– Хватит мстить мне за мимолетную слабость, за женский каприз! – Ольга, с мольбой в глазах, дернула мужа за рукав. – Неужели эта пытка никогда не кончится?
– Ты сама жаждала искупления, – Алексей устало вздохнул, словно выдыхая годами накопленную боль. – Это единственное, что я могу предложить, Оля. Твое легкомыслие слишком дорого обошлось нашей семье. Рана слишком глубока, чтобы затянуться бесследно.
Ольга… вечная муза, переменчивая и своенравная. Даже в сорок пять лет ее окружали поклонники – юные и зрелые, ровесники и несмелые юнцы, плененные ее ускользающей красотой. Но сердце ее давно принадлежало Алексею, хотя он, казалось, блек на ее фоне – неприметный, словно тень ее яркого солнца, скучный и предсказуемый, как восход. Он был экономистом, "счетоводом", как пренебрежительно называла его жена, с усмешкой, бросаемой сквозь смех бриллиантов, – тем, кто оплачивал все ее капризы, все ее мимолетные «хочу».
– Алешка меня совсем разбаловал, – щебетала Ольга своей лучшей подруге Галочке, сверкая безупречным маникюром. – Представляешь, снова выхлопотал путевку на море!
– Ах, счастливица! – с завистливой тоской вздыхала Галочка. – Мой-то и салат в кафе заказать не способен, вечно причитает, что дома дешевле. А если и закажет, то начинает возмущаться ценами, словно его обворовать хотят!
– Тебе нужно… расправить крылья, птичка моя, – кокетливо улыбнулась Ольга. – И мужа, если он не летит рядом, отправить в отставку. Мужчина должен тобой восхищаться, боготворить, а не видеть замученную кухарку в засаленном халате. Как ты позволила Славке превратиться в такого брюзгу? Он ведь когда-то за тобой, как верный пес, бегал, всю сирень под твоими окнами обломал! Забыл, видимо, как пахнут цветы твоей юности.
– Да вот так… – вздохнула Галочка, обычно такая звонкая и смешливая. – От романтики остались одни воспоминания, словно старые фотографии в выцветшем альбоме.
– Купи себе шелковый пеньюар цвета лунного света, устрой мужу сюрприз, романтический вечер, – предложила Ольга, словно делилась тайным заклинанием. – Увидишь, даже такого увальня это встряхнет!
– Нет уж, твоим советам в амурных делах я больше не последую, – Галочка звонко расхохоталась, словно прогоняла тень воспоминаний. – В прошлый раз, после твоего «романтического ужина», мой Слава опрокинул свечи и чуть не подпалил скатерть! А потом пытался проглотить этих твоих мидий вместе с раковинами, подавился, чуть не помер от аллергии! Хотела, как лучше, а получилось… как всегда. Нет уж, дорогая, обойдемся без романтики. Лучше жить скучно, но стабильно, чем вообще без мужа.
Ольга только отмахивалась от подруги, не желающей воспарить к вершинам страсти. Галочку она считала безнадежно провинциальной, дружила с ней скорее по инерции, чем по зову сердца.
Да и в принципе, острой потребности в подругах она не испытывала – ей нужно было лишь их преклонение, их восхищенные взгляды. А с этим Галочка справлялась безупречно. На ее фоне было так легко блистать вечно юной нимфой, которой чужда проза жизни, житейские заботы и запах жареных котлет.
Ольга настолько привыкла к тому, что Алексей – ее несокрушимая крепость, каменная стена, ограждающая от бурь и невзгод, что перестала замечать его жертвенность, его безграничную любовь. Она принимала ее как должное, как воздух, которым дышит.
Муж работал не покладая рук, а детей они так и не завели. Ольга боялась испортить точеную фигуру, боялась потерять власть над его взглядом. Да и вообще, центром вселенной в их семье могла быть только она. А дети неизбежно сместили бы ее с этого пьедестала, перетянули бы одеяло внимания на себя. Поэтому Ольга даже не позволяла мужу заговаривать на эту болезненную тему.
Поездка на море в этот раз была… компромиссом. Не элитный курорт, усыпанный звездами, а скромный санаторий, предназначенный для залечивания ран, как душевных, так и физических. Но все же – море, солнце, новые впечатления… или хотя бы их иллюзия.
– Какая обворожительная женщина томится в одиночестве за этим столом! – в первый же вечер к Ольге подсел незнакомец, с нагловатой улыбкой оценивая ее фигуру. – И почему же вы одна, несмотря на бриллиантовое кольцо, говорящее о верности? Не позволите ли мне развеять вашу скуку?
– В приличном обществе принято представляться, прежде чем фамильярничать, – с холодным презрением усмехнулась Ольга. – Как вас зовут, любезный смельчак? И почему вы, к слову, тоже здесь без супруги, хотя тоже носите кольцо? Учтите, я не падкая на дешевые курортные романы. Да и, откровенно говоря, вы не совсем в моем вкусе.
– Павел, – представился он, с лукавой искоркой в глазах. – Обожаю головоломки. Поверьте, роман со мной превратится в захватывающее приключение.
Он был соткан из обаяния, словно непринужденно притягивая к себе внимание. Павел с легкостью становился душой любой компании, вокруг него вились восхищенные взгляды мужчин и очарованных женщин. Ольга не устояла – уже на третий день отпуска они кружились в танце, а ночь завершилась в его номере, под шепотом океанских волн.
– Я… обычно я не такая, – пробормотала она утром, смущенно кутаясь в простыню. В голове уже рисовались картины раскаяния и клятв вечной любви.
– Мне все равно, – равнодушно отозвался Павел, не отрывая взгляда от утреннего солнца, пробивающегося сквозь щели в занавесках. – Иди к себе. Я устал и терпеть не могу делить подушку с кем бы то ни было. И не жди оваций. Было неплохо, но без искры.
Ошеломленная, с пылающими щеками, Ольга, словно затравленный зверь, пробиралась в свой номер этажом выше. Вчерашнее вечернее платье наутро казалось чудовищной насмешкой. Даже горничные, казалось, бросали осуждающие взгляды на ее стремительное падение. В комнате ее захлестнула ярость, обращенная на Павла – виновника ее позора. Она поклялась мстить ему молчанием, ледяным игнорированием.
Но привычное оружие дало осечку. Утром за завтраком Павел лишь небрежно кивнул ей издалека, как старой знакомой, а затем непринужденно пристроился к столику другой женщины.
– Что происходит? – не выдержала Ольга, подлетев к нему. – У нас сегодня встреча? Или ты намеренно меня избегаешь? Я не люблю такие игры, Паша.
– Ты решила отравить мне остаток отпуска? – лениво прищурившись, спросил Павел, рассматривая ее, как бабочку, попавшую в его сеть. – Лучше поищи себе другую игрушку, ладно? У меня нет времени. Здесь еще столько свежих лиц. А ты – прочитанная книга, завоеванная крепость.
– Значит, просто галочка в списке? – Ольга побледнела. – Может, ты еще и счет ведешь?
– Даже если и так, это не твое дело, – отрезал тот. – Будешь преследовать, нажалуюсь администрации. Попрошу переселить в другой корпус, в конце концов.
– Твоя подлость не знает границ! – выплюнула она слова ему в лицо. – Уверена, здесь еще найдется пара дурочек, готовых клюнуть на твою приманку. Но я расскажу каждой, что ты за фрукт. Посмотрим, как долго продлится твоя веселая охота, Казанова!
– Оля, а ты не забыла, что у тебя вообще-то муж есть? – с издевкой поинтересовался Павел. – Советую вспомнить о нем и не пороть горячку.
Но Ольга уже не слышала его слов, ослепленная жаждой мести – разрушительной и жалкой. До конца отпуска она методично отравляла Павлу жизнь.
Вскоре ее стали воспринимать как городскую сумасшедшую. Она перестала заботиться о безупречном макияже, забывала укладывать волосы и даже расчесываться. Над ее манией посмеивался персонал санатория, а постояльцы и вовсе не стеснялись в колких выражениях, стараясь избегать ее общества за обеденным столом.
Возвращение домой немного отрезвило Ольгу. Перед мужем предстала почти прежняя жена, но Алексей почему-то тоже казался другим – отчужденным и холодным.
– Садись в машину, дома поговорим, – бросил он с каменным лицом на перроне. – Оля, поторопись, здесь нельзя долго стоять. Что застыла?
– Ты никогда раньше так со мной не разговаривал, – проговорила Ольга, сглатывая слезы, когда они оказались в салоне автомобиля. – Что случилось, Алешенька? Почему такой тон? Где цветы, которыми ты всегда меня встречаешь? Я хочу знать, почему вдруг твоя любимая супруга впала в немилость? Говори, я требую!
– Раньше ты была для меня богиней, а теперь просто женщина, одна из многих, – с горечью ответил муж.
И добавил, смотря прямо перед собой:
– Я знаю, что происходило на курорте.
– Значит, Павел все-таки донес? – ахнула Ольга, похолодев. – Вот же мерзавец! Неужели ты не понимаешь, его нужно проучить!
– Оля, ты в своем уме? – Алексей обернулся к ней, словно рассматривая диковинное насекомое. – Это ты мне изменила, а теперь пытаешься выставить виноватым какого-то мужчину? Посмею тебя огорчить, на курорте была моя коллега. И весь тот балаган, что ты там устроила, докладывался мне в режиме реального времени.
– Ты подослал за мной шпиона? – задохнулась Ольга, возвращая себе прежние интонации. – Вот это подлость!
– Да уж, конечно, все вокруг плохие, одна ты у нас невинная овечка! – внезапно рявкнул он. – Хватит, Оля! Ты просто обычная баба, изменившая мужу. И, к моему несчастью, тебе не хватило ума сделать это хотя бы тихо, без лишнего шума.
– Значит, во всем этом ты обвиняешь меня?! – в голосе Ольги заклокотала ярость. – Но ведь Павел воспользовался моей слабостью, втоптал в грязь, унизил. А ты говоришь так, словно вина целиком на мне. Алеша, двадцать лет вместе – это что, пустой звук? Кому ты готов поверить, коллеге или жене? Посмотри мне в глаза, не отводи взгляд!
– И снова ты жертва, а не другие, – Алексей устало вздохнул. – Только вот это мой мир рассыпался в прах, а в твоем по-прежнему все вращается вокруг твоей драгоценной персоны.
– Ты должен меня простить ради всего, что между нами было! – потребовала Ольга, в ее голосе звенело отчаяние. – И вообще, уверена, и у тебя случалось что-то подобное. Нужно просто забыть и жить дальше, как будто ничего не произошло.
Ей удалось убедить Алексея простить ее, но что-то в нем надломилось навсегда, образовалась трещина, которую Ольга упорно отказывалась замечать. Она пыталась и дальше легкомысленно порхать по жизни, но крылья, казалось, обгорели.
Более того, если раньше Алексея восхищало внимание, которое оказывали Ольге, то теперь он превратился в настоящего, ревнивого деспота. Даже в магазин сходить спокойно стало невозможно.
– Где ты была? – требовал он отчета.
– Леша, это же абсурд, мы взрослые люди, – вздыхала она, стараясь скрыть раздражение. – Тебе придется снова начать мне доверять. Это была всего лишь минутная слабость, глупая ошибка.
– Прости, но такова наша новая реальность, – сухо оборвал ее Алексей. – Я хочу знать, где ты бываешь, с кем и чем занимаешься. Моя драгоценная супруга уже позволила себе некоторые вольности, и я намерен убедиться, что это не повторится. Воздержись от романов хотя бы в пределах города.
– Ты смешон, Алеша! – воскликнула Ольга и вновь разрыдалась.
За последние недели она словно поблекла, растеряла не только свое былое очарование, но и тщательно культивируемый лоск. В отчаянной попытке вернуть себе хорошее настроение Ольга позвонила подруге Галочке. Но та вела себя странно, отстраненно.
– Галочка, накрывай на стол, я еду к вам, – весело прощебетала Ольга в трубку. – Славку-тюфяка можешь на это время выставить в гараж. Поболтаем о своем, о женском, обменяемся новостями. А потом ты мне сделаешь маникюр. Естественно, бесплатно, я же не в салон к тебе записываюсь.
– Извини, но приезжать не стоит, – холодно ответила Галочка. – У меня нет времени, да и Слава теперь против нашего общения.
– Ты о чем? Как этот увалень может что-то запретить? – Ольга попыталась изобразить смех, но получилось натянуто. – Галочка, ну не глупи, мы же подруги.
– Мой муж сказал, что падших женщин в доме не потерпит, – спокойно произнесла Галочка. – И знаешь, в чем-то я с ним согласна. То, как ты поступила с Алешей – просто ужасно. Он тут чуть не умер, мы два вечера успокаивали его, отпаивали лекарствами и за руки держали, боялись одного оставить. Нельзя так поступать с людьми, которые тебя искренне любят, Оля.
– Странно, мне он ничего такого не говорил, – пробормотала Ольга.
– Ну, конечно, кто же признается в своих моментах слабости? – вздохнула Галочка. – В общем, теперь, если тебе нужен маникюр – приходи ко мне в салон по записи и за полную цену. А на дому и бесплатно, извини, больше не получится.
Ольга, собиравшаяся пожаловаться Галочке на то, каким тираном стал Алексей, замолчала и молча положила трубку. Потом она собралась и вышла на улицу, бесцельно брела по городу. Ей было над чем поразмыслить. Но, как ни странно, на этот раз ей никто не звонил. Она сама набрала номер Алексея, но он не отвечал. Вечером муж не вернулся домой, и Ольга стала звонить настойчивее, с каждой минутой все сильнее охваченная тревогой.
– Чего тебе надобно? – выдохнул он, словно из последних сил.
– Ты домой-то когда?! – взорвалась Ольга в телефонную трубку. – На дворе темень кромешная! Сколько еще ждать, скажи на милость? Вода под пельмени на плите давно в пар обратилась!
– Я же записку оставил, – ровным, безучастным голосом ответил Алексей. – Мы разводимся, Оль. Будь чуточку внимательнее, давно бы заметила, что моих вещей в квартире больше нет. Квартира – твоя, остальное имущество поделим в суде, если захочешь. Я не вернусь. Никогда.
– Но ты же простил меня! – отчаянно закричала Ольга, голос ее сорвался на крик.
– Да, простил. Но оказалось, что прощение ничего не меняет. После предательства любовь не воскресить. Прости, у меня вторая линия, – отрезал он и бросил трубку, оставив Ольгу в звенящей тишине, наедине с рухнувшим миром.