Тебе не нужно приезжать на свадьбу! – сказал сын, заехав к матери в глушь, словно комета, прочертив серый небосвод ее будней своим блеском. Слова его прозвучали, как приговор, оборвав нить натянутой надежды. Он уехал, оставив мать наедине с тишиной, которая давила, как мокрый снег на слабые плечи. Казалось, сама природа затаила дыхание, скорбя вместе с ней.
А едва он уехал, в дверь неожиданно постучали. Стук этот прозвучал, как гром среди ясного неба, рассекая тишину, словно клинок. Мать вздрогнула, словно от удара током, и сердце ее забилось, как птица, попавшая в клетку. Кто мог прийти в такую глушь? Кого могла принести злая судьба в этот заброшенный уголок, где время, казалось, остановилось?
Она медленно подошла к двери, каждый шаг отдавался эхом в пустом доме. Дверь скрипнула, открываясь, словно старый гроб, выпуская наружу запах сырости и забвения. На пороге стояла женщина. Вернее, призрак женщины – бледная, словно лунный свет, с глазами, полными такой вселенской печали, что от одного взгляда хотелось отвернуться и зарыться в землю, спасаясь от ее горя.
"Я должна видеть его", – прошептала она, и голос ее звучал, как хруст льда под ногами. "Я должна сказать ему правду, прежде чем все будет потеряно".
Мать молчала, словно окаменевшая, глядя на незваную гостью. В ее голове вихрем закружились мысли, как осенние листья, гонимые ветром. Кто эта женщина? Что за правду она хочет открыть? И что за беду она принесла в их тихий, уединенный мир?
"Правда, – как говорил Шекспир, – рано или поздно все равно выйдет наружу, как убийство". И эта правда, казалось, уже стучится в их дверь, готовая разрушить все, что они так долго строили.
В горле у матери пересохло, словно в пустыне Сахара после трехмесячной засухи. Она вдруг осознала, что стоит, как последняя дура, таращась на эту даму, словно на экспонат из кунсткамеры. Да что же это делается! Пора брать себя в руки и выяснять, кто это тут решила устроить театр одного актера в ее скромной обители! "Видеть его? Правду? Что за ерунда тут происходит?" – пронеслось в ее голове, словно стая разъяренных пчел.
"Простите, конечно, за любопытство, но кого именно вы желаете видеть и какую такую правду вы собираетесь извергнуть на наши головы?" – выпалила она, стараясь придать голосу как можно больше сарказма и непринужденности. В конце концов, не каждый день к тебе в дом заявляются призрачные незнакомки с заявлениями о какой-то правде! "И, кстати, вы не представитесь? А то знаете ли, в наше неспокойное время…" – она многозначительно посмотрела на женщину, ожидая ответа.
Незнакомка вздохнула, словно выпустила из груди целую стаю воронов. "Я…" – начала она, но тут ее прервал звук подъезжающей машины. Сердце матери пропустило удар. Неужели он вернулся? Неужели судьба решила подбросить ей еще один сюрприз, завернутый в оберточную бумагу из хаоса и неразберихи?
"О, нет, только не сейчас!" – прошептала она, лихорадочно соображая, как разрулить эту взрывоопасную ситуацию. Как говорится, беда не приходит одна, а приводит с собой целый цыганский табор с медведями и дудками! И судя по всему, этот табор уже готов ворваться в ее жизнь, устроив знатное веселье! Что ж, пора встречать их с распростертыми объятиями и полным арсеналом сарказма! Потому что, как известно, юмор – лучшее оружие против абсурда!
Звук мотора нарастал, и вот уже в окно можно было разглядеть знакомые очертания его старенького "Жигулёнка", который, казалось, держался на честном слове и какой-то невероятной советской магии. "Отлично! Это просто замечательно! – мысленно взвыла мать, – Теперь у нас полный комплект. Призрачная незнакомка, муж-блудный сын и я, в роли хозяйки этого цирка уродов. Где мои аплодисменты?"
Незнакомка, казалось, тоже занервничала. Она оглянулась на дверь, словно собиралась раствориться в воздухе, оставив после себя лишь запах лаванды и недосказанности. Но куда там! Судьба явно решила, что сегодня вечером её роль – быть частью этого сумасшедшего спектакля. "Я… Я должна вам кое-что рассказать, но, похоже, у нас не будет времени," – пролепетала она, в глазах читался панический ужас, как будто она только что увидела налогового инспектора на нудистском пляже.
Дверь распахнулась, и на пороге возник ОН! Герой нашего времени, собственной персоной. Вид у него был помятый, словно его только что вытащили из стиральной машины в режиме "отжим". "Дорогая, я вернулся! – провозгласил он, расплываясь в виноватой улыбке, – Соскучилась?" Мать окинула его взглядом с головы до ног. "Соскучилась? – переспросила она с милой улыбкой, – Да я тут прям извелась вся! Только вот, знаешь, пока тебя не было, тут у нас завелась одна… фея. Не желаешь познакомиться? А то что-то она совсем загрустила".
В этот момент и у воробушка бы случился инфаркт, не то что у простого мужика, вернувшегося домой после N-ого количества дней загула. Взгляд его перебегал с матери на незнакомку, как у кота, увидевшего сразу двух мышей. В его глазах читалось полное непонимание и, кажется, начинающаяся паника. "Что… Что здесь происходит?" – выдавил он, словно у него украли все слова. "Ах, дорогой, – прощебетала мать, нежно обнимая его за руку, – Это как раз то, что я собираюсь выяснить!" И с этими словами она многозначительно посмотрела на незнакомку, готовясь к самому зрелищному представлению в своей жизни. Занавес поднимается!