Павел вышел из кабинета врача и еще несколько минут стоял в коридоре, оглядываясь по сторонам. Мимо проходили люди, лица которых имели разное выражение: кто-то был озадачен, кто-то улыбался, а кое-кто с полным равнодушием шел по своим делам. Павел попытался разобраться в том, что чувствует он сам, но так до конца и не понял, потому что до последнего не мог осознать сказанное врачом.
— Если бы вы пришли раньше, — с сожалением в голосе произнес седовласый бородатый мужчина в белом халате, сидевший за столом и внимательно смотревший в монитор, — можно было бы решить вопрос оперативно. Но сейчас… Боюсь, что шансы на положительный исход операции совсем невелики.
— То есть я умираю? — на всякий случай уточнил Павел, с ужасом понимая, что не чувствует ничего: ни страха, ни сожаления, ни желания бороться. В тот момент в нем словно что-то надломилось, и он из живого человека превратился в невнятное существо, неспособное чувствовать и разумно мыслить.
Врач помялся немного, но потом решительно кивнул. Видимо, скрывать правду не имело никакого смысла: слишком богат был его пациент для того, чтобы за его же деньги водить его за нос.
— К сожалению, именно так и есть, — сказал седовласый врач и отвел глаза в сторону.
Павел уже давно догадывался о том, что с ним что-то не так. На него то и дело наваливалась слабость, бросало то в жар, то в холод, аппетита не было, а еще участились обмороки, которых раньше с ним не случалось. Супруга Павла настойчиво повторяла о том, что следует обязательно посетить врача, но Павел, ежегодно проходивший полный чекап здоровья, отчего-то замялся. Как чувствовал, что дело плохо, и потому в последние полтора года к врачам носа не казал.
— И что теперь будет? — побледневшими губами спросила Лика, когда Павел сообщил ей о своем диагнозе, — Паша, как же так?
Он мрачно пожал плечами. Мысли о смерти ушли на второй план, Павла мучила лишь одна мысль: кому он передаст свое дело? То самое дело, из-за которого было загублено здоровье, а еще разрушены два брака и втоптаны в грязь отношения с детьми.
— Рано или поздно это со всеми происходит, — философски ответил Павел, — так что смысла кусать локти нет.
Лика, плача и шмыгая носом, размазывала по щекам слезы:
— Тебе в прошлом году пятьдесят исполнилось! Паша, ты еще молод и полон сил. Я не верю в то, что вот так легко ты можешь… Нет, я не согласна! Давай обратимся к другому врачу, давай поедем в другую страну. Я не верю в то, что вот так просто ты можешь уйти и оставить меня…
— Хватит, прошу тебя! — перебил жену Павел, — ты же знаешь, что я терпеть не могу женские слезы. Да и не поможешь ими делу.
Он помолчал, а потом решительно добавил:
— К другому врачу я не пойду, не вижу в этом никакого смысла. Не хочу тратить на это время, деньги и силы, которых у меня с каждым днем все меньше и меньше.
Лика снова всхлипнула, а потом часто заморгала:
— И на что ты собираешься его тратить?
Павел молчал. Обсуждать с молодой женой свои планы на будущее, которое оказалось таким недолговечным, он не желал. Хотелось уединиться, подумать, а перед этим принять прописанные врачом таблетки и хоть немного передохнуть от то и дело накатывавшей на него тошноты и слабости. Что там врач сказал? Он протянет еще полгода, даст бог, год, и за это время нужно многое успеть.
Утром они с женой столкнулись в столовой. В большом двухэтажном доме у супругов Меньшиковых были отдельные комнаты, а еще не так уж и много времени для того, чтобы часто встречаться. В последнее время Павел, чувствовавший себя неважно, не особенно то и желал видеться с молодой и полной сил и энергии женой.
— Ты так и будешь молчать? — с недовольством в голосе спросила Лика, когда они столкнулись в столовой. Жена расставляла на столе чашки, на духовке щелкнул таймер, и Павел понял, что Лика готовила для него завтрак. Наверняка, шарлотка или очередной пирог с постной начинкой, но от одной мысли о еде Павла замутило. Всю ночь он не спал, ворочаясь с боку на бок и обдумывая то, о чем ему говорил врач.
— Я должен что-то сказать? — вместо ответа задал вопрос Павел, — ты чего-то ждешь от меня?
Лика вызывающе вздернула вверх носик. Павел смотрел на свою жену и вдруг задумался о том, сколько времени будет горевать Лика после его кончины. Месяц, два? Или того меньше? Красивая, молодая, обеспеченная и готовая любить мужчину, который будет ее обеспечивать и восхищаться ею. В последнее время Павел все меньше времени тратил на хвалебные оды жене.
— Паша, ты вчера сказал мне о диагнозе, — холодно произнесла Лика, — тебе осталось недолго… Прости меня, но это твои слова. Что дальше? Так и будем жить как два посторонних человека? Или предпримем попытку для сближения?
«Для чего?» — с недоумением задал немой вопрос Павел. Даже ему не хочется сближаться сейчас с женой, а ей-то это для чего? Занялась бы уже поиском нового мужа, а не тратила бы время на того, чьи дни сочтены.
— И как же, по-твоему, мы будем сближаться? — едва сдерживая усмешку, поинтересовался Павел.
Лика или не заметила сарказма в его голосе, или сделала вид.
— Можно было бы съездить куда-нибудь вместе. Можно было бы провести больше времени здесь, дома. Ты бы не ходил в офис, проводил бы время со мной…
Слова жены казались глупыми и противоестественными. И как Павел мог полюбить эту женщину? Или ему просто казалось, что это любовь, а на самом деле им управляли похоть и желание обладать молоденькой красоткой?
Снова мысли вернулись в прошлое, когда Павел был молодым и энергичным. У него была семья, ребенок, но не было денег и надежды на светлое будущее. Потом, по мере появления всего этого: денег, власти и возможностей, семья и все, что было с ней связано, начало отступать на второй план. Как же Павел сглупил в прошлом! Сейчас придется за все это расплачиваться, а времени на расплату осталось ох как мало…