В этот день в Ватикане царила небывалая торжественность. Папа римский Юлий II, с лицом, одновременно исполненным гордости и нетерпения, шел к Сикстинской капелле, ступая по мрамору, отполированному веками.
Толпы кардиналов, придворных, художников, священнослужителей и римских знатных особ собрались в самом сердце Апостольского дворца. Все они стали свидетелями события, которому суждено было войти в историю искусства — открытия фресок потолка Сикстинской капеллы, созданных Микеланджело.
Сама Сикстинская капелла уже давно была местом исключительной важности — здесь проходили конклавы, венчания пап и торжественные богослужения. Построенная по приказу папы Сикста IV в 1473–1481 годах, она была названа в его честь. Архитектором стал Джованнино де Дольчи, а стены расписали величайшие мастера итальянского Кватроченто: Сандро Боттичелли, Пьетро Перуджино, Доменико Гирландайо, Козимо Росселли и другие. Они изобразили сцены из жизни Моисея и Христа, символически уравняв Ветхий и Новый Завет. Но главное произведение еще только предстояло создать.
Кватроченто (то есть «1400-е годы») — общепринятое обозначение эпохи итальянского искусства XV века, соотносимой с периодом Раннего Возрождения (1420 — около 1500).
В 1508 году новый папа — Юлий II, известный своим бурным характером и манией величия, — поручил Микеланджело Буонарроти, которому на тот момент было всего 33 года, расписать потолок капеллы. Это казалось странным выбором: Микеланджело был прежде всего скульптором, создателем «Пьеты» и колоссального «Давида». Он сам не раз говорил, что живопись — не его ремесло. Он справедливо подозревал любимого архитектора папы, Браманте, в том, что именно тот стоял у истоков этой идеи, с целью доказать, что он не сможет сотворить что-то великое и, соответственно, высмеять. Но отказаться от приказа папы — значило отказаться от карьеры.
Микеланджело взялся за работу. И превратил свод капеллы — в свод небес.
Работа шла четыре года, в мучениях и одиночестве. Микеланджело трудился, лежа на лесах под самым потолком. Его руки были покрыты каплями краски, его глаза воспалились от постоянного взгляда вверх, а спина искривилась от неестественного положения. Он писал папе, что чувствует, как его тело разваливается. Но с каждым мазком он создавал нечто большее, чем фреску — он создавал новый язык искусства.
Вместо привычной декоративной живописи он представил грандиозную библейскую драму. В центре потолка — девять сцен из книги Бытия: от сотворения мира до грехопадения и потопа. Над всем возвышается знаменитая сцена «Сотворение Адама», на которой палец Бога почти касается пальца первого человека — это зарождение жизни, навечно застывшее в красках.
Вокруг — фигуры пророков и сивилл, мощные, величественные, как античные статуи. Среди них — пророк Иона, будто падающий назад в бездну, Дельфийская сивилла с пронизывающим взглядом, Иеремия, опустивший голову в руки. Это не просто религиозные фигуры — это люди, страдающие, думающие, ждущие.
Когда фрески были завершены, и 31 октября 1512 года двери капеллы распахнулись для первых зрителей, зал замер. Люди поднимали головы — и не могли отвести взгляд. Над ними раскрывался космос, наполненный Богом, человечеством и трагической красотой. Некоторые плакали. Другие просто молчали.
Юлий II вошел, остановился в центре и долго смотрел на потолок. История не сохранила его слов. Но ходили слухи, что он прошептал: «Это не человек. Это написал ангел».
Сикстинская капелла пережила века. Здесь по сей день выбирают новых понтификов. И когда дым поднимается над Ватиканом, весь мир ждет — кто станет следующим наместником Бога. А над головами кардиналов все так же простирается небесный потолок Микеланджело — величайший из когда-либо созданных.
А двадцать три года спустя, в 1535 году, уже другой папа, Климент VII, пригласил Микеланджело, которому на тот момент было 60 лет, и попросил его украсить алтарную стену. Огромная фреска, на которой изображен Страшный суд, была завершена шесть лет спустя.
Александр ПАРХОМЕНКО