочусь о сотрудниках. И тут на тебе — горничная в больнице с истощением.
— Может, она на диете сидела? — предположил Макар. — Мало ли, девчонки себя изводят ради фигуры.
— Неважно, — отрезал Исаев. — Журналисты всё равно вывернут это против меня. Кристина, дай адрес девушки и телефон родственников. Поеду сам разбираться.
*
Регина Овечкина. Двадцать лет. В личном деле — фото красивой черноволосой девушки с белоснежной кожей и огромными тёмными глазами. Василий не помнил, чтобы видел её раньше. Хотя такую внешность трудно забыть.
Сначала он съездил в больницу, договорился оплатить лечение. Врачи подтвердили: девушка действительно страдала анемией, явно недоедала. Упала, поскользнувшись в ванной во время уборки. Ничего криминального — обычный несчастный случай. Но общественность сожрёт его с потрохами, если пресса раздует скандал.
Номер матери был недоступен. Василий поехал по адресу, указанному в личном деле.
Старая хрущёвка на окраине. Облупившиеся стены, ржавые почтовые ящики в подъезде, запах мочи на лестнице. Исаев поморщился. Он вырос в похожем месте и не испытывал ностальгии.
Звонок в квартиру. Тишина. Он позвонил ещё раз. Снова тишина.
Василий уже собирался уходить, когда услышал осторожный шорох за дверью. Кто-то подкрадывался к глазку. Потом — предательский скрип половицы.
— Откройте, пожалуйста! Я работодатель Регины Овечкиной. Она в больнице!
Замок щёлкнул. Дверь приоткрылась.
Василий посмотрел вперёд — никого. Опустил взгляд.
На пороге стояла маленькая девочка. Лет шесть-семь, не больше. Чёрные волосы, огромные тёмные глаза — вылитая Регина с фотографии. Только...
У неё была заячья губа.
Верхняя губа расщеплена, расходится к носу неровным шрамом. Дефект уродовал милое детское лицо. Василий застыл, не зная, куда деть глаза.
— Где мама? — тонко спросила девочка. — Что с ней случилось? Почему она не пришла?
Исаев опомнился. Мама? Регине двадцать лет. Значит, она родила в тринадцать-четырнадцать? И почему в личном деле ни слова о ребёнке?
— Твоя мама... — начал он и осёкся. Что говорить? — Можно мне войти?
Девочка колебалась. Явно не хотела пускать незнакомца. Но любопытство и беспокойство взяли верх. Она посторонилась.
Квартира оказалась ещё хуже, чем он ожидал. Старая мебель, ободранные обои, на кухне — древний холодильник с пожелтевшей дверцей. Бедность била в глаза.
— Твоя мама устала и отдыхает в больнице, — мягко сказал Василий. — С ней всё будет хорошо. А кто тебя может покормить? Бабушка? Папа?
— Я сама умею, — гордо ответила девочка. — У меня есть хлопья и хлеб. Я делаю бутерброды. Хотите чай?
Исаев хотел отказаться, но не смог. Через минуту он сидел за обшарпанным кухонным столом, а малышка хлопотала возле чайника.
— Печенья нет, — извиняющимся тоном сообщила она. — Мама не покупает сладкое. Она копит на операцию. Скоро я стану красивой. Меня перестанут дразнить в школе.
Она обернулась и улыбнулась. Странная, кривоватая улыбка. Сердце Василия болезненно сжалось.
— Ты и так красивая, — буркнул он, отводя взгляд.
Девочка засмеялась звонко, недоверчиво. Потом протянула ладошку:
— Меня зовут Настя.
— Вася, — представился он и пожал крошечную ручку.
Настя болтала без умолку. Рассказывала, как скучает по маме, которую почти не видит — та всегда на работе. Мечтала поскорее вырасти и помогать ей.
Когда Исаев собрался уходить, понял: не может оставить ребёнка в этой квартире одну. Даже на час.
— Настя, хочешь пожить в настоящем отеле? — спросил он. — Там дают халат и тапочки. И можно заказывать еду прямо в номер.
Глаза девочки загорелись:
— Правда? Можно?
*
Макар встретил их в холле.
— Ты притащил ребёнка? — изумился он, глядя на Настю, которая вцепилась в руку Василия. — Это умный ход. Инфоповод: «Успешный бизнесмен приютил сироту». Пиар на открытии казино обеспечен.
— Заткнись, — бросил Исаев. — Никакого шума. Пусть просто подождёт маму здесь.
Но шума избежать не удалось. Через пару дней фотография Насти появилась в газетах. Журналисты раздували историю: мол, владелец сети отелей заботится о дочери пострадавшей сотрудницы. Пиар-отдел ликовал. Василий злился, хотя понимал: скандал удалось погасить.
А ещё он привязался к девочке. Настя постоянно улыбалась — искренне, открыто. Будто не замечала, как люди отводят взгляды, натыкаясь на её дефект.
— Мама велела почаще улыбаться, — объяснила она. — Говорит, улыбка делает всех красивыми.
Василий чувствовал, как что-то внутри него оттаивает. Годы, посвящённые исключительно бизнесу, выжгли в нём всё человеческое. Он разучился думать о чём-то, кроме денег и контрактов. А теперь впервые за долгое время испытывал что-то похожее на нежность.
И вот тогда в отель явилась женщина. Размахивала газетой с фотографией Регины и орала на весь холл, что у неё украли дочь.
Охрана не пускала её, но шума было столько, что Василий спустился разобраться.
В помещении для персонала женщина ткнула пальцем в статью:
— Видала? Моя младшенькая в роскошном отеле живёт! А я на хлебе и воде сижу. Несправедливо!
— Вы чья мать? — осторожно спросил Исаев, морщась от запаха перегара.
— И Регинкина, и Настюхина. Обеих родила, — заявила женщина. — Только вот они неблагодарные. Матери ничего не дают. Зато сами развлекаются.
— Ваша дочь в больнице, — напомнил Василий.
— Читала! В хорошей клинике лежит. На моей шее! А малую вы тут держите, верно? — Женщина сузила глаза. — Раз взяли ответственность за ребёнка, так и мне денег давайте. Вместо Регины.
Исаев ослабил галстук. В висках застучало.
— Но Регина же мать Насти? Разве нет?
— Какая она мать? — фыркнула женщина. — Настька — моя дочь. Только я от неё при рождении отказалась. Вы её видели? С такой рожей... Думала, Валерчик меня выгонит, если приволоку домой урода.
Василий похолодел.
— Но потом сообразила: государство за детей платит. Решила оставить. Правда, не справлялась. Регина съехала к бабке, а Валерчик меня бросил. Вот я и собиралась Настьку в приют сдать — в спецучреждение для таких. Только Регина примчалась, забрала её. Теперь они вдвоём живут. — Женщина облизнула губы. — Регинка мне деньги высылает. Чтоб я молчала, что Настька не её дочь. А то она девчонке врёт, что сама её родила.
— Что? — выдохнул Исаев.
— Ага. Изображает из себя мамочку. Только денег мало присылает. А теперь в больнице лежит — и совсем ничего не шлёт! Валерчик злится. Вот я и подумала: раз вы такой добрый, помогите.
Василий не сразу нашёл слова. Перед ним сидела мать, которая сначала бросила младенца с дефектом лица, потом шантажировала старшую дочь, вытягивая деньги.
— Убирайтесь, — процедил он сквозь зубы. — Прямо сейчас. И больше не появляйтесь.
— Чего? — Женщина вскочила. — Да как ты смеешь?! Я всем расскажу!
— Рассказывай. И я затащу тебя по судам так, что пожалеешь о дне рождения. У меня достаточно связей, чтобы посадить тебя и твоего Валерчика.
Женщина побледнела, что-то пролепетала и кинулась прочь.
Василий вернулся в кабинет. Настя сидела на полу, рисовала.
— Васюта! — обрадовалась она. — Смотри, я нарисовала тебя!
Он опустился на колени и обнял девочку. Крепко. Ощущая, как что-то тёплое разливается в груди.
*
Регина пришла в себя через двое суток.
Василий привёз Настю в больницу. Девочка бросилась к сестре, зарыдала. Регина прижимала её к себе, гладила по голове. Потом подняла взгляд на Исаева:
— Спасибо вам. Я всё объясню журналистам. Отплачу за лечение...
— Не надо, — перебил он. — Лучше расскажите: я могу вам помочь?
Регина вздрогнула.
— Ваша мать приходила, — тихо добавил Василий. — Я знаю правду.
В глазах девушки мелькнула паника. Она посмотрела на Настю, которая отвернулась к окну, потом прошептала:
— Не говорите ей, пожалуйста. Она думает, что я её мама.
— Знаю. Именно поэтому предлагаю помощь. Вы хотите опеку над сестрой?
Регина закусила губу, кивнула.
— Тогда я всё улажу, — пообещал Исаев. — С вашей матерью, с органами опеки. Вы больше не будете работать на трёх работах. Переведу вас администратором в отель. Зарплаты хватит на жизнь и на операцию для Насти.
— Зачем вы это делаете? — недоверчиво спросила Регина.
Василий пожал плечами.
— Не знаю. Может, потому что когда-то тоже мечтал, чтобы кто-то помог мне.
*
Полгода спустя.
«Мурена» открылась с грандиозным успехом. Звёзды эстрады, фейерверки, репортажи в новостях. Но Василий почти не обращал внимания. Он стоял у окна своего кабинета и смотрел на фотографию на столе.
Настя после операции. Улыбается широко, счастливо. Рядом Регина — тоже улыбается. И он сам. Неловко обнимает девочку за плечи, непривычно к камере.
Новая семья.
Не по крови, а по выбору.
Макар вошёл без стука, плюхнулся в кресло:
— Ну что, счастливый отец семейства?
— Заткнись, — буркнул Исаев, но улыбнулся.
— Кстати, Рыжая ведьма написала статью, — сообщил Макар. — Трогательную. Про то, как ты спас семью. Хвалит тебя. Представляешь?
— Чудеса, — усмехнулся Василий.