В бухгалтерском отделе «Главстройлеспрома» творилось нечто необъяснимое. Среди кип актов сверки, амортизационных ведомостей и претензионных писем зародился странный ритуал.
Каждое утро, ровно в 8:30, Вадим, мужчина с лицом бухгалтера и душой странного миссионера, совершал свой ритуал. Он снимал с подоконника фикус, водружал на его место старенький электрический чайник и включал его в розетку.
Сначала все думали, он так вычисляет перерасход электроэнергии. Или медитирует. Оказалось, всё было прозаичнее и трогательнее.
— Вы не понимаете, — сказал он как-то утром, заметив изучающий взгляд коллеги. — Я грею не воду. Я грею душу.
Он мотнул головой в сторону окна. Напротив, в серой хрущёвке, в окне первого этажа, сидел пожилой мужчина. Он неподвижно смотрел в их сторону.
— Он ждёт, — пояснил Вадим. — Как закипит чайник и пойдёт пар, тогда он мне помашет рукой. А я ему. И всё. Его единственное общение за день. Так что наш чайник, можно сказать, социальный работник на минимальной ставке.
Его коллега вспомнила свою подопечную, бабушку Анну Филипповну. Та как-то сказала ей: «Детка, в старости самое тяжёлое не болезни. А тишина. Когда даже телефон молчит, будто его отключили за неуплату».
Вадим стоял у окна и смотрел на своего невидимого друга. В его позе была какая-то виноватая нежность.
И его коллега подумала, что они все здесь, в этом отделе, занимаются ерундой. Они строили графики, сводили дебет с кредитом, писали отчёты о проделанной работе. А самый важный отчёт... этот белый пар из носика чайника. Он не входил ни в одну статистику.
Вот он, кивает. Старик из окна напротив.
Вадим, не поворачиваясь, поднял руку в ответ.
— Видишь? — говорил он. — Работа кипит.
Чайник выключался с тихим щелчком. Представление кончалось. До завтра.
Его коллегу внезапно осенило, а что, если их контора с громким названием «Главстройлеспром» просто прикрытие? На самом деле это переговорный пункт для тех, чьи телефоны молчат, где сообщения передаются не по проводам, а через струйку пара на фоне оконного стекла.
Тогда она вспомнила слова бабушки Анны Филипповны... «Самое страшное, когда звонить некому».
Хорошо, что ещё оставались те, кто мог подать сигнал. Дымом. Паром. Рукой.
© Ольга Sеребр_ова