Знаете, что отличает хорошую шпионскую операцию от плохой? Мотивация. И у моей подруги Мари мотивация железобетонная: её бойфренд-художник Максим и вся его родня.
Максим — хороший парень. Правда. Только вот он художник. А это значит, что сегодня он продал картину и покупает всем шампанское, а завтра лежит на диване и философски вопрошает: “Солнце, а что у нас на обед?” Мари, естественно, солнце. Мари работает, готовит, стирает и иногда слышит гениальные просьбы типа “принеси мне из кухни печеньки, я пишу». Десять лет этого процесса. Десять лет она была музой, поваром, бухгалтером и мамой одновременно. И всё бы ничего, но есть нюанс.
Семья.
Семья Максима — это отдельный сериал. Обеспеченная, интеллигентная, с претензией на богемность. У них квартира в престижном квартале Парижа. Домик в деревне. Ещё пара объектов недвижимости. Связи, статус, всё *comme il faut*.
Молодая пара снимает квартиру (сами, на свои, то есть — на Мари — деньги), но семья Максима с удовольствием напоминает: “Ну Максим же наследник! Когда-нибудь ему всё достанется!”
Семья Максима — виртуозы манипуляции. Они играют на трёх фронтах одновременно, и это, признаться, впечатляет.
Фронт номер один: жалость.
Мама Максима звонит с дрожью в голосе: “Мари, милая… Он же без тебя пропадёт. Ты же знаешь, какой он ранимый. Он художник, ему нужна поддержка. Он так тебя любит, это же настоящее чувство! Неужели ты разобьёшь ему сердце?”
Сестра приглашает на кофе и три часа объясняет: “Ты же понимаешь, он не переживёт, если ты уйдёшь? Творческие люди такие хрупкие… А вам же так хорошо вместе!”
Фронт номер два: расчёт.
“Ты же понимаешь, Мари, с кем связала жизнь? Максим — наследник. Квартира в центре Парижа! Домик в Провансе! Ты будешь обеспечена. Это же такая стабильность!”
“Подумай о будущем, Мари. Сейчас, может, и трудно, но потом — у вас будет всё»
Фронт номер три: вина!
А вот это — высший пилотаж. Допустим, Мари набирается смелости и говорит Максиму: “Слушай, ну ты уже месяц не работаешь. Может, стоит поискать хоть какие-то заказы? Я устала одна тянуть аренду.” Вполне разумная просьба, правда? И что происходит дальше?
Максим, конечно, обижается. Но самое интересное - на следующий день об этом знает вся его семья. Каким-то волшебным образом приватный разговор пары мгновенно становится достоянием семейного совета.
И тогда начинается.
Мама звонит: “Мари, Максим мне рассказал… Ну как ты можешь? Он же художник, у него творческий кризис! Ты что, не понимаешь, как это работает? Ты же эгоистка, думаешь только о деньгах!”
Сестра пишет длинное сообщение: “Мари, я в шоке. Неужели ты не можешь поддержать его в трудный момент? Он такой ранимый, а ты давишь на него… Это так эгоистично с твоей стороны.”
Папа тяжело вздыхает по телефону: “Мари, я всегда считал тебя умной девушкой. Но требовать от художника стабильного заработка — это же абсурд. Ты хочешь сломать его творческую натуру? Подумай, что ты делаешь.”
И вот Мари сидит и думает: “Погодите… Я просто попросила помочь с арендой. Как это превратилось в то, что я монстр?”
Получается гениальная схема:
1. Мари высказывает претензию (совершенно справедливую)
2. Максим жалуется семье
3. Семья дружно обрушивается на Мари
4. Мари чувствует себя виноватой
4. Мари извиняется
5. Ничего не меняется
6. Повтор с пункта 1
Десять лет этого цикла.
И она начала верить. Понимаете если все вокруг говорят что ты гусь в итоге когда нибудь ты начнешь гоготать.
Но однажды, после очередного семейного натиска, Мари посмотрела в зеркало и подумала: “А погодите-ка. Если я эгоистка, потому что хочу, чтобы партнёр помогал с арендой — то кто тогда Максим, который десять лет живёт на мои деньги и просит печеньки с дивана?” И вот тут что-то щёлкнуло.
Она поняла: они никогда не остановятся. Потому что это работает. Потому что она всегда возвращается. Потому что любой разговор с Максимом — это автоматически разговор со всей его семьёй, которая выстроит стену защиты вокруг своего драгоценного художника.
И вот тут Мари решила: non. Ни разговоров, ни шансов, ни слёз, ни манипуляций, ни обвинений в эгоизме.
Она объявила операцию “арриаедерчи”. Или, как она сама говорит: “Au revoir, motherfucker.”
План был грандиозен:
1. Уволиться с работы (✓ выполнено)
2. Найти удалёнку-фриланс (✓ выполнено)
3. Продать ненужные вещи (✓ в процессе)
4. Снять жильё подальше от этой семейки
5. Каждый день притворяться, что ходишь на старую работу (✓ уже 2 месяца)
6. В день X собрать чемодан, дождаться пока Максим уйдёт “за вдохновением”, оставить записку и раствориться в воздухе!
Каждое утро Мари встаёт, одевается в офисный костюм, целует сонного Максима в макушку (“хорошего дня, солнце”) и уходит. Она идёт в кафе, открывает ноутбук и работает удалённо. Вечером возвращается уставшая — “начальник совсем замучил” — и готовит ужин. Максим ничего не замечает. Вообще ничего, главное печеньки поданы. Когда Мари продаёт диван на Le Bon Coin, она говорит: “Да это для друзей, у них новоселье!” Когда отменяет подписки: “Экономим же, родной!” Когда закрывает совместный банковский счёт: “Просто перевожу на новую карту, там кэшбек больше!” Он кивает, просит ещё кофе и возвращается к своему холсту.
Я спросила Мари: “А не жалко? Ну, десять лет всё-таки…”
Она рассмеялась, коротко, сухо:
“Знаешь, что самое смешное? Они называли меня эгоисткой. Каждый раз, когда я просила элементарного — помочь с арендой, убрать за собой, найти хоть какую-то работу
А Максим, который десять лет жил на мои деньги и звонил маме пожаловаться, когда я осмеливалась что-то сказать — он, конечно, не эгоист. Он художник он ранимый!
Десять лет я слушала это. Десять лет каждый мой разговор с ним автоматически становился разговором с его семьёй. Я не могла даже высказать простую просьбу, не получив на следующий день звонок от его мамы с лекцией о том, какая я бессердечная.
Знаешь, когда я поняла, что пора уходить? Когда я попросила его помочь оплатить половину продуктов — мы же вместе живём, в конце концов — и на следующий день его сестра написала мне длинное сообщение о том, как я меркантильная эгоистка, которая душит творческую личность.
Продукты. Мать его! Продукты! И я подумала: а знаете что? Если забота о себе - это эгоизм, то да, я эгоистка. И мне нравится.” Мари с мрачным видом опустошила бокал Pinot Noir. Русская женщина, а где у тебя что то покрепче! Воскликнула сердитая Мари. Глядя в горящие глаза Мари и ее плотно сжатые губы я поняла, что ситуация тянет на коньяк и помня опыт предыдущей совместной дегустации крепких напитков я осторожно налила ей на дно граненого бокала привезенного из Гуся-Хрустального…
— А когда ты ему расскажешь о своем решении?
— Никогда! Решительно сказала Мари.
— Ну может записка?
Мари с воодушевлением посмотрела на меня!
- неси ручку!
В итоге под влиянием коньяка и воодушевления родился шедевр “Максим, я ухожу. Не ищи меня. Это не твоя вина — просто мы хотим разного. Будь счастлив. P.S. Печеньки на верхней полке.”
-----
Финал запланирован на декабрь.
Максим уедет к родителям на выходные (“мама просила помочь картину повесить”). Мари соберёт два чемодана, вызовет такси и исчезнет.
Телефон — новый. Соцсети — удалены заранее. Адрес — никто не знает.
Когда Максим вернётся в воскресенье вечером, квартира будет пустой. Ну, почти. Его вещи, его мольберт, его недоеденные печеньки — всё на месте.
Только Мари не будет. И знаете, что самое смешное? Его мама позвонит в понедельник утром и спросит: “Максим, а Мари где? Мы хотели пригласить вас на ужин!” И вот тут-то он, наконец, заметит. А семья… Семья будет в шоке.
“Ну вот видите, мы же говорили — эгоистка!”
Они будут обсуждать это годами. И ни разу не подумают: “А может, мы сами её задавили?”
-----
Я не знаю, правильно ли это. Не знаю, честно ли.
Но чёрт возьми, я восхищаюсь размахом этой спецоперации. Имена в данной истории конечно же изменены;) Ну а la cerise sur le gâteau у нас еще впереди. Ждем декабря!
пы сы! Мне достается великолепное барочное зеркало которое она ни в коем случае не хочет оставлять Максиму … кстати его художество можно увидеть в отражении
И больше о наших Парижских приключениях можно найти здесь в уютном телеграм канале!
