Телевизор переливался мягким светом. На диване, вытянув ноги и перекатывая семечки в ладони, сидела Марина — спокойная осанка, уравновешенный профиль, никаких эмоций.
В детской сопел шестилетний Никита, над кроватью медленно кружилась пластиковая карусель с животными. Было воскресенье, почти полночь. Артём не ночевал дома с пятницы. Впрочем, это не было новостью. «Любит — значит, подождёт», — самодовольно подумал он, глянув на часы и удовлетворённо кивнув себе: до понедельника успел.
— Ты ничего не хочешь сказать? — не выдержал он тишины.
— А зачем? — Марина не повернула головы.
— Ну… хотя бы “привет”. Мы не виделись двое суток.
— Только сейчас заметил?
— Я был у Андрея. Консоль настраивали.
— Я тебя об этом спрашивала?
— Я подумал, тебе будет интересно.
— Ошибся.
«Так, психологическая атака, — ухмыльнулся про себя Артём. — Тактика игнорирования. Проверим». Он направился на кухню, звякнул крышками и открыл холодильник. Пусто. Вернее — детский йогурт, контейнер с супом «на завтра Никите» и миска с овощами без заправки. Ужина для мужчины явно не предвиделось.
— Марин! А где еда? — крикнул он раздражённо.
— Мы с Никитой поужинали. Себе приготовь, — лениво донеслось из комнаты.
— Это шутка?
— А похоже? Хочешь — готовь. Или закажи. Только не загораживай экран.
Артём сжал зубы. За десять лет совместной жизни Марина ни разу не оставляла его без ужина. Он наугад распахнул пару шкафчиков, нашёл макароны, но, вспомнив, как в прошлый раз они превратились в клейкий ком, сдался и набрал номер доставки: «пицца, четыре сыра, острые крылышки».
Из комнаты выразительно хрустнули семечки. На стуле у кровати он заметил свою рубашку — не стиранную и не поглаженную.
— Марин, а почему моя белая в корзине? В чём завтра на работу идти?
— В чистом. Постирай, погладь.
— Ты же знаешь, я не умею.
— Научишься. Или попроси ту, у кого «приставку настраивал». Она, наверное, всё умеет — и стирать, и гладить, и суп варить.
— Я был у Андрея! — сорвался Артём. — Мы в турнир ушли, телефон сел.
— Отлично. А у меня тоже не было времени — ни готовить, ни стирать, ни звонить.
— А чем ты вообще занималась?
— Это уже не имеет значения. Но если любопытно — меня тоже не было дома.
Артём скривился, но промолчал. Прошёл в спальню, захлопнул дверь. Телевизор стих. В коридоре послышались шаги и спокойный, деловой голос Марины по телефону:
— Да, я всё решила. Забери меня. Через десять минут выйду.
Артём выскочил в зал. На кресле висело синее платье — то самое, «на выход». У ног стоял чемодан на колёсиках. Марина брызнула духами, и сладкий шлейф ударил в виски.
— Ты куда собралась? Ночью?!
— А ты как думаешь? — спокойно ответила она.
— Не понимаю.
— Я ухожу от тебя, Артём.
— В каком смысле «ухожу»? К кому? Куда?
— К мужчине, — просто сказала она. — Ты ведь не верил, что я однажды перестану терпеть твои «хочу — прихожу, хочу — пропадаю»?
— Подожди… а Никита?
— За Никиту не волнуйся. Первое время он поживёт с твоей матерью.
— С мамой?! — Артём едва не рассмеялся. — Она же в однушке!
— Мы договорились. Твоя мама поживёт здесь.
— Что? — переспросил он, будто не понял смысла слов.
— Твоя мама, Валентина Павловна. Через минуту будет у двери.
— Это шутка! Марин, прекрати! Я… не думал, что всё так серьёзно…
— Вот именно, что не думал. Я предупреждала. Помнишь, как ты посмеялся, когда я сказала: «Ещё одна ночь — и я уйду»? Или когда назвал меня «никчемной» и заявил, что «таких, как я, никто не держит»?
— Я вспылил, прости… — пробормотал он. — Не хотел. Ну не делай этого.
— Это не вспышка, Артём. Это решение. И я к нему пришла спокойно.
— Я всё исправлю! Честно!
— Ты не изменишься. Ты просто снова опоздаешь.
Раздался звонок. Марина достала ключи, коротко кивнула: «Откроешь?» — и пошла к чемодану.
На пороге стояла Валентина Павловна — в аккуратном плаще, с пакетом, из которого пахло мятными таблетками и хозяйственным мылом.
— Ну что, Артём, не ждали? — оглядела она сына.
— Мам…
— Добрый вечер, Валентина Павловна, — ровно произнесла Марина. — Проходите. Теперь вы здесь хозяйка.
— Марина, ты уверена? — в глазах свекрови мелькнуло странное облегчение.
— Абсолютно. Через месяц заберу Никиту. А дальше решайте сами — что с квартирой и с вашим сыном.
— Марина! — крикнул Артём, но она уже обняла его коротко, как ставят печать под бумагой, и ушла.
Дверь закрылась. В воздухе остался только запах духов. Артём стоял между матерью и пустым диваном.
— Так, — сказала Валентина Павловна, — начнём с порядка. В душ — марш. Потом снимешь шторы. И никаких этих твоих «пицц».
— Мам…
— Хотел женщину дома? Получай. Только теперь это я.
Утро понедельника встретило запахом гречки и котлет. На столе — список дел: «закупка продуктов», «режим Никиты», «уборка». В ванной — новые полотенца. В шкафу — минус пара его футболок. «С дыркой — выбросила». Мир тихо перестроился без его участия.
— Мам, ты надолго? — спросил он за завтраком.
— Месяц. Марина просила.
— Она тебе звонила?
— Мы поговорили. Она взрослая. Пора и тебе стать таким.
В офисе на вопрос «Как выходные?» он буркнул: «Нормально». А внутри звучало одно слово: «Решение». Ему всегда казалось, что решает он. А теперь — решили его.
Вечером он пришёл к садику вовремя. Никита вылетел к нему с улыбкой:
— Пап, мама не придёт?
— Мама занята, малыш. Но скоро позвонит. А мы с тобой — к бабушке.
— А у нас гречка?
— Угадал, — вздохнул Артём.
— Вынеси мусор, — сказала Валентина Павловна.
— После…
— Сейчас. Ты сын или квартирант?
Телефон зазвонил ночью. Сообщение: «Я в порядке. Завтра созвонюсь с Никитой. М.» Он сто раз набрал ответ и сто раз стёр. Всё казалось поздним.
Через три дня мать вошла с утюгом:
— Учись гладить. Рубашки — твои. Постель — я. И не бросай носки где попало.
— Ты не Марина, — выдохнул он.
— Спасибо, заметил. Марина была твоей женой. Пока не устала быть взрослой вместо тебя.
— Мам, я люблю её, — тихо сказал он.
— Любовь — это не смс «я у Андрея». Любовь — это когда ты дома в пятницу и жаришь блины с сыном.
Он молчал. И впервые почувствовал, что ему нечем оправдываться.
Ночью Никита попросил сказку. Артём рассказывал про дракона, который всё время опаздывал, и вдруг понял, что говорит про себя.
Через неделю Марина позвонила:
— Как вы?
— Нормально. Мама с нами. Никита скучает.
— Завтра приеду, погуляем.
— Хорошо… Марин, я был дурак.
— Это не слово. Это диагноз. Но лечится. Если захочешь.
— Я хочу.
— Тогда живи, как взрослый. Не ради меня. Ради себя.
Они начали говорить спокойно. Без упрёков. Без крика.
Артём стал вовремя приходить в садик, готовить простые ужины, стирать рубашки. Перестал звонить Андрею по пятницам.
Марина сняла квартиру, забрала Никиту, но не оборвала связь. Они виделись в парке, говорили спокойно.
— Ты изменился, — сказала она однажды.
— Я стараюсь.
— Это видно.
И впервые Артём понял: не обещания держат семью, а поступки.
Он научился приходить вовремя. Не потому что «надо», а потому что там ждали.
Поздним вечером, услышав из комнаты детское дыхание, он шепнул в темноту:
— Теперь дракон не опоздает.
И добавил, уже самому себе:
— Потому что дом — это не стены. Это те, кто ждут тебя вовремя.