Всем привет, друзья!
В небольшом украинском городке Ромны жила удивительная женщина, чьё материнское сердце вместило не одну-две судьбы, а целых сорок восемь. Для своих ребятишек Александра Деревская никогда не была «приёмной мамой» — только Мамой, и это слово в их устах всегда звучало с большой, торжественной буквы. В смутные, голодные годы она стала для них щитом и спасением, настоящей роменской мадонной, как её позже окрестила молва.
Но немногие знают, что истоки этой удивительной судьбы скрываются не на Украине, а среди живописных Жигулёвских гор, в Куйбышевской области. Именно оттуда, с волжских берегов, начался её путь милосердия, когда в военное лихолетье она помогала выживать самым беззащитным — детям.
Собственное материнство оказалось для Александры, в девичестве Семёновой, кратким и трагичным сном. Выданная замуж в шестнадцать, она успела познать семейное счастье: родилась дочка, на подходе был второй ребёнок. Но внезапная эпидемия тифа безжалостно забрала и мужа Ивана, и маленькую дочь. Оставшись одна, без поддержки матери и с пустотой внутри, Шура, как её звали близкие, в отчаянии пошла на страшный шаг. Врачи предрекли: своих детей у неё больше не будет.
Казалось бы, сердце должно ожесточиться и закрыться. Но произошло обратное. Пережитая боль обострила в ней потребность дарить любовь и заботу. Девушка устроилась работать в госпиталь, где и встретила своего второго супруга, Емельяна Деревского. Мужчина, сам недавно потерявший жену, один воспитывал сына Митю и тревожился, что мальчик растёт без материнской ласки. Шура, не раздумывая, дала ему простое и твёрдое обещание: «Будет у него мать». Так Митя стал их первым общим сыном.
Семья начала стремительно расти. Вскоре Деревские взяли на воспитание младшего брата Емельяна — Тимофея, а затем и десятилетнюю Панну, сироту из его родных мест. Когда подросшие дети стали жить самостоятельной жизнью, материнское сердце Александры позвало её в детский дом. Там её взгляд остановился на двухлетней Вале — худенькой, почти слепой девочке с обритой наголо головой. Работники учреждения отговаривали женщину, убеждая, что ребёнок безнадёжен. Но Александра, не внемля сомнениям, взяла малышку на руки, прижала к груди и выходила её, подарив не только зрение, но и новую, полную тепла жизнь.
Сызрань и зов сердца
В 1937 году жизнь семьи Деревских сделала новый виток — они переехали в Сызрань, что в Куйбышевской области. Емельяну предложили место на нефтепромысле, а Александра, едва обустроив быт, вновь пришла в местный детский дом. Её внимание привлекли двое двухлетних мальчиков, Веня и Серёжа — ослабленные болезнями, они остались совсем одни на свете. Сердце Александры не выдержало.
«Я заберу их ненадолго, только чтобы подлечить и помочь им окрепнуть», — такое объяснение она, вероятно, предлагала и себе, и мужу. Но, раз попав в полный тепла и заботы дом, маленькие сироты уже не покинули его. Они навсегда остались сыновьями Деревских.
Спустя два года семья, постоянно растущая, перебралась в село Отважное (ныне — город Жигулёвск). Энергии и организаторскому таланту Александры нашлось здесь новое применение: она создала и возглавила ясли для детей нефтяников. Причём её материнская миссия не прервалась, а лишь расширилась. С 1919 по 1959 год через руки и сердце этой удивительной женщины прошло сорок восемь судеб, сорок восемь ребятишек, обретших в её лице настоящую семью.
Каждая из этих судеб была отмечена печатью потери. Однажды Александра Аврамовна, сама того не желая, подслушала разговор доярок. Они сокрушались о переполненном эвакуированными Ставрополе-на-Волге (будущем Тольятти). Многие семьи с детьми ютились в палатках прямо на волжском берегу или во дворе местного детдома.
«Всю ночь Александра не сомкнула глаз, — вспоминала позднее её дочь Валя. — В уме она перебирала скудные запасы, прикидывала, как растянет провизию, если привезёт ещё одного ребёнка. Емельяна не было дома, не с кем было посоветоваться. Но в глубине души она знала: муж её поймёт и не станет перечить».
То, что она увидела, прибыв в Ставрополь-на-Волге, превзошло самые мрачные ожидания. Двор детского дома напоминал муравейник: детишки метались меж кроватей, выставленных под открытым небом. Взгляд Александры растерянно скользил по этим обездоленным маленьким ликам. Как сделать выбор? Кого спасти?
Решение пришло само. Из гущи ребячьей толпы вдруг вынырнула девочка и, вцепившись в подол её платья, закричала: «Моя мама плиехала, вон она! Мама, не уходи, я тут, я иду к тебе, мама, мама! Ты так долго не ехала за мной, я здала, здала! Пойдём домой, мама!»
Так сердце нашло сердце. В тот день семейный корабль Деревских принял на борт двух новых пассажиров — Нину и её неразлучного друга Саньку. Они были из одной деревни, их родители ушли на фронт, а больше заботиться о них было некому. Позже к ним присоединились и их старшие братья с сёстрами. Семья вновь выросла.
«Не бывает плохих наций, бывают лишь плохие люди»
Слава о семье Деревских гремела по всей области. К ним уже не просто приносили детей — их умоляли взять на время, подкидывали младенцев на порог, передавали из рук в руки. В этом нескончаемом потоке сиротства появился и Роланд — сын поволжских немцев. Мальчик столкнулся с жестокостью не только судьбы, но и сверстников: другие дети в доме встречали его враждебно, обзывая фашистом.
Александра собрала всю свою большую семью для серьёзного разговора. «Роланд — немец, это правда, — твёрдо сказала она. — Но его родители не были фашистами, они были такими же советскими людьми, как и мы. Не бывает плохих наций, бывают лишь плохие люди». Эти слова, произнесённые с непререкаемым авторитетом Матери, навсегда положили конец травле.
К тому времени в доме уже жили два десятка ребятишек. Прокормить такую ораву становилось почти невозможно. Отчаявшись, Александра Аврамовна отправилась на приём к начальнику нефтепромысла. Чиновник выслушал её вежливо, но безучастно, лишь разведя руками: «Уважаемая, мы преклоняемся перед вашим подвигом. Но поймите и вы нас — наших запасов не хватит, чтобы снабжать вашу растущую семью целыми грузовиками провизии. Да и зачем вы принимаете на себя такую ношу? Существуют государственные детдома — всех сирот мира вам не обогреть».
Вернулась она домой с пустыми руками и тяжёлым сердцем. Казалось, тупик. Но сама жизнь, казалось, вставала на защиту этой удивительной семьи. В тот же вечер, когда в доме царило уныние, к их калитке подкатила подвода. Бригадир местного колхоза вёз с мельницы муку, и лошадь едва тащила непосильный груз. Не говоря ни слова, он сгрузил один из мешков у порога Деревских. Этот дар стал спасением от неминуемого голода.
«Дети — это мой собственный выбор»
В 1942 году сердце Александры Аврамовны отозвалось на новую, страшную боль — блокаду Ленинграда. Она взяла в семью семнадцать детей, вывезенных по «Дороге жизни» и размещённых в ставропольском детском доме. Ребята были на грани жизни и смерти: измождённые, больные. Пятилетние Лида и Вова, поражённые цингой, не могли даже самостоятельно стоять на ногах.
Увидев новых воспитанников, обычно спокойный и понимающий Емельян не выдержал. «Зачем ты это сделала? — с отчаянием спросил он жену. — Они же безнадёжны! Они умрут на наших руках, и ты будешь нести за это ответственность!»
Но для Александры не существовало слова «безнадёжный». Она поставила на ноги обессиленных блокадников, выхаживая их отварами целебных трав. И страшная болезнь отступила перед её упорством и верой.
С тех пор новые дети появлялись в доме постоянно, но Александра Аврамовна больше никогда не обращалась за помощью к официальным лицам. Она твёрдо усвоила простую и горькую истину, которую часто повторяла: «Дети — это моё личное дело. Нельзя свои заботы превращать в обузу для других».
Испытания и закат большой семьи
Тяжёлые голодные времена начали отступать лишь тогда, когда местные власти, сжалившись, выделили семье целый гектар земли и помогли с посевом. Этот клочок земли стал для них спасением.
Однако бремя, которое несла семья, оказалось неподъёмным для одного человека. «К сожалению, отец не выдержал такой ноши, — вспоминает Алла Сербина, попавшая в семью уже после войны. — Наступил момент, когда он однажды ушёл… Я жила в семье Деревских в годы, когда отца с нами уже не было».
Возникает закономерный вопрос: как же одна женщина справлялась с такой ордой? Алла Сербина даёт на него исчерпывающий ответ: «У Мамы не было никакого специального образования, но она была педагогом от Бога. Каждый из нас имел свои обязанности, и она не боялась доверять нам по-настоящему серьёзные дела. Она учитывала не только возраст и способности, но и здоровье, физические возможности каждого».
Старшие дети становились дровосеками и земледельцами: заготавливали на зиму торф и дрова, обрабатывали землю. Целая подростковая бригада, и мальчики, и девочки, трудилась на двух гектарах огорода — сажали, пололи, выращивали овощи. Другая группа мальчишек отвечала за уборку в свинарнике. Девочки вели домашнее хозяйство, наводили порядок в комнатах и помогали Маме на кухне. Это был хорошо отлаженный механизм, где каждый винтик был на своём месте. К концу войны в семье Деревских уже было 35 приёмных детей.
«Ты моя мама»
Но наряду с бытовыми трудностями существовала и тревога. К Александре Аврамовне иногда приходили люди в поисках своих кровных детей. Эти визиты были для неё сущим наказанием.
«Я хорошо помню, как Мама всегда с замиранием сердца прислушивалась, не скрипнет ли калитка, — делится Алла Сербина. — И с облегчением вздыхала, если прохожий минул наш дом». Однажды такой визит всё же состоялся. В дом вошла женщина со сладостями в руках — старшая сестра их Валерия. Она хотела забрать брата к себе. Мама, не в силах решить одна, собрала всех детей и спросила: «Отдадим Валеру?» В ответ грянуло дружное «Нет!», а сам трёхлетний мальчик, вцепившись в её колени, прошептал: «Я хочу с тобой, ты моя мама». Женщина молча опустила голову и ушла.
После войны семья перебралась в украинские Ромны, где их история продолжилась. Но к началу 50-х над их большим и дружным домом сгустились тучи. Власти зачастили с проверками и комиссиями. «Постоянные тревоги подкосили Мамино здоровье, она попала в больницу, — с горечью вспоминает Алла. — Так началась „ликвидация“ семьи Деревских». Детей насильно отобрали и раскидали по разным детдомам. В 1959 году сердце Александры Аврамовны, не выдержав разлуки, остановилось.
Её уход стал трагедией для всех сирот города. Лида, та самая спасённая блокадница, вспоминала, что на похоронах самые маленькие шли впереди траурной процессии и устилали дорогу цветами. На могиле установили мраморный памятник с пронзительной надписью: «Ты наша совесть, наша молитва – Мама. Земной поклон тебе. Твои дети: [имена 48 детей]».
Разбросанные по свету, они смогли найти друг друга вновь лишь спустя годы — и помогла им в этом статья в «Комсомольской правде». Та самая газета, которую они с тех пор называют своей крестницей.
Статья подготовлена на основе материала Марии Шестериковой, опубликованного в „КП — Самара“
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!