Иногда в кабинете звучит «О, теперь я понял» или «Как хорошо, когда понимаешь, как это работает». Я как аналитик замираю в эти моменты, потому что понимаю, что за этими словами может стоять не шаг вперёд, а возвращение к защитам. Как будто пациент нашёл не ключ к переживанию, а новое укрытие. Умное, встроенное, убедительное. И понимание становится не способом изменений, а инструментом для защиты.
Есть особый вид соблазна, в который современная психика влюблена — соблазн понимания.
Книги, лекторы, обилие информации - поток, в котором удержаться трудно и еще труднее самому себя оградить от навязчивого желания впасть в зависимость от "понимания".
Не так давно на сеансе я привела метафору, которая, как мне кажется, очень четко показывает разницу между пониманием и проживанием.
Я говорю: "Представьте, что вы глубоко порезали тело, руку или ногу. Вас пугает рана, вас пугает то, что из раны хлещет кровь, вас пугает последствия этой раны, и вам адски больно. И тут я начинаю объяснять, какие сосудики лопнули, какие разрезаны, какие связки уже не восстановить, потому что это произошло из-за попадания тяжелого предмета с острым краем в мягкие ткани. Еще я объясняю, сколько вытечет крови за определенный момент времени... а все это время вам просто больно".
И я спросила пациента: "Как вы думаете, мое объяснение о вашем понимании изменит это состояние, вам действительно перестанет быть больно?" И он сказал: "Наверное, нет". Обращаю внимание - "наверное, нет". Это тоже говорит о довербальной травме разрыва тела с чувственным восприятием, а именно - о недоверии к чувствам. Что подтверждалось историей пациента. Это не диагноз, это симптом в данном случае.
Знание дарит ощущение ясности, будто внутренний хаос наконец можно разложить по полкам. Это верно. Кажется, будто если ты всё объяснил — боль исчезает. Человек говорит: «Я осознал, это из-за мамы» или «Это просто моя тревога отвержения», "Это мои паттерны". И в моменте на лице — ровное присутствие, в теле — никаких изменений, и в глубине психики не происходит ничего. Потому что знание без аффекта — это форма подавления, завуалированное вытеснение. Знание покрывает боль переживания.
Бион говорил, что мысль без переживания мертва. Когда человек «понимает», но не чувствует, это не инсайт, а разновидность контроля.
Интеллектуализация превращается в инструмент нарциссического господства: я объяснил — значит, я владею. И тем самым психика избегает встречи с тем, что нельзя объяснить — со своей беспомощностью, со стыдом, с виной, с болью утраты. Это не понимание, а форма удержания власти над внутренним хаосом.
Часто за таким «пониманием» стоит старая детская фантазия: если я смогу объяснить, почему мама злится, почему папа молчит, я смогу сделать их предсказуемыми. Но так не работало и не работает. И психика готова переиграть карты. Но вот только "мамы" и "папы" просто меняются в лицах, но не в сути. без нового опыта психика не может "узнать" новое. Поэтому и выбор зацикливается, повторяется.
Понимание становится стратегией, способом выжить рядом с непредсказуемым объектом. Так ребёнок учится думать вместо чувствовать. И, вырастая, продолжает «понимать» всех вокруг — вместо того, чтобы проживать прежде всего себя.
Иногда это видно в терапии почти телесно. Пациент рассказывает о тяжёлом событии ровным голосом, внимательно подбирает слова. Он не в боли, он в конструкции боли. И вот умные слова "эдипов конфликт", "фрустрация" и объяснение, объяснение.
Но если терапевту удается подцепить это покрывало, вдруг происходит неожиданное. Речь меняется. И это не услышать уже невозможно: человек вдруг вспоминает только что рассказанное событие иначе. Он сбивается, спешит, местами переходит на мат. И я понимаю, проживается аффект, тот ужас, который был не назван. И тут уже не до подбирания сложных и красивых слов.
А бывает пациент, который говорит, как будто держит щит из теорий: «Это мой детский сценарий», "мать была холодной", "это опять моя зависимость". И аналитик чувствует оцепенение — то самое, которое живёт внутри пациента. Как будто всё важное уже сказано, но ни одно слово не стало живым.
За этим феноменом стоит мощная защита — изоляция аффекта. Психика отделяет смысл от чувства, чтобы избежать переполнения. Так возникает то, что Бетти Джозеф называла «знанием без опыта» — когда пациент говорит о себе как об объекте наблюдения, не как о живом существе. В этой точке аналитик часто чувствует скуку или усталость или злость: процесс будто застывает или застревает. И именно чувства указывает, что анализ «взял паузу» — пациент не проживает, он рассуждает.
Мы живём в эпоху, где интеллектуальное объяснение стало новой валютой.
Люди обмениваются психологическими понятиями, как аксессуарами самопознания. «Я в тревоге привязанности», «Это мой внутренний ребёнок», «У меня отыгрывание». Эти слова звучат умно, но часто заменяют контакт с реальностью. Потому что реальность всегда телесна: она включает дрожь, пот, ком в горле, бессилие. То, чего знание не переносит и не предлагает. Когда, например, пациент "приносит" в анализ мертвого аналитика - книгу, лекцию - это тоже симптом, который говорит "мое живое требует очищения". Помните, как в сказках о живой воде? Там часто есть и мертвая вода. Об этом я пишу на страницах своего электронного журнала BOOSTY "Жизнь "мертвых аналитиков" в поле терапии" в свободном доступе.
Иногда в сессии аналитик может мягко вернуть ощущение:
— «Вы сейчас говорите об этом как наблюдатель. А если не объяснять, а просто побыть в этом? Что вы чувствуете, когда произносите это?»И наступает пауза. Тело оживает. Понимание сдаёт позиции. Потому что настоящее осознание не освобождает от боли — оно её рождает. И это сложно принять.
В этом и есть парадокс: знание может защищать от изменений, если его использовать не как путь, а как стену. Человек думает, что движется, а на самом деле обороняется. Он боится измениться, потому что изменение всегда связано с утратой — старых опор, иллюзий, идентичностей. Поэтому психика предпочитает фразу «я всё понял» вместо честного «я ничего не чувствую».
Может быть, с этого и начинается настоящее движение — с отказа от знания, которое слишком быстро приносит облегчение. Потому что истинное понимание всегда приходит поздно, после прожитого, после боли, после молчания. Когда смысл не предшествует опыту, а вырастает из него.И, возможно, только тогда, когда человек перестает себя обманывать, перестаёт понимать себя, он наконец начинает быть собой.
Автор: Тепцова Талия
Психолог, Психоаналитик
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru