В номере – окончание романа Анатолия Салуцкого «От войны до войны» (начало было в №9).
Здесь и о 90-х, и о современности, и о Донбассе, и о СВО. От войны до войны. От второй мировой до СВО.
Статья Андрея Венедиктовича Воронцова (р.1961) «Мракобес» посвящена святителю Луке (Войно-Ясенецкому), а вернее, тому, как его видели доносчики и тайные осведомители.
В начале 20-х годов святитель Лука Войно-Ясенецкий (1877-1961) работал хирургом в Ташкенте, а одновременно преподавал в университете и служил иереем в кафедральном соборе. В то время вокруг духовенства крутилось немало соглядатаев и осведомителей от ГПУ. Когда Лука тайно был рукоположен в епископы, то силами ГПУ студентов Ташкентского университета согнали на митинг, где под давлением коммунистов и комсомольцев было принято постановление с требованием увольнения профессора Войно-Ясенецкого. Руководство университета это требование отвергло, но профессор предпочёл уволиться сам. А в печати появились доносы на Войно-Ясенецкого с призывами к расправе. Его арестовали, затем выслали из Туркестана в Москву, в Бутырскую тюрьму.
Удивительный человек, которого даже после его смерти боялись власти.
«В 1996 году были обретены нетленными честные мощи архиепископа Луки, которые ныне покоятся в Свято-Троицком соборе Симферополя. Он был причислен к лику святых Крымской епархии, а в 2000 году на юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви прославлен как святитель и исповедник в сонме новомучеников и исповедников Российских».
Юрий Михайлович Барыкин (р.1965) предлагает нашему вниманию статью «О «детях революции».
Тема статьи – то, как «революция пожирает своих детей».
«С далёких уже лет Великой французской революции конца 18 века стала крылатой фраза: «Революция пожирает своих детей». На самом деле это упрощённый вариант изречения «Революция, как Сатурн, пожрала своих самых нежных детей», которое в книге «Тайные причины революции 9-10 термидора» употребил пламенный французский революционер Вилате».
Перед нами проходят судьбы таких «пламенных революционеров», как Зиновьев и Каменев, Бухарин и Ягода, Лацис и Петерс, Тухачевский и Ежов.
Как с ними и с членами их семей поступили, как обращались в тюрьме, какие изуверские пытки придумывали (не столько физические, сколько психологические), как издевались уже после их казни - просто страшно читать. Впрочем, сами эти деятели, будучи во власти, тоже отличались жестокостью – тот же Тухачевский, Лацис, Петерс, да и все прочие.
(Здесь я хотела привести цитату о том, как Петерс любил казнить и как он приучал к этой «забаве» своего малолетнего сына, но боюсь, что алгоритм Дзена не пропустит таких жестоких описаний)
Кстати, в этой статье тоже упоминается профессор Войно-Ясенецкий: он присутствовал на процессе против «врачей-вредителей» в Ташкенте в качестве медицинского эксперта. Приведён диалог между Войно-Ясенецким и Петерсом, который вошёл в историю и стал практически анекдотом:
«Петерс: Как это вы верите в Бога, поп и профессор Ясенецкий-Войно? Разве вы его видели, своего Бога?
Войно-Ясенецкий: Бога я действительно не видел, гражданин общественный обвинитель. Но я много оперировал на мозге и, открывая черепную коробку, никогда не видел там также и ума. И совести там тоже не находил»
Что интересно, именно этот процесс с участием Войно-Ясенецкого закончился не расстрелом обвиняемых, а лишь тюремным заключением.
Окончание следует…
В сегодняшнем номере журнала сразу три статьи, посвящённые творчеству Булгакова. Первая – статья Марии Владимировны Мишуровской «Рукописи горят: как начинались «Дни Турбиных»?»
«Историко-культурную реальность первой четверти ХХ века формировали революции и войны. Первая революция в России, затем Первая мировая война, революционный 1917 год, Гражданская война, всколыхнувшая Россию, и сопутствовавшие ей тиф, голод, перегруженные поезда, изъеденные шинели, разруха в городах и тачанки в степи – вся эта раскрытая в хаосе явь сделалась источником сюжета о семье Турбиных, возникшего в сознании Булгакова задолго до его приезда в Москву осенью 1921 года».
В статье описано, в какой семье рос Михаил Афанасьевич, какие традиции были заложены его отцом, как воспитывались его братья и сёстры, и какие коррективы в жизнь всех Булгаковых внесла Первая мировая война, гражданская война в России и последовавшая за ней революция.
Прототипами «Дней Турбиных» стали члены семьи Булгакова. Интересно, что Турбины – персонажи нескольких произведений Булгакова: пьес «Дни Турбиных» и «Братья Турбины» и романа «Белая гвардия».
Вторая статья о Булгакове – это продолжение литературных расследований Галины Дербиной «Булгаковские шарады» (начало было в №3).
Сегодняшняя глава посвящена Сузским воротам.
«…булгаковский сатана в «Евангелии от Воланда» остановил внимание читателя на воротах Ершалаима, но из всех почему-то выбрал Сузские, заключая в это особый, только ему известный смысл».
«Евангелие от Воланда» - так называлась 11-я глава романа «Мастер и Маргарита» в первом варианте книги.
«Мы не знаем, сколько раз за свою жизнь входил или въезжал Иисус в Иерусалим и какие предпочитал ворота. Но нам точно известно, что ровно за пять дней до суда у Пилата Христос въехал в Иерусалим через Золотые ворота, затем были пленение, распятие, погребение и светлое Воскресенье. Вход Спасителя именно через Золотые ворота означал, что сбылось ветхозаветное пророчество о том, как, на чём и при каких обстоятельствах въедет в Иерусалим Мессия».
Современные Золотые ворота, построенные на месте древних, сейчас замурованы мусульманами, чтобы иудейский мессия не смог зайти в город. К тому же прямо перед ними устроено мусульманское кладбище.
«Христиане очень чтут воспоминания о въезде Иисуса через Золотые ворота, но то, что те замурованы, их не беспокоит, так как верующие убеждены, что ветхозаветное пророчество давно сбылось и Мессия уже проехал через них (Ис. 62:10-11; Зах. 9:9). В честь этого христиане отмечают праздник Входа Господень в Иерусалим, посвящая его торжественному въезду в город Иисуса Христа. Этот въезд описан во всех четырёх Евангелиях».
Но у Булгакова Иешуа въезжает в Ершалаим не через Золотые, а через Сузские ворота.
«Сузские ворота располагались недалеко от Золотых, но выглядели намного скромнее, чем последние. А если конкретнее, то Золотые находятся на восточной стороне опорной стены Храмовой горы, а Сузские были воротами Храмовой ограды. От них сейчас не найти даже камешка, и это понятно, так как раскопки в древней части Иерусалима не ведутся, а Сузские ворота, если от них осталось хоть что-то, находятся глубоко под землёй. Однако точно известно, что они были небольшого размера и вели во двор язычников».
Что интересно, в других источниках (в частности, в путеводителе по роману «Мастер и Маргарита» говорится, что Сузские ворота – это и есть Золотые.
«Сузские (иначе — Золотые) ворота находятся в восточной стене Иерусалима напротив Масличной горы и ведут прямо к храму, но в Евангелии нет прямого указания на то, что вход Христа в Иерусалим совершился именно через эти ворота».
Галина Дербина пишет о том, что именно через Сузские ворота древние иудеи отпускали в пустыню козла отпущения грехов, который иначе назывался Азазель. То есть, через Сузские ворота из города выводились все совершённые людьми грехи, и Сузские ворота, в отличие от Золотых, несут на себе дьявольскую, воландову символику.
Эта часть публикации Галины Дербиной получилась довольно сложной, и я в ней разобралась с трудом (если вообще разобралась).
И третья статья о произведениях Булгакова – статья Александра Сергеевича Разумова (р.1953) «История одного стихотворения» (Михаил Булгаков рассказал её в романе «Мастер и Маргарита»).
Здесь речь идёт о том, кого из своих современников Михаил Афанасьевич вывел в своём романе в образах «нечистой силы» - Коровьева, Геллы, Азазелло, кота Бегемота.
«Думаю, вы удивитесь, но прототипом Коровьева-Фагота в романе «Мастер и Маргарита», скорее всего, стал поэт Осип Мандельштам, который в мае 1934 года был приговорён к трём годам ссылки, и к моменту написания окончательной редакции романа срок его ссылки уже закончился».
Да, удивилась, не скрою. Но почему Мандельштам? Автор публикации считает, что на это намекает имя персонажа – Фагот.
«Дело в том, что весной1929 года Мандельштам обратился в центральное государственное издательство с предложением подготовить к печати повесть со странным для литературного произведения названием – «Фагот»»
Заявка Мандельштама была отклонена, повесть написана не была. Но об этих планах Осипа Эмильевича знала Анна Ахматова, а Булгаков был с Ахматовой знаком.
(По-моему, весьма натянуто)
Другое доказательство версии о Фаготе-Мандельштаме – это «неудачная шутка» Коровьева-Фагота. Автор статьи считает, что подобная «шутка» в жизни Мандельштама – это широко известная история о том, как Мандельштам дал пощёчину Алексею Толстому.
«Осип Эмильевич поступил по-рыцарски: он вступился за даму сердца. Поэтому в конце романа «Мастер и Маргарита» Коровьев-Фагот превращается именно в рыцаря»
(На мой взгляд, история с Толстым весьма далека от шутки, пусть даже и неудачной, да и Мандельштам на рыцаря не похож. Два года готовиться к тому, чтобы «вступиться за даму сердца»? Не слишком ли долго? Впрочем, автору статьи виднее)
Сюда же прикручено и стихотворение Мандельштама «Мы живём, под собою не чуя страны»
«Именно это, сейчас широко известное стихотворение про Сталина имел в виду Воланд, когда говорил Маргарите, что «его каламбур, который он сочинил, разговаривая о свете и тьме, был не совсем хорош».
Интересные данные приводятся об истории стихотворения Мандельштама о «широкой груди осетина», но это уже другая тема.
Прототипом Геллы Александр Разумов считает Анну Ахматову.
«…как мы убедились при расшифровке образа Коровьева, Булгаков в романе ничего не выдумывает, он пишет только о тех людях, чьи поступки ему доподлинно известны. Поэтому женщина, которая скрывается за образом Геллы, должна быть хорошей знакомой и Булгакова, и Мандельштама. Но единственная женщина, которая входит в круг общения и Мандельштама, и Булгакова, это Анна Ахматова»
(На мой взгляд, доказательство так себе)
Но почему тогда голая и со шрамом на шее? Да потому что голой позировала Модильяни, а тот изображал женщин с болезненно искривлёнными шеями.
Далее в своём исследовании автор находит прототипов Стёпы Лиходеева (Станиславский и Немирович-Данченко), Римского (сам Булгаков), Варенухи (опять Мандельштам), Арчибальда Арчибальдовича (Максим Горький)
А кто же стал прототипом кота Бегемота? Вы не поверите – это Борис Пастернак! Именно он просил Анну Ахматову, чтобы она убрала из своего стихотворения, посвящённого ему, лягушку. А кот Бегемот – помните? – под кроватью вместо шахматного коня всё время какую-то лягушку находил.
Анна Андреевна в итоге заменила «лягушку» на «пространство».
Кстати, примус в лапах у кота – это стихотворение Мандельштама о кремлёвском горце. Дело в том, что в 1925 году вышла небольшая книжка детских стихов Мандельштама, которая так и называлась: «Примус». Почему только он тогда в лапах у кота-Пастернака – непонятно.
На мой взгляд, статья хоть и не бесспорная, но очень интересная.
Статья Сергея Романовича Федякина (р.1954) «Дальнейшее молчанье» посвящена 90-летию со дня смерти Бориса Поплавского.
Борис Поплавский – русский поэт, прозаик, эмигрант. Статья совсем небольшая, и из неё мы ничего не узнаем о биографии Поплавского, кроме как туманных намёков о его загадочной смерти, автор пишет только о его творчестве.
Пришлось открыть Википедию. Говоря по-совести, там ненамного больше фактов.
Борис Юлианович Поплавский (1903-1935) – поэт и прозаик русского зарубежья первой волны эмиграции.
«Поплавский скончался в Париже 9 октября 1935 вместе со своим случайным знакомым С. Ярхо от отравления наркотическим веществом (по одной из версий, это было самоубийство, по другой — с собой покончить решил приятель Поплавского, захотевший «прихватить» кого-нибудь на тот свет)…
…трагически погибший поэт был похоронен на парижском кладбище Иври в Иври-сюр-Сен. В 1948 году останки поэта были перезахоронены на русском кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа в одной могиле с его матерью Софьей, скончавшейся в том же году».
В рубрике «Культура» - статья Ольги Троадиевны Игнатюк «Побеждает русская психологическая школа».
В статье обсуждается прошедший театральный сезон (а он уже разве прошёл?), самые яркие постановки московских театров. Остановилась автор на таких спектаклях по классике, как «Лето Господне» и «Остров Сахалин» (РАМТ), «Чайка» (МХТ им. А.П. Чехова и Театр на Малой Бронной), «Евгений Онегин» (Театр им. Вл. Маяковского), «ГоГоЛьИЛиАДА» (Ленком), «Старосветские помещики» («Et cetera»).
««ГоГоЛьИЛиАДА» - первый режиссёрский опыт известного актёра Игоря Миркурбанова на сцене Ленкома. Его личная авторская инсценировка по основным произведениям Гоголя посвящена теме покаяния, занимавшей важное место в творчестве писателя. А титры над сценой, напоминая о высшем суде, твердят: «Ревизор доедет к каждому… К каждому персонально!»…
...целый сонм гоголевских типов – от художника Чарткова до майора Ковалёва, Хомы Брута, мёртвой панночки и ревизора. И конечно, городские чиновники со взятками – парад негодяев и плутов разных мастей. Утопая в клубах сигаретного дыма, соревнуясь в подлости и низости, все они являют собой вселенский шабаш, достойный картин Босха с его вечным «городом грехов». Все эти мошенник и воры знают будущее, упоминают Сорокина, Таганку и ГИТИС, на дружеской ноге с фон Триером и Линчем…»
Хмм, глубоко копает Миркурбанов, конечно, но я бы всё же предпочла без современных вставок. Гоголь современен и сам по себе.
Из постановок современных авторов упоминаются спектакли «Старший сын» и «Жил. Был. Дом» (МХТ им. А.П. Чехова), «Закрытая комната» («Et cetera»), «Похищение ЭС» (Театр им. Моссовета). И эти спектакли (кроме, пожалуй, «Похищение ЭС», мне даже захотелось посмотреть, так эмоционально рассказала о них автор статьи.
Целый ряд спектаклей был посвящён биографиям выдающихся личностей. Это спектакли «Солнце Ландау» (Театр им. Евгения Вахтангова), «Вертинский. Возвращение» (Театр музыки и поэзии Елены Камбуровой, постановка Олега Погудина, в роли Вертинского – молодой актёр Данил Можаев), «Весёлая женщина» («Эрмитаж», это о Блаватской, поставил Михаил Левитин по пьесе сына, Михаила Левитина-младшего). Эта постановка тоже заинтересовала меня.
В театре имени Моссовета отмечали 90-летие Валентины Талызиной (22.01.1935-21.06.2025).
В свой юбилей она играла роль Старой Графини в пушкинской «Пиковой даме». Блистала харизмой и озорством. В финале читала пушкинские строки:
Но не хочу, о други, умирать;
Я жить хочу, чтоб мыслить.
Конечно, отмечалось в театрах и 80-летие Победы. В театре «Сфера» был поставлен «Эшелон» по пьесе Рощина, а повесть Васильева «А зори здесь тихие» была поставлена аж в двенадцати московских театрах!
«В Ленкоме – самый крупный и масштабный проект «Ненаглядная сторона», осуществлённый Игорем Миркурбановым. Он трактовал эту повесть как великий народный эпос, сюжет которого в культурной памяти каждого из нас».
Но автор статьи сетует, в частности, на очень высокие цены на театральные билеты. Да, это так. Но, скажу честно, я бы и не хотела попасть на спектакль, где
«Треплев пожирает чучело чайки, а карлик управляет усадьбой Аркадиной» -
такова интерпретация Чехова от Константина Богомолова.
О влиянии Пушкина на творчество Пастернака рассказывает нам в небольшой статье «От Пушкина до Пастернака…» Надежда Михайловна Годенко.
Рассмотрим статью Сергея Викторовича Мартьянова (р.1954) «Владимир Набоков: узник камеры абсурда».
Статья начинается неожиданно:
«Мнение о явной бездуховности поэзии и прозы Набокова устоялось и бесспорно. Притчи он не писал, нравственный смысл заповедей ему был недоступен. Писатель жил трудно, в ожидании казни и в страхе бесследного исчезновения. Странное и жуткое ощущение пребывания над бездной сопровождало Владимира Набокова всю жизнь. Он не различал тьму прошлого от грядущей тьмы, жил в настоящем времени, в просвете. Вечность писатель ощущал как абсолютное ничто, как чёрную дыру, поглощающую время, а время – как текущую воду, в которой можно купаться, играть и прятаться».
Странно, но мне казалось, что в Америке Набоков жил вполне спокойно и благополучно. Хотя насчёт творчества писателя могу согласиться:
«Общие идеи, бытовая культура, моральные проблемы его не волновали. В произведениях Набокова нет сочувствия к человеку. Есть мечты, воспоминания и чувственные грёзы экзальтированных субъектов».
Несомненно, Набоков – мастер слова, но не приверженец морали.
Далее в статье автор подробно разбирает произведения Набокова: «Камера обскура», «Ада» и «Лолита», сравнивая их.
«В романе «Камера обскура» Набоков достиг уровня Флобера, которым восхищался на протяжении жизни. Так холодно и равнодушно о любви и смерти ещё никто из русских до Набокова не писал.
Роман «Камера обскура» стал первым бестселлером писателя, а их у него всего два»
Второй – это, конечно, «Лолита».
«В жизни писателя случались разные периоды. Литература для него могла быть магнетической и неприступной, подобно Лилит. Лживой и обманчивой, похожей на Магду и Марго. Подобно Лолите, оказаться в рабстве у такого чудовища, как Гумберт Гумберт. Или обернуться Адой – любимой, родной сестрой».
В рубрике «Московская тетрадь» - следующие главы из неопубликованной книги Михаила Вострышева «Москва ХХ века» (начало было в 2018 году) - «Библиотеки и партийные организации Москвы».
Странное, конечно, объединение библиотек с партийными организациями, хотя определённая логика в этом есть. Впрочем, и тем, и другим автор уделил всего по паре страниц.
Продолжение следует…