— Ты никогда не думал, что такое отнять у человека память? Это как отнять саму жизнь! Ведь зачем ему жизнь, если он её не помнит?
Это единственное, что всплыло в моей памяти, когда я лежал на обочине. Кто это сказал? И когда? Кажется, на каких-то похоронах. И чем мне поможет возникший в памяти бордовый венок с лентами?
Нет, венок оказался в моём настоящем, он валяется на асфальте. Тут же рядом крутится велосипедное колесо. Чьи-то ноги торчат из-под чёрного катафалка, который лежит на боку и дымится. А ещё из него подтекает бензин и сочится в мою сторону небольшой струйкой. А по периферии зрения бегают люди и что-то кричат. Вообще-то визжат. И я не знаю, что я тут делаю. И не могу вспомнить, кто я такой.
Мои ноги в джинсах и кроссах наличествуют и даже, похоже, растут откуда надо. Струйка бензина уже добралась до них, и я почему-то решил, что лучше с ней не встречаться. Стараюсь отползти.
Но тут меня подхватывают и швыряют в машину. Но не скорой помощи, а что-то другое. Вбросили на заднее сиденье, захлопнули дверцу, и машина понеслась на огромной скорости. Где-то сзади раздался взрыв…
Я смотрю в потолок машины, где через прозрачную крышу видно, как в небе плывут облака. Пытаюсь понять, кто я такой, но никаких идей по этому поводу моя память не выдаёт…
Наверное, я терял сознание. Сижу в тёмном помещении со связанными за спиной руками. Свет слепит нестерпимо, и страшно болит голова. Кто-то бъёт меня в скулу, от чего весь мир дёргается, красные брызги летят в направлении удара, сверкнув в свете фонаря. Моя голова мотнулась обратно, и я снова вижу мои джинсы — обильно заляпанные кровью.
— Говори номер ячейки! — рычит грубый голос. — Адрес банка! Говори, сволочь!
Затем следует новый удар, и опять мир дёргается. Но снова, к счастью, темнеет. И больше я не вижу ничего.
Прихожу в себя, что кстати интересное выражение. Как будто уходил погулять — и вот опять вернулся в своё жилище… Уже темно. Глаза почти не открываются. Губы тоже страшно распухли, хотя проведённая инспекция языком показала, что зубы на месте. И на том спасибо. Вкус запёкшейся крови очень неприятен, так что я сплюнул несколько раз.
Постепенно зрение начало различать слабый свет из-под двери, а сознание сообщило, что я лежу на грязном бетонном полу, и что мне очень холодно. И ещё, что горячая струйка где-то там в моих джинсах находит дорогу наружу. Вниз. Под меня. И я испытываю блаженное облегчение, так как жутко хочется ссать. Нет, больше не хочется. И я всё равно не могу ничего сделать, так как руки мои по-прежнему связаны за спиной. И, кстати, сильно онемели. Я начинаю дёргать то, что их связывает, ощупывать окружающее, но в это время снаружи раздаются выстрелы и крики, дверь вылетает с треском.
— О! Ты здесь! — восклицает девушка в чёрном с автоматом и кричит кому-то в дверь, — он здесь!
Потом бросается ко мне, за ней вбегает кто-то ещё, меня подхватывают, куда-то несут — и я снова проваливаюсь в темноту.
— Пей, не бойся, — говорит девушка. Уже не в чёрном. Полный а-ля натюрель. Я не вижу её лица, потому что смотрю только на её грудь с нежно-розовыми сосками. Она рядом со мной в горячей ласковой воде, и тугие струи из стенок ванны где-то там внизу массируют моё тело. Небесный кайф!
— Это обезболивающее, — добавляет девушка.
И я начинаю чувствовать боль во всём теле и в моей несчастной голове.
***
***
Девушка протягивает мне коктейль. Она очень красива в этой сказочно-голубой воде, и приникает ко мне свой чудесной грудью. Я ловлю эту грудь в свою ладонь. И по-прежнему с трудом могу открыть глаза — так опухли веки. Губы тоже. Девушка кладёт мне в рот таблетки и вливает коктейль. Добавляет нежный поцелуй в конце, стараясь не задевать больные губы. Медленно наплывает райское блаженство — я ощущаю, как затихает боль. Девушка продолжает меня ласкать, целует в шею, плечо…
Что-то тихо звякает — она с сожалением отстраняется и поднимает сотовый на краю ванной. В ужасе вскакивает, расплёскивая воду во все стороны.
— Скорее! Они идут! Одевайся!
Я поднимаюсь, хотя без понятия, что я могу надеть. Память приносит только мои заляпанные кровью — и не только кровью — джинсы, которых я нигде не вижу.
— Вот, — бросает она мне, выхватывая из шкафа разные вещи, одновременно одеваясь сама. Теперь на нас обоих чёрные кожаные штаны, чёрные водолазки и кожаные куртки. Девушка бросает мне мотоциклетный шлем и показывает ботинки в углу. Мне они подходят. Потом она протягивает мне небольшой автомат и сумку, сама тоже обвешивается оружием.
Мы несёмся в ночь, и город заканчивается. Она явно знает, куда, чего нельзя сказать обо мне. Я держусь за неё, и оглядываясь вижу, как нас настигают фары преследователей.
— Чёрт! — кричит девушка. — Чёрт! Чёрт! Не успеваем! Держись крепче!
И с этими словами сворачивает с дороги. Нас начинает бросать на ухабах, я почти вылетаю из седла, а фары преследователей прыгают вверх и вниз, показывая, что они не отстают.
— Сюда! — кричит девушка.
Мы заезжаем в тоннель под дорогой и летим куда-то вдаль в темноту. Свет наших преследователей нас настигает. Девушка остановила мотоцикл, спрыгнула, схватила меня за руку и потащила в боковой проход. Мы бежим по коридорам, открывая двери и захлопывая за собой с грохотом. Чьи-то шаги гулко вторят нашим.
— Сюда!
Она прыгает в колодец, я за ней — и стукаюсь головой о низкий потолок. Бежим пригибаясь. Шаги всё ближе.
— Сюда!
Она стоит перед тьмой, еле подсвеченной тусклым лунным светом, который отражается от чёрной воды под нами. А над нами какая-то крыша и всё черно. Самого неба не видно.
Девушка забрасывает автомат за спину, хватается руками за трубу сверху, быстро перебирая руками двигается по этой трубе в темноту. Мне не остаётся другого варианта — я хватаюсь за эту же трубу и двигаюсь за ней. К счастью, руки мои сильны и легко позволяют это сделать, а шершавая труба пахнет ржавчиной и даёт хорошее сцепление.
Девушка спрыгивает на площадку. Она бросается к двери тоннеля, но дверь распахивается, и ей навстречу выходят двое с оружием и открывают огонь. Она успевает выхватить автомат и сделать пару очередей, но ещё секунда — и все они лежат на каменном полу. Мне очень жалко девушку и её нежную грудь. А в дверь с той стороны вбегают ещё люди. Я разжимаю руки, падаю в холодную воду и ныряю. Плыву туда, откуда, мне кажется, залетает свет луны…
Лежу на берегу. По-прежнему темно, но светит заходящая луна. Вдали мерцает огнями какой-то город, дрожащие дорожки света бегут по глянцевой черноте. На губах солёный вкус — это морская вода. Или океанская. Пахнет водорослями и каким-то гниением. Я по-прежнему не знаю, кто я и где я. Что-то давит горло. Это ремень автомата. И ещё сумка. Я открываю и вижу пачки денег. Надо мной появляются три тени, их автоматы тускло блестят в свете луны, и я снова теряю сознание.
Прихожу в себя. Вижу свой живот и ноги в оранжевой одежде. Руки скованы сзади — и я чувствую холодный металл наручников. Меня ведут через каменный двор, и мелкий дождь холодит моё лицо, голову. Опять всё болит, и каждый шаг даётся с трудом. На ногах тоже гиря и цепи, и я могу делать только очень мелкие шаги. Вдруг раздаются выстрелы — кто-то сверху лупит очередями из чего-то крупнокалиберного. От сторожевой башни и здания летят разбитые стёкла и куски кирпича. Кто-то отвечает — стреляет вверх. Но огонь сверху очень плотный. Тёмная фигура стремительно спускается на верёвочной лестнице и толстым канатом перехватывает моё тело, завязывает подмышками и что-то кричит наверх. Мы взмываем над тюрьмой, и к моей боли добавляется ещё боль подмышками и в ноге, где болтается гиря. И страшно сдавливает грудь — почти не могу дышать. Я пролетаю мимо сторожевой башни, вижу, как охранник на площадке поднимает оружие, как моя гиря, пролетая, тяжёлым ударом сносит и его, и часть башни. Кричу от боли. Мне чуть не отрывает ногу. Грудная клетка готова разорваться. Меня затаскивают в вертолёт…
Тишина. Голубой свет. Что-то тикает. Надо мной девушка… Нет… Скорее не девушка… Но костюме медсестры. Тонны косметики, ярко-красный рот, белые лошадиные зубы. Огромные ногти сверкают радугой, в руке бутафорский шприц.
— Ах, ты шалун! — игриво произносит оно мужским голосом. — Я сейчас сделаю тебе укольчик!
Чувствую ладонь с этими гигантскими ногтями в своей промежности. Не выдерживаю и ору. Во весь голос. Вижу, как это лицо с лошадиным оскалом и в карикатурной косметике словно взорвалось красным, и что-то влажно заляпало мое лицо. Слышу выстрелы, крики. Снова теряю сознание.
— Отлично! Ник, ты герой! — кто-то хлопает меня по плечу. Плечо вспыхивает болью. — Ты им не сказал! Ты самый преданный нашему боссу человек. Но мне ты должен сказать, ведь босса уже нет, а я сейчас занимаю его место. Теперь твоя преданность переходит ко мне, и я тебе доверяю на все сто! На двести! Где этот грёбанный банк? Эй, Ник, приходи в себя, не дури! Вколите ему что-нибудь! — последнее уже явно обращено не ко мне.
Снова свет в лицо, снова бетонный пол. Мои глаза ещё больше опухли, и уже, кажется, недостаёт передних зубов. Но по крайней мере я теперь знаю, что меня зовут Ник…
Автор: Соня Эль
Источник: https://litclubbs.ru/duel/3637-oskolki.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
