Маринка проснулась от детского плача и машинально потянулась к кроватке. Малышка заходилась в крике, размахивая крошечными кулачками. Женщина взяла дочь на руки, прижала к груди, закачала. За стеной послышался недовольный голос мужа.
— Опять орет! Сколько можно! У меня завтра важная встреча, а я из-за вашего концерта не высыпаюсь!
Марина прикусила губу. Витя появлялся в детской только чтобы высказать недовольство. За три месяца после родов он ни разу не взял Катюшу на руки, не покормил, не поменял подгузник. Зато постоянно напоминал, какую жертву принес.
— Помнишь, как ты меня умоляла? — злорадно усмехался он каждый раз, когда она просила помочь. — Говорила, что готова на все ради ребенка. Вот и разбирайся теперь сама. Я свою часть сделки выполнил.
Сделка. Именно так он называл их брак. Марина вспомнила тот день три года назад, когда впервые услышала страшный диагноз. Врач говорил что-то про непроходимость труб, про минимальные шансы, а она сидела и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Первый муж ушел сразу, как только узнал. Даже вещи забирать не стал — прислал друга.
— Зачем мне бракованная баба? — бросил он напоследок.
Полгода Марина не выходила из дома. Сестра Лена приносила продукты, уговаривала съесть хоть что-нибудь, а она только качала головой и плакала. Казалось, жизнь кончилась. Пока однажды Лена не притащила ее на корпоратив своей фирмы.
— Хватит киснуть! Посмотри, сколько вокруг людей! Не все же мужики козлы!
Виктор подошел сам. Высокий, статный, с обезоруживающей улыбкой. Танцевал, шутил, ухаживал красиво. Марина впервые за долгие месяцы улыбнулась. А через неделю он сделал предложение.
— Так быстро? — удивилась она.
— А зачем тянуть? — пожал плечами Виктор. — Мне тридцать пять, тебе тридцать. Оба взрослые люди. Чего время терять?
Она рассказала про диагноз на третьем свидании. Ждала, что он развернется и уйдет, как Сергей. Но Виктор только хмыкнул.
— Да мне дети особо и не нужны. У меня три сестры, куча племянников. Хватает возни.
Марина не поверила своему счастью. Неужели нашелся мужчина, которому она нужна сама по себе? Свадьбу сыграли скромную, только близкие. Виктор сразу обозначил правила: он работает, она занимается домом. Выходные — его личное время. Рыбалка, друзья, хобби.
— Я тебя содержу, квартиру снимаю. Чего еще надо?
Марина соглашалась на все. Лишь бы не остаться одной. А потом случилось чудо. Через полгода тест показал две полоски. Она не верила, купила еще пять штук. Все положительные. Врач развел руками — бывает, один шанс из тысячи.
— Витя! Витенька! — влетела она домой. — У нас будет ребенок!
Муж отложил планшет, посмотрел недовольно.
— И что?
— Как что? Ребенок! Наш ребенок!
— Твой, — поправил он. — Ты хотела — ты и получила. Только не жди, что я буду сюсюкаться и памперсы менять.
Марина решила, что он просто растерялся от неожиданности. Привыкнет, полюбит. Но месяцы шли, живот рос, а Виктор становился только злее. На УЗИ не пошел. Из роддома забирать отказался — пришлось Лене ехать. Когда принесли дочку показать, отвернулся.
— Орать будет по ночам. Заранее предупреждаю — вставать не буду.
Слово сдержал. Три месяца Марина не спала. Катюша была беспокойной, плакала часами. Колики, зубки, просто капризы. Витя переселился в дальнюю комнату, появлялся только поесть. Деньги на памперсы и смесь выдавал со скрипом.
— Государство пособие платит. Мне-то за что расплачиваться? Я ж говорил — дети мне не нужны.
— Но это же твоя дочь! — пыталась достучаться Марина.
— Биологически — да. И что? Ты сама все это затеяла. Я честно предупреждал.
Однажды Марина не выдержала. Катюша проплакала всю ночь, под утро заснула, а в семь снова проснулась. Сил не было совсем. Она подошла к комнате мужа.
— Вить, посиди с ней полчаса. Я в душ схожу, приготовлю завтрак.
— С чего это? — возмутился он. — У меня выходной. Хочу спать до обеда.
— Я три месяца не спала нормально!
— Твои проблемы. Нечего было рожать.
Марина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Она молча развернулась, одела Катюшу и поехала к сестре.
— Я же говорила — бросай этого урода! — кипятилась Лена, качая племянницу. — Какой из него отец?
— Если бы не он, Кати бы не было...
— Да любой дурак может ребенка зачать! Это не подвиг! А вот растить, воспитывать, любить — это да. А твой только и умеет, что напоминать о своем благодеянии.
Лена была права, но Марина все еще надеялась. Может, когда Катюша подрастет, заговорит, Витя оттает? Но дочке исполнился год, она сделала первые шаги, сказала первое слово — папа. Виктор даже не обернулся.
— Пап, па-па! — тянула к нему ручки малышка.
— Отстань, — отмахивался он. — Мама, иди к маме.
Марина устроилась на удаленную работу копирайтером. Платили немного, но хоть какие-то свои деньги. Виктор сразу урезал содержание.
— Раз зарабатываешь, сама и покупай своему отродью памперсы.
Отродье. Так он назвал родную дочь. Марина сжала кулаки, но промолчала. Надо было уходить сразу, но куда? Своего жилья нет, с годовалым ребенком никто на работу не возьмет.
— Живи у меня, — предлагала Лена.
— У тебя однушка. Мы же друг у друга на головах сидеть будем.
— Лучше, чем с этим уродом.
Марина копила деньги, бралась за любые заказы. Писала тексты ночами, когда Катюша спала. Виктор только усмехался.
— Графоманка. Кому нужна твоя писанина?
Через год она накопила на залог и первый месяц аренды. Нашла небольшую квартирку на окраине. Когда сказала мужу, что уходит, он рассмеялся.
— Да ты через месяц приползешь обратно! Куда ты без меня?
— Справлюсь.
— Ага, конечно. Только учти — алименты я платить не буду. Ребенка я не хотел, ты сама виновата.
Марина молча собрала вещи. Катюша сидела в манеже, играла с кубиками. Виктор даже не попрощался. Хлопнул дверью и ушел к друзьям.
Первые месяцы были адом. Денег катастрофически не хватало. Марина бралась за любую работу — писала по десять текстов в день, едва успевала заниматься дочкой. Катюша часто болела, приходилось пропускать дедлайны, терять заказчиков. Но она держалась. Ради дочки.
Виктор звонил раз в месяц. Не спросить, как дела, а напомнить.
— Ну что, графоманка, надоело независимой быть? Возвращайся, я добрый.
— Нет.
— Дура. Вспомни, кому ты обязана своим счастьем. Если бы не я ...
Марина вешала трубку. Счастье? Разве это счастье — жить с человеком, который считает тебя обязанной за то, что просто выполнил супружеский долг?
Однажды Катюша заболела. Температура под сорок, скорая, больница. Марина не отходила от дочки три дня. Деньги на лечение заняла у Лены. Когда выписались, на телефоне двадцать пропущенных от заказчиков. Все отказались работать дальше.
Марина сидела на кухне и плакала. Катюша спала в кроватке, такая маленькая, беззащитная. Как жить дальше? На что?
Телефон зазвонил. Виктор.
— Слышал, твоя мелкая в больнице была. Денег нет на лечение?
— Есть, — соврала Марина.
— Врешь. Лена мне звонила, просила помочь. Я ей объяснил — это твои проблемы. Ты сама все это хотела.
— Что тебе надо, Виктор?
— Возвращайся. Я передумал. Пусть мелкая живет с нами. Только с условием.
— Каким?
— Ты будешь отдавать мне половину заработка. За то, что я терплю вашу возню. И не забывай благодарить каждый день. За чудо.
Марина посмотрела на спящую дочку. На ее пухлые щечки, длинные ресницы, крошечные пальчики. Чудо. Да, Катюша — чудо. Но не благодаря Виктору. А вопреки.
— Знаешь что, Витя? Я действительно должна сказать тебе спасибо. За то, что показал — я могу справиться сама. Что мне не нужен мужчина, который считает собственного ребенка обузой. Что счастье — это не твоя снисходительность, а моя дочь. Так что спасибо. И прощай.
Она сбросила вызов. Телефон тут же зазвонил снова. Марина выключила его и пошла к дочке. Катюша проснулась, потянулась, улыбнулась.
— Мама!
— Да, солнышко. Мама здесь. Мама всегда будет рядом.
Через неделю позвонила бывшая коллега. Предложила работу в своем агентстве. Стабильная зарплата, соцпакет, можно брать часть работы на дом.
— У меня маленький ребенок...
— Знаю. У нас половина сотрудниц — мамы. Есть детская комната, можешь приводить.
Марина не поверила своему счастью. Все наладилось. Зарплата позволяла снять квартиру получше, оплатить садик. Катюша росла веселой, смышленой девочкой. Про папу не спрашивала — не помнила.
Виктор появился через два года. Позвонил в дверь субботним утром. Марина не сразу узнала — располнел, обрюзг, под глазами мешки.
— Чего тебе?
— Поговорить надо.
— Нам не о чем говорить.
— Я права отца хочу. Видеться с дочкой.
Марина чуть не рассмеялась.
— С чего вдруг?
— Мать сказала, внучку хочет видеть. Я единственный сын, а ты мне наследницу не даешь показать.
— Наследницу? Ты же говорил — отродье.
— Мало ли что говорил. Я имею право!
— Права надо заслужить. Ты три года дочкой не интересовался. Алиментов не платил. Даже имя ее не знаешь.
— Катя. Екатерина.
Марина удивилась. Откуда?
— Лена сказала. Слушай, давай без судов. Я буду приходить раз в неделю, гулять с ней. Мать познакомлю.
— А Катю ты спросил? Хочет она тебя видеть?
— Она маленькая, не понимает.
— Ей пять лет. Все прекрасно понимает. И знаешь, что она мне вчера сказала? Что хорошо, что у нас нет папы. Потому что у Маши из садика папа злой, кричит постоянно. А мы с мамой никогда не ссоримся.
Виктор дернулся, словно его ударили.
— Ты настроила ее против меня!
— Я про тебя вообще не говорю. Незачем.
— Я в суд подам!
— Подавай. Только сначала алименты за три года заплати. И объясни судье, почему раньше не интересовался. А я расскажу, как ты называл дочь отродьем и требовал благодарности за то, что снизошел до зачатия.
Виктор сдулся. Постоял, пожевал губу.
— Вы еще пожалеете. Вспомните меня, когда трудно будет.
— Трудно уже было. Справились.
Он ушел, хлопнув дверью. Больше не появлялся.
Катюша выбежала из комнаты.
— Мам, кто это был?
— Никто, солнышко. Ошибся дверью.
— А мы пойдем в парк?
— Конечно. Одевайся.
Марина смотрела, как дочка натягивает курточку, и улыбалась. Виктор так и не понял главного. Дети — это не одолжение, которое делаешь жене. Не подвиг, за который нужна вечная благодарность. Это любовь. Безусловная, бескорыстная. Та, которой у него никогда не было.
А у них с Катюшей — есть. И это настоящее чудо. Которое они создали сами.
