Русская революция — это не просто хроника сражений, декретов и политических съездов. Это и хроника женщин, которые разбили традиционный уклад жизни, чтобы стать наравне с мужчинами архитекторами новой эпохи. Но даже на этом фоне судьба Ларисы Рейснер кажется немыслимой. В хрониках русской революции она осталась не как статистическая единица, а как живой символ ее стихии — женщина-вамп, ставшая матросом, поэтесса, превратившаяся в комиссара. Ее жизнь — это уникальная хроника русской женщины в вихре 1917 года: от салонов Серебряного века до кают военных кораблей. Жизнь Ларисы Рейснер была такой необыкновенной и насыщенной, что придумать ничего подобного просто невозможно. Лев Троцкий отмечал, что «с внешностью олимпийской богини она сочетала тонкий иронический ум и мужество воина».
Ранние годы и литературный дебют
Лариса родилась в 1895 году в Польше, была дочерью профессора права и известного адвоката Михаила Андреевича Рейснера. Он общался с Августом Бебелем и Карлом Либкнехтом, переписывался с Лениным. Царивший в доме революционный дух заразил и его детей. Согласно семейным преданиям, Рейснеры происходили из древнего аристократического немецкого рода, а мать Ларисы, урожденная Хитрово, состояла в отдаленном родстве с потомками М.И. Кутузова. Семья переезжала туда, где Михаилу Андреевичу предлагали работу: Люблин, Томск, Париж. В 1905 году Рейснеры перебрались в Петербург. Здесь Лариса закончила гимназию с золотой медалью и поступила в Психоневрологический институт, где преподавал её отец. Она была единственной слушательницей женского пола, а еще слушала лекции на филологическом и юридическом факультетах Петербургского университета, в перерывах умудрялась писать стихи, и держалась с однокурсниками настолько непринуждённо и уверенно, что никаких вольностей молодые люди себе не позволяли.
В 1915—1916 годах вместе с отцом она выпускала литературный журнал «Рудин», задачей которого было «клеймить бичом сатиры, карикатуры и памфлета все безобразие русской жизни». «Все в семье были талантливы; прекрасно осознавая это, они были горды, — пишет Вульф. — Гордость — это было главное семейное качество Рейснеров». Еще вспоминали, что всем Рейснерам была свойственна игра на публику, стремление выделиться, прославиться... И свойство, часто встречавшееся среди тогдашней прогрессивной интеллигенции: любовь ко всему человечеству при полном пренебрежении каждым человеком в отдельности.
Роман с Николаем Гумилёвым
Лариса Рейснер писала довольно неплохие стихи в духе модного в те времена декаданса.
Палитру золотит густой, прозрачный лак,
Но утолить не может новой жажды:
Мечты бегут, не повторяясь дважды,
И бешено рука сжимается в кулак.
Зинаида Гиппиус назвала лирику Ларисы слабой и претенциозной, а знаменитый Николай Гумилёв назвал её попросту бездарной. Молодая поэтесса была настолько огорчена его характеристикой, что проплакала целую ночь.
Однако позже между ними возник страстный роман. Гумилёв не был красавцем, но женщины, увидев его, почему-то теряли голову, а он умел выбирать умных, красивых и талантливых.
Лариса влюбилась первый раз в жизни. Николай хоть и был женат на Ахматовой, пропустить молодую красавицу не смог. Потом Рейснер откровенно писала, что так его любила, что пошла бы за ним куда угодно. Она и ходила. Однажды Гумилёв назначил ей свидание в борделе на Гороховой улице. И Лариса — барышня из дворянской семьи — послушно туда явилась. Их роман продолжался урывками: все-таки Гумилёв служил в действующей армии и долго находиться в Петрограде не мог. Лариса ждала, писала ему письма и надеялась, что их адресат позовет ее замуж. Она прекрасно знала, что брак Гумилёва и Ахматовой висит на волоске. Не подозревала Лариса только об одном: у мужчины ее жизни, помимо нее, были и другие девушки. Наконец Гумилёв выбрал Ларису и даже сделал ей предложение. Но гордая девушка, уже знавшая к тому времени о донжуанстве Гумилева, ответила отказом. Поэт уехал за границу, а в июне 1917 года написал Рейснер из Норвегии последнее письмо: «Ну, до свидания, развлекайтесь, но не занимайтесь политикой». Напрасные надежды. Лариса с головой окунулась в революцию. То ли так спасалась от первой несчастной любви, то ли попросту искала себя или приключений. Много лет спустя Лариса напишет: «Никого не любила с такой болью, с таким желанием за него умереть, как его, урода и мерзавца». В одном из своих писем к Гумилёву она также признавалась: «Говорят, что Бог дает каждому в жизни крест такой длины, какой равняется длина нитки, обмотанной вокруг человеческого сердца. Если бы моё сердце померили вот сейчас, сию минуту, то Господу пришлось бы разориться на крест вроде Гаргантюа, величественный, тяжелейший».
Лариса Рейснер — Матрос революции
После Октябрьского переворота семья Рейснеров оказались среди победителей. Отец Ларисы Михаил Андреевич входил в комиссию по составлению декретов новой власти. Брат Ларисы Игорь стал секретарём одного из большевистских депутатов. Не отстает и Лариса. После Февраля она вела пропагандистскую работу среди моряков Балтийского флота – как известно, именно моряки-балтийцы сыграли главную роль в октябрьских событиях. Существует легенда, что во главе матросов, которые дали холостой залп с крейсера Аврора – сигнал к штурму, была женщина невероятной красоты Лариса Рейснер. Женщина была на самом деле, хоть на борт и не поднималась, – графиня Панина, глава делегации городской думы Петрограда. Но фигура Ларисы была столь ярка, что обрастала легендами еще при ее жизни. Сразу после Октябрьского переворота Лариса работала под началом наркома просвещения Анатолия Луначарского – отвечала за охрану сокровищ Зимнего дворца. Параллельно она была корреспондентом газеты «Известия».
В 1918 году она вступила в РКП(б) и вышла замуж за Фёдора Раскольникова. Лариса жила теперь с мужем в квартире бывшего царского министра, окруженная роскошью и прислугой. Лариса старалась всегда быть рядом с мужем.
Настолько, что из-за нее у Раскольникова были неприятности. Однажды она попросила мужа взять ее на заседание Совнаркома, членом которого был Раскольников. Она пришла – вызывающе красивая, невероятно элегантная, благоухая духами, в модных высоких красных ботинках. На фоне мужчин в потрепанных военных мундирах и поношенных костюмах она смотрелась фантастически. Ленин косился на нее, постепенно раздражаясь, затем потребовал вывести всех посторонних, а оставшимся наркомам устроил разнос. Впредь пускать на заседания посторонних было запрещено.
Раскольников обожал Ларису. А она соглашалась быть с ним, но при условии – он не будет ее ограничивать ни в чем: ни в поступках, ни в чувствах. Увлечения последовали вскоре: новой пассией Ларисы стал Лев Троцкий, вместе с которым она работала в Казани. Для Ларисы Троцкий был примерно тем же, чем и Раскольников: воплощением революционной стихии, которую она мечтала подчинить себе. Троцкий – второй человек в государстве, великолепный оратор, человек невероятной харизмы; покорить его как мужчину означало приобщиться к революции, к власти… Раскольников смог и понять, и простить. Эпизод с Троцким не сыграл никакой роли в их отношениях.
Летом 1918 года Раскольников был направлен на Восточный фронт. Лариса поехала с ним – она была назначена заведующей агитацией и пропагандой при реввоенсовете фронта - из очерков, написанных в волжском походе, составилась потом книга «Фронт». Троцкий назначил ее комиссаром разведывательного отдела при штабе 5-й армии. Она тут же набрала отряд из тридцати красноармейцев-мадьяр и частенько ходила с ними в разведку. Она прекрасно стреляла – этому ее научил еще Гумилев, сам великолепный стрелок. Лариса упивалась опасностью, обожала риск; она была готова умереть в любую секунду. И если умирал кто-то рядом – значит, такова была его судьба… Она своими руками расстреливала и не знала жалости к врагам. Хроники той эпохи полны легенд о ее жестокости, но также и о ее безрассудной храбрости.
В этом был весь парадокс новой женщины революции: она могла своими руками расстреливать врагов и не знала к ним жалости, видя в этом высшую революционную необходимость. Раскольников возглавил Волжскую военную флотилию. Лариса была назначена его флаг-секретарем. В суровых хрониках Гражданской войны она осталась единственной женщиной, не просто находившейся при флотилии, а официально воевавшей в ее составе, сломав вековой морской уклад. Во всех боях она рядом с ним, впереди всех… Иногда – несмотря на строгий договор между ними – вмешивалась в распоряжения Раскольникова: ей казалось, что он недостаточно рискует. Однажды ему даже пришлось, взяв ее в охапку, унести с мостика и запереть в каюте…
Писатель Лев Никулин, встретивший Ларису летом 1918 года, так описал её обстановку: «В вестибюле – пулемет “максим”, на лестницах – вооруженные матросы, в комнате Ларисы – полевой телефон, телеграфный аппарат “прямого провода”, на столе – черствый пайковый хлеб и браунинг».
Матросы поначалу отнеслись к ней с недоверием: такой яркой, избалованной красавице не место в боях, не говоря уже о том, что издавна женщина на корабле считалась плохой приметой. В первые же дни ей устроили проверку: посадили на катер и на полной скорости направились под шквальный огонь. Наблюдали за Ларисой – ждали, когда испугается. Наконец, не выдержав, сами повернули назад. А Лариса закричала: «Почему поворачиваете? Надо идти вперед!» И все же она и на корабле оставалась женщиной. Когда флотилия проходила мимо брошенных имений, там часто находили модные платья, шляпы, украшения – Лариса с удовольствием надевала все это на себя, красуясь перед матросами. Ей удивительно шли все эти наряды – и крестьянские платья, и роскошные туалеты императрицы, оставшиеся на яхте «Межень», ранее принадлежавшей царской семье. На этой же яхте она, узнав, что императрица Александра Фёдоровна нацарапала алмазом на оконном стекле свой вензель, зачеркнула его и вывела рядом свой собственный. Неудивительно, что все матросы поголовно были влюблены в нее. Одним из них был Всеволод Вишневский – через много лет он напишет свою знаменитую пьесу «Оптимистическая трагедия», где в главной героине будет легко угадываться Лариса Рейснер.
На дипломатической и литературной работе
Раскольников получил назначение на Северный фронт. Лариса осталась в Москве в качестве комиссара Морского Генштаба: здесь после переезда правительства в Петроград жила ее семья. Рейснеры заняли целый особняк, где давали пышные приемы. В народе ходили слухи, что Лариса даже принимает ванны из шампанского. Сама она говорила: «Мы строим новое государство. Мы нужны людям. Наша деятельность созидательная, а потому было бы лицемерием отказывать себе в том, что всегда достается людям, стоящим у власти». В это время Раскольникова и его команду под Ригой англичане взяли в плен. Его освободили дипломатическим путем, обменяв его и его товарищей по несчастью на семнадцать английских офицеров; англичан к месту обмена привезла лично Лариса. В Петрограде Лариса окунулась с головой в светскую жизнь. Как обычно, общественное мнение мало что для нее значило: когда она ехала по разоренному Петрограду в роскошной машине, ухоженная, в новенькой морской шинели, невероятно красивая – горожане готовы были плевать ей вслед.«Ее поведение — одна из самых противоречивых глав в хронике быта революционной элиты. Сама она оправдывала это так: «Мы строим новое государство. Мы нужны людям. Наша деятельность созидательная, а потому было бы лицемерием отказывать себе в том, что всегда достается людям, стоящим у власти».
О ее прогулках с Александром Блоком на лошадях, специально для нее привезенных с фронта, много и осуждающе судачили по петроградским гостиным. Она всеми силами хотела вернуться в столь любимый ею мир литературной богемы. Однажды она, узнав, что Анна Ахматова голодает, привезла ей огромный мешок с продуктами. Был и особый случай: Осип Мандельштам по секрету рассказал жене, что Лариса однажды устроила вечеринку специально для того, чтобы облегчить чекистам арест своих приглашенных… Что из этого правда? Легендами она обросла еще при жизни. Но и над ее головой тучи сгущались. Повсюду начались выступления против Троцкого и его сторонников, к которым принадлежали и Раскольников, и Лариса. В январе 1921 года Раскольников после тяжелого разговора с Лениным подал в отставку со всех постов, но помог случай. Ему предложили пост полпреда Советского правительства в Афганистане. Раскольников согласился. Лариса отправилась вместе с ним.
Главной задачей миссии была борьба с британским влиянием. Тут помогло обаяние Ларисы. Она подружилась с любимой женой эмира и с его матерью, а поскольку они имели сильное влияние на эмира, то Лариса не только смогла получать всю информацию о происходящем при дворе, но и непосредственно влиять на политическую обстановку. Когда ситуация несколько успокоилась, Лариса смогла отдаться своему главному увлечению – литературе. Ее книга «Афганистан» до сих пор считается одной из вершин советской журналистики. Именно в Афганистане Ларису нашло известие о гибели Гумилева: он был расстрелян в августе 1921 года по обвинению в участии в монархическом заговоре. Лариса несколько дней рыдала. Она до конца жизни была уверена, что, будь она тогда в Петрограде, смогла бы спасти его от смерти… Постепенно жизнь в сытом и тихом Афганистане стала надоедать Ларисе. В один прекрасный день, в марте 1923 года, Лариса просто сорвалась с места и уехала в Россию – официально для того, чтобы похлопотать о переводе Раскольникова из Афганистана. Но больше она к нему не вернулась. Раскольников согласился на развод.
Красавица и чудовище
Новый выбор Ларисы был непонятен практически для всех: она влюбилась в известного журналиста Карла Радека, видного партийца, блестящего оратора, человека редкостного ума и таланта. Внешне Радек был откровенно некрасив – лысый, очкастый, ниже Ларисы на голову и курящий, как паровоз. Ларису и Радека тут же прозвали «красавицей и чудовищем».
На первые свидания с Ларисой Радек брал с собой дочь Софью, на следующие – книги. Он всерьез занялся литературным воспитанием Ларисы – читал ее рукописи, заставлял изучать философские труды, работать над стилем. Именно под влиянием Радека Лариса стала настоящим журналистом. Осенью 1923 года Ларису и Радека командировали в Германию. Там в Гамбурге Советское правительство, желая разжечь пожар мировой революции, спровоцировало восстание. Радек должен был стать одним из руководителей немецкой революции, а Лариса была призвана описать в своих очерках создание нового социалистического государства. Но гамбургское восстание провалилось, и Радек и Лариса вернулись в Москву. Литературным итогом этой авантюрной поездки стала книга Рейснер «Гамбург на баррикадах».
«После того как отгремели бои, Лариса Рейснер создала новый тип хроники — хроники трудового фронта. Почти весь 1924 год она ездит по России, и ее очерки с заводов и шахт становятся взглядом женщины-летописца на рождение новой, советской действительности. Едва вернувшись из одной командировки, рвется в другую. Даже устроившись в газету «Известия», она оговаривает обязательное условие: «В течение года я имею право по крайней мере на пять командировок в более отдаленные производственные центры Союза. На этом пункте я особенно настаиваю, так лучше всего удаются мне именно живые очерки, путевые заметки. Подчеркиваю, что к сидячей работе, кабинетной, неподвижной я совершенно не способна». А роман Ларисы и Радека продолжался. Дело осложнялось тем, что Радек был женат и разводиться, несмотря на свое явное увлечение Ларисой, пока не собирался. Лариса с головой уходит в журналистику. Из многомесячного вояжа по Донбассу и Уралу она привозит книгу «Железо, уголь и живые люди». А в 1925 году журналистка взяла к себе в дом 12-летнего беспризорника Алешу Макарова. Она встретилась с ним в Свердловске, куда ездила писать серию репортажей о местном художественном техникуме. В Уралпромбюро работала уборщицей мать Алеши. Ее муж погиб на Гражданской войне, и зарплаты женщины не хватало, чтобы прокормить семерых детей. Два ее старших сына, в том числе Алексей, стали беспризорниками — лишь бы не попасть в приют. Рейснер забрала мальчугана с собой в Москву. После ее смерти ему должны были отчислять половину гонораров за все выходящие книги Рейснер. Как сложилась жизнь Макарова, кем он стал — неизвестно.
На следующий год Лариса едет на лечение в Германию – используя поездку не столько для забот о своем здоровье, сколько для изучения положения рабочего класса, о чем напишет в книге «В стране Гинденбурга». Потом берется за очерки о декабристах – Каховском, Трубецком, Штейнгеле… Лариса словно торопится жить, зная, что ей осталось очень немного времени. Глоток сырого молока – и 9 февраля 1926 года Лариса Рейснер умерла в Москве от брюшного тифа. Ей было всего тридцать лет. Михаил Кольцов писал: «Зачем было умирать Ларисе, великолепному, редкому, отборному человеческому экземпляру?» Карла Радека в середине 30-х годов объявили «врагом народа» и расстреляли. Раскольников сбежал во Францию и там погиб при очень подозрительных обстоятельствах – говорят и о самоубийстве, и об убийстве агентами НКВД. Троцкий после многих лет скитаний и нескольких покушений погиб от удара ледорубом в Мексике. Умерли все, кого Лариса Рейснер дарила своей любовью, кто знал ее.
Хроника русской революции неумолима: все, кого Лариса Рейснер дарила своей любовью, кто был частью ее легенды, погибли в горниле репрессий и эмиграции. Что случилось бы с ней самой? Возможно, ее ждал бы расстрельный подвал, а может, она сама стала бы палачом. Но ее короткая и яркая жизнь навсегда вписала ее имя в главную хронику эпохи — хронику русской женщины, которая не просто участвовала в истории, а сама стала ее воплощением. Главный талант ее — как сказал Пастернак: «ранить сердце мужское, женской лаской пленять». Была ли это любовь к людям или только к Революции, этой великой и страшной силе, которую она служила, — главный вопрос, который оставляет после себя ее судьба.