Игорь наконец решил нарушить семейный бойкот и явиться на юбилей бабушки без приглашения. Но некоторые тайны лучше не раскрывать при полной луне...
Незваный гость
Когда я въехал в знакомый двор, первое, что бросилось в глаза – машин было столько, будто тут не юбилей, а съезд дальнобойщиков. Серебристые "Киа", чёрные "Фольксвагены", даже дядькина допотопная "Нива" торчала у забора.
Значит, собрались все. Кроме меня.
Я выключил двигатель и посмотрел на телефон. Четыре пропущенных от матери, два от сестры Ольги. Открывать не стал – и так понятно, что там написано. Что-то в духе "Не смей приезжать" или "Игорь, умоляю, останься дома".
Ну уж нет. Пять лет меня игнорировали, пять лет я терпел эти дурацкие отговорки про "ремонт", "простуду", "поломанный водопровод". На собственный день рождения бабушки имею право явиться без разрешения.
Калитка скрипнула – масло бы не помешало. Дорожка к дому была усыпана гравием, который громко хрустел под ногами. Я словно объявлял о своём приходе барабанной дробью.
Дверь распахнулась раньше, чем я успел до неё дойти.
— Игорёк? – мать застыла на пороге с каким-то диким выражением лица. Не радость, не удивление. Ужас вперемешку с паникой. – Ты что здесь делаешь?
— Пришёл поздравить бабушку с восьмидесятилетием, мам.
За её спиной появилась сестра. Ольга выглядела так, будто я приволок с собой полицию и повестку в суд.
— Игорь, уходи. Прямо сейчас.
— Отличная встреча. А может, всё-таки объясните, какого чёрта происходит?
Мать схватила меня за рукав и попыталась развернуть обратно к калитке. Я упёрся.
— Мам, мне тридцать два года. Ты меня силой не вытолкнешь.
Из глубины дома донёсся голос отца:
— Кто там пришёл?
— Никто! – выдала мать слишком быстро. – Просто курьер с посылкой!
Я протиснулся мимо неё в прихожую. Запах пирогов и жареного мяса ударил в нос – бабушка явно постаралась. В гостиной слышались голоса, смех, звон бокалов.
Отец вышел из кухни с тарелкой холодца в руках, увидел меня и чуть её не выронил.
— Игорь. Сынок. Ты же обещал...
— Я ничего не обещал, потому что меня никто не спрашивал! – я почувствовал, как внутри закипает обида. – Вы меня пять лет держите на расстоянии, придумываете идиотские причины, почему я не могу приехать. Хватит. Хочу увидеть бабушку.
— Не сегодня, – произнёс отец каким-то глухим голосом. – Игорь, поверь, не сегодня.
Я развернулся и пошёл в гостиную. Мать и Ольга попытались меня остановить, но я был быстрее.
Двадцать пять человек замерли, уставившись на меня. Бабушка сидела во главе стола в красивом бордовом платье, а рядом с ней – все мои тёти, дяди, двоюродные братья и сёстры. Даже троюродный Саня приехал из Тюмени.
Повисла такая тишина, что я услышал, как на кухне капает кран.
— Привет всем, – сказал я, чувствуя себя полным идиотом. – С праздником, бабуль.
Бабушка медленно встала. Её лицо... трудно описать. Она смотрела на меня с какой-то невыносимой печалью.
— Игорёк, милый. Зачем ты пришёл?
— Зачем? Потому что ты моя бабушка, а мне надоело быть изгоем в собственной семье!
Дядя Толя поднялся из-за стола. Огромный, широкоплечий, с густой чёрной бородой. Он всегда был похож на медведя, но сейчас сходство стало пугающим.
— Уходи, Игорь. Пока не поздно.
— Пока не поздно для чего? Что вы все скрываете?!
Моя двоюродная сестра Катя, сидевшая у окна, вдруг дёрнулась и отвернулась. Я заметил, как она нервно сжала ручки кресла – так, что побелели костяшки пальцев.
— На улице... – начала она и замолчала.
— Что на улице? – я подошёл к окну.
Полная луна висела над соседским садом, яркая и круглая, как блин на сковородке.
— Красиво, – сказал я. – И что?
Все в комнате переглянулись. В этих взглядах было что-то такое, от чего у меня между лопаток пополз холодок.
Бабушка тяжело вздохнула:
— Ольга, закрой шторы.
Сестра бросилась к окнам. Тяжёлые бархатные шторы с шорохом закрыли лунный свет.
— Мам, может, всё-таки скажем ему? – спросила Ольга, оглядываясь на мать.
— Нет, – отрезала мать. – Он всё равно не поймёт.
— Попробуйте объяснить, – я скрестил руки на груди. – Я вроде не дурак, институт закончил.
Отец опустился на стул и провёл ладонями по лицу. Жест был таким усталым, что я почувствовал укол вины.
— Хорошо, – сказал он наконец. – Садись, сынок. Это будет... непросто.
Семейное проклятие или благословение
Я устроился на диванчике у стены, а все остальные расселись обратно по местам. Атмосфера была похожа на совещание в морге.
Бабушка села напротив меня, взяла меня за руки. Её ладони были тёплыми и немного шершавыми.
— Игорёк, наша семья... особенная.
— Ага, я заметил по тому, как меня выживают со всех праздников.
— Заткнись и слушай, – крикнул дядя Толя. Я вздрогнул. Дядя никогда не повышал на меня голос.
Бабушка продолжила:
— Мы все умеем... превращаться.
— Во что?
— В волков.
Я выдержал паузу. Потом расхохотался. Смеялся долго и искренне, пока не заметил, что никто не смеётся вместе со мной.
— Вы серьёзно? – я вытер выступившие слёзы. – Вы хотите сказать, что вы – оборотни?
— Да, – просто ответила мать.
Я огляделся. Двадцать пять человек смотрели на меня с абсолютно серьёзными лицами. Троюродный Саня даже кивнул в подтверждение.
— Ладно, – протянул я. – Допустим. И в чём проблема? Почему меня-то выгоняете?
Повисла тишина. Бабушка сжала мои руки крепче.
— Ты не можешь превращаться, Игорёк. Ты единственный в нашем роду за последние триста лет, кто... не получил дар.
Я моргнул.
— Погодите. То есть вы меня изгоняли не потому, что я оборотень, а потому что я НЕ оборотень?
— В полнолуние мы не можем контролировать превращение, – объяснил отец. – Это происходит само. И находиться рядом с человеком в этот момент... опасно. Мы можем причинить вред.
— Особенно мне, – добавил дядя Толя. – У меня слабый контроль. Я могу сожрать родного племянника, даже не желая этого.
Я попытался переварить информацию. Моя семья – оборотни. Все, кроме меня. И меня держат подальше от полнолуний, чтобы не покусали.
— Докажите, – сказал я.
Катя, всё ещё вцепившаяся в ручки кресла, застонала:
— Ой, мне уже плохо. Началось.
Её лицо исказилось. По телу прошла странная волна, кожа как будто... потекла. Я уставился, не в силах оторвать взгляд. За несколько секунд на месте моей двоюродной сестры, с которой мы в детстве строили шалаши, сидел серый волк размером с овчарку.
Волк виновато посмотрел на меня и завыл.
— Господи, – я вскочил. – Это правда.
Остальные члены семьи тоже начали меняться. Шторы были задёрнуты, но луна всё равно действовала через них. Мать превратилась в рыжую волчицу, отец – в чёрного волка с седой мордой. Бабушка стала маленькой белой волчицей, которая всё ещё пыталась смотреть на меня с любовью.
Дядя Толя оказался огромным бурым зверем, который мог бы дать фору медведю.
Я остался один среди двадцати пяти волков разных размеров и мастей.
— Это самый странный день в моей жизни, – пробормотал я.
Волки начали выть. Сначала тихо, потом всё громче. Это был хор, который звучал одновременно жутко и завораживающе. Я понял, что они поют бабушке "Многие лета" на волчий манер.
Когда вой затих, волки один за другим начали превращаться обратно. Процесс был такой же быстрый и текучий, как и в обратную сторону.
Мать первой вернулась в человеческий облик. Она поправила сбившееся платье и виновато посмотрела на меня:
— Прости, Игорёк. Мы не хотели тебя пугать. Просто... проще было держать тебя подальше.
— Вы пытались меня научить? – спросил я. – Может, я просто не знаю, как это делать?
Отец мрачно покачал головой:
— Пробовали. Когда тебе было шестнадцать, бабушка устраивала специальные ритуалы. Ты помнишь те странные летние каникулы у неё в деревне?
Я вспомнил. Бабушка тогда заставляла меня пить какой-то отвратительный травяной отвар, бегать босиком по росе на рассвете и выть на луну. Я думал, у неё просто старческие причуды.
— Ничего не помогло, – вздохнула бабушка. – Ты чистокровный человек. Такое бывает раз в несколько поколений.
Дядя Толя, уже снова в человеческом обличье, хлопнул меня по плечу:
— Ты не виноват, племяш. Генетика – штука непредсказуемая.
— А может, это я виновата? – спросила мать, всхлипывая. – Я в положении много нервничала. Может, это повлияло...
— Лен, прекрати, – остановил её отец. – Мы это уже обсуждали миллион раз.
Я сел обратно на диванчик. Голова кружилась.
— И что теперь? Вы так и будете меня избегать на полнолуния?
— А что ещё делать? – Ольга развела руками. – Мы же не можем контролировать превращение в эту ночь.
Саня из Тюмени откашлялся:
— Есть вариант. В моём городе живёт волчья стая, у которых один парень тоже человек. Они его используют как... ну, как связного. Он ходит в магазины, общается с людьми, решает бумажные вопросы. Человеческое лицо клана, так сказать.
Все уставились на Саню, потом на меня.
— Мы можем сделать то же самое, – медленно проговорил отец. – Игорь, ты ведь работаешь менеджером по работе с клиентами?
— Да, и что?
— Наша семья могла бы использовать твои навыки. У нас есть общий бизнес – лесозаготовки. Но мы плохо ладим с обычными людьми. Особенно в стрессовых ситуациях. Дядя Толя на прошлой неделе чуть не превратился прямо в офисе, когда поставщик начал хамить.
— Еле сдержался, – подтвердил дядя Толя. – Хвост уже вылез.
Бабушка оживилась:
— Игорёк мог бы стать нашим представителем в человеческом мире! Вести переговоры, подписывать договоры, разговаривать с чиновниками. А мы бы занимались тем, что у нас получается лучше – лесом, физической работой.
— И ты был бы частью семьи, – добавила мать со слезами на глазах. – Полноценной частью. Просто на своём месте.
Я посмотрел на них всех. Двадцать пять человек – нет, двадцать пять оборотней – смотрели на меня с надеждой.
— Хорошо, – сказал я. – Но с одним условием. Никогда больше не прячьте от меня правду. Я устал от секретов и недомолвок.
Бабушка встала и обняла меня. Потом к нам присоединились остальные. Я стоял в центре этой огромной семейной группы объятий и впервые за пять лет чувствовал себя на своём месте.
— И торт будет? – спросил я, когда нас наконец отпустили.
— Три торта, – улыбнулась бабушка. – Я же чувствовала, что ты всё равно придёшь, упрямец.
Мы вернулись к столу. Луна всё ещё висела за окном, но шторы были плотно задёрнуты. Я разрезал первый торт, бабушка загадала желание и задула свечи. Дядя Толя рассказывал байки про неудачные превращения в неподходящих местах, Саня делился опытом работы с "обычными" людьми.
Ближе к полуночи я вышел на крыльцо подышать свежим воздухом. За мной вышла Ольга.
— Извини, что не сказала раньше, – произнесла она тихо. – Просто... мы боялись, что ты нас возненавидишь. Или испугаешься.
— Я и испугался, – признался я. – Но вы же моя семья. Даже если вы превращаетесь в волков, а я застрял в человеческом облике навсегда.
Она обняла меня за плечи:
— Знаешь, может, это и к лучшему. Кто-то должен оставаться адекватным, когда у всех начинают расти клыки.
Мы рассмеялись. Внутри дома бабушка запела старую песню, и остальные подхватили. Голоса были чуть хриплыми – волчья наследственность давала о себе знать.
Я посмотрел на луну. Она больше не казалась угрожающей. Просто луна. Большая, круглая, равнодушная к семейным драмам.
А у меня теперь была работа. Представитель клана оборотней в мире людей. Звучит как название плохого сериала, но почему бы и нет?
Главное, что я снова дома.
🏠 Иногда не надо быть таким, как все в семье. Главное – найти своё место в стае.
Если история понравилась — лайк и подписка станут лучшей наградой! Ну а если есть возможность и хочется подкинуть автору для вдохновения пару монеток на новые рассказы (официальная кнопка поддержки авторов Дзен внизу справа) — буду благодарен! 😉
В Телеграм короткие истории, которые не публикуются в Дзен. Присоединяйтесь.