- Вот зачем, Марк Иванович, тыкать тут пальцами, указывать, что это Ваша квартира?
- Это квартира не Ваша а Сергея с Анной, и вы тут такие же гости, как и я! - парировала Тамара Игоревна.
Я пришла пожить к сыну, потому что у меня нет в квартире горячей воды, а вот вы что тут делаете со своей супругой?! - негодовала сватья.
Марк Иванович (отец Анны) сделал паузу, словно давая сватье время переварить сказанное, а затем добавил с лёгкой, почти насмешливой улыбкой:
— Ну, во-первых, квартира всё же оформлена на меня! И я готов поспорить, кто в этой квартире хозяин.
- Во‑вторых, я лично могу организовать вам, Людмила Павловна, в вашей городской квартире установку бойлера, и вы снова будете жить с горячей водой.
- Уже через пару часов вы можете с радостью на лице вернуться в свою родную квартиру! - парировал Марк Иванович.
Людмила Петровна побледнела. Её губы дрогнули, но она не сразу нашла, что ответить.
— Как это… Значит, себе вы не можете в частном доме организовать горячую воду, а мне можете?! — наконец выкрикнула она, повышая голос.
Марк Иванович лишь усмехнулся, скрестив руки на груди:
— Много ты понимаешь, женщина! У нас во всём посёлке холодную воду перекрыли, а у тебя только горячей нет. Бойлер ставится за пару часов, могу проспонсировать! — повторил он твёрдо, глядя ей прямо в глаза.
- Ну что же, Люда, я тебе давал шанс уйти без боя, но ты им не воспользовалась! Теперь держись, дорогуша! - блеснуло в глазах Марка Ивановича.
Кто пропустил предыдущую серию рассказа, она тут:
Сергей, понимая, что его мать не успокоится, вздохнул и посмотрел на Анну.
Анна впервые за несколько дней широко улыбнулась, чувствуя, что её план сработал. Она понимала, что это выпроводить нездоровую свекровь из своей квартиры будет непросто, но, по крайней мере, теперь у неё была поддержка родителей.
****
Марк Иванович был высоким и широкоплечим мужчиной — даже в свои шестьдесят с лишним он сохранял свою прекрасную физическую форму.
Когда он входил в помещение, пространство словно сжималось, подчиняясь его присутствию. Широкие плечи, прямая спина, твёрдая поступь — всё это создавало образ человека, привыкшего быть в центре внимания и не терпящего возражений.
Его лицо, с чётко очерченными чертами, казалось высеченным из камня: высокий лоб, прямой нос, волевой подбородок. Но главным были глаза — большие, чёрные, пронзительные.
В них читалась непоколебимая решимость, а порой проскальзывала та самая «свирепость», о которой шептались подчинённые. Взгляд Марка Ивановича обладал удивительной силой — казалось, он способен проникнуть сквозь любые маски и уловить малейшую фальшь.
Чёрные широкие брови, чуть сдвинутые к переносице, придавали лицу суровое выражение, даже когда он улыбался. Улыбка, впрочем, появлялась редко — обычно сдержанная, краешком губ, будто он позволял себе эту слабость лишь по особым случаям. Его мимика была скупой, но выразительной: одного вскинутого брови порой хватало, чтобы заставить собеседника замолчать или пересмотреть свою позицию.
На протяжении всей жизни Марк Иванович работал мастером цеха на крупном заводе — и это наложило неизгладимый отпечаток на его манеру общения. Он говорил не спеша, взвешивая каждое слово, а его голос, низкий и насыщенный, заполнял пространство, требуя внимания. В нём не было крикливости — только спокойная уверенность человека, знающего цену своим словам.
***
Утро в квартире Анны и Сергея действительно начиналось умиротворённо. Лёгкие лучи солнца пробивались сквозь полупрозрачные занавески, рисуя на полу причудливые узоры. В воздухе плавал тонкий аромат свежесваренного кофе — Анна, воспользовавшись редкой минутой тишины, заварила себе чашку и теперь сидела у окна, вслушиваясь в пробуждающийся город. Она почти успела забыть о вчерашнем конфликте — но лишь до поры.
На балконе, превращённом Людмилой Петровной в импровизированное «убежище», царила своя атмосфера.
Свекровь, не любившая ранние подъёмы, устроилась в гамаке, натянув на глаза шёлковую повязку. Её дыхание было ровным, размеренным — сон оказался крепким, несмотря на городской шум. За открытой дверью балкона слышалось гудение машин, редкие возгласы прохожих, а вдалеке — пение птиц из близлежащего лесопарка. Эти звуки сливались в причудливую симфонию утра, убаюкивающую и успокаивающую.
Людмила Петровна сладко потянулась, перевернулась на бок, ещё глубже зарываясь в мягкие подушки гамака. Ей снилось что‑то приятное — возможно, тихий вечер в кругу семьи, где все прислушиваются к её мнению, а ужин готовится именно так, как она привыкла. Но этот сон оборвался внезапно.
Громкий скрип балконной двери разорвал утреннюю идиллию. В проёме возник Марк Иванович — в непривычном для него виде: широкие спортивные шорты, явно взятые из запасов Сергея, и футболка с дерзкой надписью «Быстрее. Выше. Сильнее», натянутая на мощную грудь. Его лицо сияло энергией раннего подъёма, а в глазах горел азарт человека, готового перевернуть мир.
— Люда! — рявкнул он басом, от которого даже гамак вздрогнул. — Хватит уже валяться, такое утро проспишь! Живо со мной на пробежку!
Людмила Петровна подскочила, словно её ужалила оса. Повязка сползла с глаз, обнажив растерянное, заспанное лицо с отпечатками складок подушки на щеке. Она моргала, пытаясь осознать происходящее.
— Но я не хочу ни на какую пробежку, — пролепетала она, натягивая одеяло до подбородка. — Я хочу просто выспаться…
Марк Иванович не дал ей договорить. В его руке неожиданно появился чайник, и тонкая струя ледяной воды обрушилась на сонную женщину. Людмила взвизгнула, подскочив в гамаке так резко, что едва не вывалилась.
— В моём доме все домочадцы всегда соблюдают правила здорового образа жизни! — провозгласил Марк Иванович, невозмутимо ставя чайник на столик.
— Невзирая на погоду, непременно совершаем утреннюю пробежку! Ты — часть команды, и я не позволю тебе откосить!
Его голос звучал как приказ командира на плацу — чётко, громко, без тени сомнения. Он скрестил руки на груди, глядя на Людмилу с видом человека, который уже просчитал все её возможные возражения и готов парировать каждое.
Людмила Петровна, дрожа от холода и возмущения, пыталась собраться с мыслями. Вода стекала по её волосам, капала на одеяло. Она открыла рот, чтобы высказать всё, что думает, но Марк Иванович опередил её:
— Никаких «но»! — он поднял палец вверх. — Через пять минут жду тебя внизу. Если не спустишься — поднимусь сам и притащу за шкирку. У нас график, Люда. График!
Он развернулся на пятках и направился к выходу, но на пороге обернулся:
— И да, твои новые кроссовки в коробке в прихожей. Бег в парке — это не шутки! - проговорил Марк Иванович.
Дверь захлопнулась, оставив Людмилу Петровну в состоянии, близком к шоку. Она смотрела на мокрое одеяло, на капли воды на полу, на смятую повязку — и не могла поверить, что это происходит наяву.
***
Анна, бежавшая рядом с Людмилой Петровной по аллее парка наблюдала и не могла сдержать ироничной улыбки. Утренний свет мягко освещал аллею парка, где разворачивалась эта почти комическая сцена.
Людмила Петровна, облачённая в позаимствованный у Анны спортивный костюм (ярко‑розовый, явно не её стиля), с непривычки держалась за правый бок. Её беговые шажки были неуверенными, прерывистыми — видно, что долгие годы размеренной жизни явно не подготовили её к такому испытанию.
Людмила Петровна плелась в конце стройной линии бегущих доморощенных «спортсменов».
Анна не могла сдержать улыбку. В этот момент свекровь выглядела так непохоже на себя — никакой привычной властности, только искренняя растерянность и усталость. Её волосы, обычно аккуратно уложенные, выбились из‑под спортивной повязки; на лице — следы пота и недоумения.
— Люда, не будь слабым звеном в нашей команде! — громко произнёс Марк Иванович, не оборачиваясь, но прекрасно видя, как отстаёт его «подопечная».
Его голос разносился по парку, заставляя прохожих удивлённо оборачиваться. — Мы должны показать всем, что в нашем доме дисциплина на первом месте!
Каждое слово звучало как приказ, отданный на плацу. Марк Иванович бежал словно бронепоезд широким шагом, его мощная фигура словно задавала ритм всей группе. Даже в простых спортивных штанах и футболке он сохранял вид человека, привыкшего руководить.
Людмила Петровна тяжело дышала, её ноги подкашивались. Она пыталась угнаться за ним, но каждый шаг давался с трудом. Мышцы, давно не знавшие нагрузки, протестовали; дыхание сбивалось; в боку кололо всё сильнее.
— Марк, я не могу больше! — наконец выкрикнула она, останавливаясь и упираясь руками в колени. Её голос дрожал от усталости и раздражения. — Я просто хочу вернуться домой и выпить чашку чая!
Она вытерла пот со лба, глядя на удаляющуюся фигуру Марка Ивановича с отчаянием и обидой.
Но тот лишь усмехнулся, замедлив шаг, но не останавливаясь.
— Чай подождёт! — кричал где-то уже в далеке Марк Иванович, не глядя на сватью. — У нас есть цель, и мы её достигнем!
Он обернулся, окинув Людмилу Петровну строгим взглядом:
— Ты же не хочешь показать всем, что сдалась? Мы команда, Люда. А команда не бросает своих!
Внезапно над некогда чистым и безоблачным небом городского парка нависла тяжёлая грозовая туча — словно гигантская свинцовая плита, она медленно заслонила солнце, погрузив аллеи в сумрачную полутень.
Ветер, до того едва ощутимый, рванул с неистовой силой: зашумели кроны деревьев, закружились в безумном танце опавшие листья, а из мусорных урн полетели пакеты и обрывки бумаги.
Людмила Петровна вздрогнула, почувствовав первые капли. Они падали резко, будто мелкие камешки, впиваясь в её немолодую кожу, обжигая лицо и руки. Она инстинктивно подняла ладонь, пытаясь защититься, и с тревогой посмотрела вверх.
— О нет, только не дождь! — воскликнула она, голос дрогнул. — Мы же все промокнем до нитки!
Словно в ответ на её слова, небо расколола ослепительная молния, а через мгновение грянул гром — раскатистый, оглушительный, будто сам парк содрогнулся от этого удара. И тут же упругими струями полился ливень — не просто дождь, а настоящий поток, похожий на душ Шарко, который безжалостно орошал всех участников незапланированной «тренировки».
Людмила Петровна ощутила, как ледяные струи стекают по лицу, затекают за воротник спортивного костюма. Она поёжилась, чувствуя, как холод пробирает до костей, а обувь уже хлюпает от воды. Пробежка, ещё недавно казавшаяся тягостной, теперь превратилась в настоящее испытание на выносливость.
— Марк, мы не можем продолжать пробежку в такую погоду! — крикнула она, пытаясь перекрыть шум ливня.
— Это какое‑то безумие! Я хочу вернуться домой, выпить горячего чая и высушить волосы!
Женщина остановилась и развернулась, намереваясь идти обратно, но в этот момент из боковой тропинки, будто материализовавшись из сумрачной пелены дождя, появился мужчина без определённого места жительства.
Его одежда была грязной и рваной, волосы слиплись от влаги, а глаза смотрели мутно, с явными признаками недавнего похмелья. На лице застыла глуповатая ухмылка, которая тут же сменилась злобным оскалом, когда он заметил промокшую, дрожащую Людмилу Петровну.
— А ЗОЖ‑ники подтянулись… — протянул он хрипло, качаясь на ногах. — Ну я тебе сейчас покажу здоровый образ жизни, мадам!
Он шагнул ближе, замахнулся пустой бутылкой, и в его взгляде мелькнуло что‑то угрожающее. Людмила Петровна замерла, сердце бешено заколотилось.
И тут, словно по волшебству, в ней вспыхнул неведомый прежде прилив сил. Адреналин ударил в голову, страх отступил, и она резко развернулась, бросившись вперёд — туда, где вдалеке виднелись фигуры Марка Ивановича и Сергея, уже почти скрывшиеся за поворотом аллеи.
Людмила Петровна вспомнила тот анекдот в котором испуганный мужик с рамой от велосипеда смог дать газу. Теперь "давала газу" Петровна, её прыжки были легкими как у балерины, а законы земного притяжения практически не действовали на слегка полноватую женщину.
Уже через минуту Людмила нагнала свою колонну.
-Молодец, Люда, не сдалась! Не переживай, тут осталось немного, еще каких-то пять км и мы будем дома! - подбодрил Марк Иваныч Петровну.
Внимание!!! Концовка истории уже на канале! Ссылка ниже ⬇️
Ставьте 👍 Также, чтобы не пропустить выход новых публикаций, вы можете отслеживать новые статьи либо в канале в Телеграмме, https://t.me/samostroishik, либо в Максе: https://max.ru/samostroishik
Концовка истории тут:
Подборка со всеми вышедшими главами рассказа тут: