— Ну и где ты был? — Лариса стояла в дверях кухни, не двигаясь, с зажатыми в руках резиновыми перчатками. В глазах — усталость и злость.
— У Стаса. Мы в гараже возились, — Валера снял куртку, бросил её на спинку стула. — Я же тебе говорил утром.
— Говорил? А что я тебе говорила? Что сегодня суббота. Что я с ночной смены. Что я хотела поспать. А ты притащился, как ни в чём не бывало, в девять утра, громыхнул дверью и включил телевизор на всю громкость.
— Я забыл… Ну прости, — он пожал плечами и подошёл к чайнику.
— Ты не забыл. Ты просто живёшь так, как тебе удобно. У тебя своя жизнь, у меня своя, но почему‑то ты живёшь здесь, а я как будто у тебя в гостях.
— Что ты начинаешь опять? — Валера сел на табурет и потянулся за кружкой. — Я же не специально.
— Вот в том‑то и дело. Ты никогда не делаешь ничего специально. Ты просто как будто здесь мимоходом. Поешь — и к друзьям. Приедешь — и валяешься на диване. А я всё тяну сама. Готовлю, стираю, убираю.
— Ты же сама говорила, что тебе проще всё делать самой.
— Я говорила, когда ты гостем был. А теперь ты живёшь у меня уже второй месяц. И знаешь что? Моя квартира — не гостиница. Чемоданы собирай. Но себе, не мне.
Он поднял на неё глаза и замер. Молчал. Потом вдруг встал и подошёл к окну.
— Ты серьёзно? — голос стал тише.
— Более чем.
— Лара, ну подожди. Ну не выгоняй ты меня вот так. Мы же вроде нормально… Ну почти…
— Нормально? — она рассмеялась, но смех был какой‑то сухой. — Ты даже зубную щётку не купил. До сих пор пользуешься моей. Ты даже тапочки свои не привёз. Ты живёшь, как временно. А я живу, как постоянно. И устаю от этого. Очень.
— Я думал, мы просто привыкаем друг к другу, — Валера сел обратно. — Ну сложно же сразу всё устроить…
— Привыкать можно, когда оба хотят. А ты хочешь только, чтобы тебе было удобно.
Она вышла из кухни и пошла в комнату. Села на диван, укрылась пледом. Через минуту он вошёл, в руках кружка с чаем.
— Давай спокойно, без нервов. Ну правда, я не специально. Я не привык жить с кем‑то. До тебя — был один семь лет.
— А я, по‑твоему, с кем жила? У меня тут было своё. Свой ритм, свои привычки. А теперь — всё изменилось. Ты приходишь, уходишь, не говоришь когда, куда. У нас даже ключей у тебя нет. Ты ждёшь, пока я открою.
— Я просто не хотел спешить. Думал, ты скажешь, мол, поживём немного, посмотрим. Я не хотел навязываться.
— А получилось наоборот. Ты не навязываешься, ты просто… лежишь. И ждёшь, когда тебя обслужат. И не замечаешь, что я не выдерживаю. Что мне не нужен постоялец. Мне нужен партнёр.
Он отставил кружку и посмотрел на неё.
— Значит, ты хочешь, чтобы я ушёл?
— Я хочу, чтобы ты понял: либо мы живём вместе — по‑настоящему, с ответственностью, с участием. Либо не живём. И тогда да, собирай чемодан.
Он вздохнул, поднялся и пошёл в коридор. Сел на пуфик и молча завязал шнурки.
— Пойду пока прогуляюсь. Мне надо подумать.
— Иди. Только подумай не "как снова вернуться", а "зачем". Зачем ты здесь. Зачем тебе я. И есть ли у нас вообще «мы».
— Ну, и что ты решила? — голос в трубке был встревоженным. Галя, подруга с института, всегда говорила прямо.
— Я ему поставила условие. Или жить по‑настоящему, или пусть идёт обратно к себе. Надоело.
— Он съехал?
— Пока просто ушёл. Сказал, «подумает». Как будто всё это — философский спор, а не моя жизнь.
— Слушай, а ты его вообще любишь?
— Галь, не знаю. Я думала, да. Он тёплый. Заботливый иногда. Но вот этот его стиль — пришёл, поел, ушёл, — меня выматывает.
— Понимаю. У тебя своя квартира. Своё всё. Ты не хочешь быть жилплощадью для мужика, который не хочет ничего вкладывать.
— Вот именно. Я никому не давала права превращать мою квартиру в проходной двор. Я же не студентка. Мне пятьдесят. И я не обязана никому ничего.
— Умничка. Поддерживаю. Посмотрим, что он скажет. Но не вздумай уступать.
Валера вернулся ближе к вечеру. В руках был пакет из магазина и небольшой букет хризантем.
— Привет. Я подумал. Прости, что вот так сразу ничего не сказал.
Она молча смотрела на него, прислонившись к косяку кухни.
— Я понял, что ты права. Я действительно веду себя как гость. И даже хуже — как постоялец, не платящий за проживание. А ты… ты всё делаешь. А я пользуюсь.
Он протянул ей цветы. Она взяла. Молча. Поставила в вазу.
— Я не прошу, чтобы ты меня простила сию секунду. Но я хочу, чтобы мы попробовали снова. Только по‑другому. Я снял себе комнату рядом, в соседнем доме. Чтобы быть рядом, но не зависеть. Чтобы ты видела, что я не только беру, но и могу быть самостоятельным.
— И что дальше? — Лариса села за стол, скрестила руки.
— А дальше — посмотрим. Я хочу быть с тобой. Но не как нахлебник. Хочу, чтобы мы были вместе, но не в твоей квартире, как у тебя в номере.
Она впервые за день улыбнулась.
— Валера, ты даже не знаешь, как мне это важно.
— Знаю. Теперь знаю. Я всё понял. Даже слишком хорошо.
Следующие дни прошли спокойно. Валера действительно снял комнату, стал чаще звонить, спрашивать, что купить, приезжал с пакетами, помогал на кухне, сам предложил повесить новую полку в ванной. Он стал чаще говорить «мы», а не «я». Лариса расслабилась, начала снова ощущать лёгкость рядом с ним.
Они вместе пошли в театр, потом на выходных выбрались в парк, где сидели на скамейке с термосом чая и смотрели, как дети запускают воздушного змея.
— Ты знаешь, я думала, что ты обидишься, — сказала она, наливая чай в крышку‑кружку.
— Обиделся. Но на себя. Потому что я реально многое упустил. Не слушал тебя. Смотрел только в себя.
— Может, это и к лучшему. Иногда людям полезно пройти через паузу.
— Главное — не потеряться в ней. И не затянуть.
Он взял её руку. Она не убрала. Напротив — сжала пальцы.
— Знаешь, Валер, ты только обещай мне одно.
— Что?
— Больше никогда не жить у меня, как в гостинице. Если мы вместе — то по‑настоящему. С ключами, с расписанием, с совместными делами. С бытом, с разговорами, даже с ссорами. Но без этого твоего «я как‑нибудь сам».
— Обещаю.
Прошёл месяц. Валера переехал к ней, но теперь всё было иначе. Он повесил на крючок свои ключи, оставил на полке свои тапочки. Купил постельное бельё, полотенце, зубную щётку и даже свою кружку с надписью «Хозяин кухни».
По вечерам они ужинали вместе. Он мыл посуду. В выходные ходили на рынок, вместе выбирали продукты, планировали, что приготовить.
Однажды он пришёл с коробкой под мышкой.
— Это что? — удивилась Лариса.
— Миксер. Ты говорила, что старый сломался. А я хочу попробовать сделать пиццу. Сам.
Она только развела руками. И поняла, что впервые за долгое время её дом стал не просто местом, где кто‑то живёт. А местом, где живут вместе. Где есть «мы».
И когда в следующий раз зазвонил телефон, и подруга в трубке спросила: «Ну что, снова к тебе с чемоданом приполз?», Лариса ответила:
— Нет, Галь. Он не приполз. Он вернулся. Сам. И с ключами.