Аркадий родился в послевоенном Ленинграде в самой обычной семье. Год его рождения1949-й, время, когда страна только начинала оправляться от ужасов войны. Казалось бы, ничто не предвещало беды. Но жизнь распорядилась иначе.
Родители развелись, когда мальчик был совсем маленьким. Мать снова вышла замуж за человека, трудившегося на пивоваренном заводе. Отчим, судя по всему, не чурался продукции своего предприятия и частенько возвращался домой навеселе. С пасынком отношения складывались из рук вон плохо.
Я не берусь утверждать, что именно развод родителей и появление отчима стали главными причинами того, что произошло потом. Но эти обстоятельства явно сыграли свою роль в формировании характера подростка.
Аркадий рос беспокойным, нервным ребенком. Учеба его совершенно не интересовала, а в голове крутилась одна мысль - где бы чем-то поживиться. В двенадцать лет его отчислили из школы и отправили в интернат. Оттуда парнишка сбежал и даже добрался до Москвы, но милиция быстро вернула его обратно.
Попытался устроиться на завод «Ленпищмаш», но и там не задержался. Прогулы, стычки с товарищами по работе - типичная картина для такого подростка. Историк Ракитин в своей книге о загадочных преступлениях минувших лет подробно описывает этот период жизни Аркадия.
Роковой январский день
27 января 1964 года, буквально накануне своего пятнадцатилетия, Аркадий решился на последний в своей жизни поступок. После того, что он натворил, никакого будущего у него уже не было, если только не верить в переселение душ. Но даже если оно существует, едва ли парню светило что-то хорошее.
Печальнее всего то, что он забрал с собой двух ни в чем не повинных людей.
Подросток целенаправленно шел в третью квартиру дома номер девять по Сестрорецкой улице. С этим местом он был знаком, ведь раньше приходил сюда под видом того, кто собирает старую бумагу. Тогда он отобрал фонарик у местного мальчугана, но дальше мелких пакостей дело не зашло.
Теперь же Аркадий твердо знал, что хозяйка квартиры, Лариса Купреева, держит дома приличную сумму денег и ценности.
Он представился почтальоном. Женщина, ничего не подозревая, открыла дверь. Подросток ворвался внутрь с топором в руках и лишил ее жизни. Вслед за матерью погиб трехлетний Юра, ее сын.
На допросах Нейланд утверждал, что по-другому поступить не мог. Малыш, по его словам, постоянно путался под ногами, да и вообще куда ему без матери?
Расправившись с людьми, подросток преспокойно приготовил себе яичницу, собрал все ценное, что нашел, открыл газовый кран и поджег деревянный пол. Видимо, рассчитывал, что пожар уничтожит все следы.
Как вычислили преступника
Программа Леонида Каневского рассказывала об этом деле, хотя там встречаются некоторые неточности. Например, до сих пор точно неизвестно, какой марки фотоаппарат вынес Аркадий из квартиры.
Но следователи работали блестяще. Квартиру удалось отстоять и пожарные среагировали моментально. А вместе с квартирой сохранились и улики.
В помещении обнаружили отпечатки пальцев Нейланда. На балконе, закопанный среди ветоши, нашли топор. Дворничиха показала, что видела в подъезде незнакомого подростка.
Аркадия задержали в Сухуми спустя несколько дней.
Судебный процесс, переписавший закон
Следствие восстановило картину преступления быстро. Пятнадцатилетний Аркадий нисколько не скрывал содеянного. Он охотно шел на контакт, давал показания и ему даже, кажется, льстило внимание взрослых сотрудников правоохранительных органов.
Подросток был уверен, что высшая мера наказания ему не грозит так как закон запрещал применять ее к несовершеннолетним. А значит, когда-нибудь его отпустят.
Однако в феврале того же года Президиум Верховного Совета принял Постановление с обратной силой. К Нейланду применили наказание, которого не существовало в момент совершения им преступления. Закон, ужесточающий ответственность, подействовал задним числом.
Зарубежные юристы выражали протест против такого подхода. Хрущев же считал происходящее абсолютно справедливым.
В августе 1964 года Аркадия Нейланда расстреляли.
С одной стороны, преступление действительно чудовищное. Погибли мать и трехлетний ребенок. С другой стороны, перед нами четырнадцатилетний подросток из неблагополучной семьи, которому никто не помог вовремя.
Мог ли закон, принятый задним числом, быть справедливым? Юридически нет. Морально - вопрос спорный. Изменило ли это дело советское законодательство? Безусловно.