Три дня.
Семьдесят два часа бесконечного кошмара, каждый миг которого был наполнен болью, страхом и ледяным одиночеством. Я прятался в пещере над рекой, куда добрался после битвы в часовне, искалеченный телом и душой. Рана на бедре гноилась, несмотря на все мои попытки очистить ее, а плечо пульсировало тупой, неумолимой болью. Но физическая агония была ничто по сравнению с тем, что творилось у меня внутри.
Каждую ночь мне снился Каэлан. Я видел, как его тело растворяется в ослепительном свете, чувствовал жар взрыва на своей коже, слышал тишину, последовавшую за ним. Просыпался с криком, в холодном поту, вцепившись в обломок его посоха так, что на ладони оставались кровавые следы.
Ониксиум на моей груди вел себя странно. Его свечение стало неровным, пульсирующим, как будто сердцебиение раненого зверя. Иногда он нагревался почти до невыносимости, заставляя меня просыпаться от жгучей боли, а иногда леденел, и тогда холод проникал глубоко в кости. Я чувствовал, как артефакт что-то ищет, на что-то откликается в этом мире, и боялся представить, на что именно.
На четвертый день боль в бедре стала невыносимой. Нога распухла, кожа вокруг раны почернела и источала зловоние. Температура поднялась, и мир поплыл перед моими глазами. Я лежал на холодном камне, глядя в потолок пещеры, испещренный сталактитами, и понимал, что умираю.
"Вот так и заканчивается история последнего Хранителя," — прошептал я, и голос мой прозвучал как скрежет камня. — "Не в великой битве, а в грязной норе, от заражения крови."
Но тут Ониксиум вспыхнул с такой силой, что вся пещера озарилась изумрудным сиянием. Тепло разлилось по моему телу, сконцентрировавшись вокруг раны. Это было иное ощущение — не жжение, а скорее... целительный поток. Я чувствовал, как плоть стягивается, как воспаление отступает, как яд темной магии растворяется в лучах древнего света.
Когда свечение утихло, я с изумлением увидел, что рана на бедре затянулась свежей розовой кожей. Даже старые шрамы на теле стали бледнее. Я сидел, опираясь спиной о стену пещеры, и плакал — тихо, беззвучно, от потрясения и необъяснимой благодарности. Артефакт не просто защищал меня. Он исцелил меня.
И в тот момент, когда моя рука сжала обломок посоха Каэлана, со мной заговорили.
Это был не звук, не слова. Скорее... воспоминания. Тысячи голосов, тысячи жизней, пронесшихся через мое сознание в едином потоке. Я увидел лица — мужчин и женщин в одеждах разных эпох, все с одинаково суровыми и преданными глазами. Все с Ониксиумом на груди. Хранители. Мои предшественники.
Я увидел основание Ордена — группу магов и воинов, объединившихся, чтобы защитить только что созданный Ониксиум от первой волны Тьмы. Услышал их клятвы, данные под звездным небом в горах, куда еще не ступала нога человека.
Я почувствовал боль каждой потери, радость каждой победы, тяжесть веков бдений. И сквозь этот водопад чужих жизней я нашел его — голос Каэлана, чистый и ясный.
"Элиас," — прозвучало в моей голове, и сердце мое замерло. "Ты жив. Я знал."
"Наставник?" — мысленно ответил я, не веря происходящему. "Где ты? Что это?"
"Я — часть артефакта теперь, как и все мы. Ониксиум — это не просто камень, мальчик мой. Это хранилище. Хранилище душ каждого Хранителя, отдавшего жизнь за его защиту. Мы — его сила. Мы — его память. И теперь мы — твоя сила."
Слезы текли по моим щекам, но на этот раз это были слезы не горя, а изумления и надежды. Каэлан не исчез. Он стал частью чего-то большего. Частью меня.
"Слушай меня внимательно, Элиас. У нас мало времени. Ты был прав — разрушение склепа было не концом, а началом. Началом конца, если мы не остановим Тень. Маг, что напал на нас, был лишь слугой. Истинная угроза пробуждается. Древнее Зло, для которого Ониксиум — ключ."
Образы заполнили мое сознание — существо из тьмы и пламени, спавшее под землей тысячелетия. И Ониксиум, сияющий в его когтях, открывающий врата в наш мир для чего-то неописуемо ужасного.
"Они идут за тобой, Элиас. Все они. Культ Падшей Тени, Братство Безмолвного Клинка, алхимики из Ордена Разбитого Серпа. Все, кто когда-либо жаждал силы Ониксиума, почуяли его пробуждение. Ты не можешь бежать. Ты должен встретить их. Но ты не один."
Я почувствовал, как что-то меняется внутри. Знания, которые не были моими, всплывали в памяти — боевые стойки, заклинания, языки давно забытых народов. Я чувствовал их — всех Хранителей прошлого — стоящими за моим плечом, их опыт тек в моих жилах вместе с кровью.
"Поднимись, Элиас, сын мой. Поднимись и стань тем, кем ты должен быть. Не последним Хранителем. Первым — нового Ордена."
Я встал. Тело, еще недавно разбитое и обессиленное, теперь было наполнено несокрушимой силой. Глаза горели в полумраке пещеры, отражая свечение Ониксиума. Я вышел на солнечный свет, и мир вокруг казался иным — более ярким, более острым, более живым.
Именно тогда я их увидел. Внизу, у реки, двигался отряд. Не трое, как в часовне. Не десять. Их было не менее тридцати. Воины в черных латных доспехах с шипами, маги в багровых робах, лучники с тетивами, натянутыми темной энергией. И в центре — знакомый силуэт в развевающемся плаще. Тот самый маг, что выжил после битвы в часовне. Его лицо было обезображено шрамом, оставленным светом Ониксиума, но в глазах горела та же неугасимая ненависть.
Они еще не заметили меня. Я стоял на уступе скалы над ними, и ветер развевал мои волосы. Сердце билось ровно и спокойно. Страх ушел. Осталась только решимость.
"Готов?" — прозвучал в моей голове голос Каэлана.
"Нет," — мысленно ответил я. — "Но это не имеет значения."
Я шагнул в пустоту.
Падение с двадцатиметровой скалы заняло меньше секунды, но этого времени хватило, чтобы вспомнить заклинание левитации, которое я никогда не учил. Мои ноги мягко коснулись земли прямо в центре их построения.
На мгновение воцарилась полная тишина. Они смотрели на меня с изумлением, не веря своим глазам.
Затем все началось.
Первый воин бросился на меня с криком. Мой меч встретил его клинок, и на этот раз удар был таким мощным, что оружие врага разлетелось на куски. Вторым движением я поразил его в плечо, и он рухнул без звука.
"Слева!" — крикнул чей-то чужой голос в моей голове, и я увернулся от удара копья, которого даже не видел.
Я двигался среди них как вихрь. Каждое мое движение было идеально выверено, каждый удар — смертоносен. Я парировал атаки, которых не видел, предвосхищал заклинания, которые еще не были произнесены. Это было не я сражался — это сражались они. Все Хранители прошлого, чьи души теперь жили во мне.
Один из магов выпустил в меня сгусток темной энергии. Я даже не стал уворачиваться — просто поднял руку, и поток света вырвался из моей ладони, встретив тьму и рассеяв ее.
"Щит!" — прозвучал предупреждающий голос, и я успел создать магический барьер, когда десяток стрел с темной энергией полетели в меня. Они разбились о светящуюся стену, как стеклянные.
Я видел их лица — сначала уверенные, потом удивленные, потом наполненные страхом. Они сражались не с израненным беглецом. Они сражались с многовековой историей. С силой, которая копилась тысячелетиями.
Маг в плаще наконец вступил в бой. Он поднял руки, и земля под нашими ногами затряслась. Камни поднялись в воздух, образуя вихрь, готовый разорвать меня на куски.
"Довольно," — сказал я, и мой голос прозвучал как раскат грома, многоголосый и могущественный.
Я вонзил меч в землю. Волна чистой энергии разошлась от точки удара, сметая все на своем пути. Воины в доспехах отлетели как щепки, маги попадали без сознания. Остался только их лидер, стоявший на коленях и смотрящий на меня с животным ужасом.
Я подошел к нему. Ониксиум на моей груди пылал, освещая его изуродованное лицо.
— Кто ты? — прошептал он.
— Я — Хранитель, — ответил я, и в моем голосе звучали отголоски тысяч других голосов. — И я не один.
Я не стал его убивать. Просто лишил сознания и оставил лежать среди обломков его отряда. Убийство без необходимости не в правилах Ордена.
Когда все было кончено, я стоял среди тел и разрушений, и странное спокойствие наполнило меня. Боль ушла. Страх ушел. Осталась только уверенность.
"Ты хорошо сделал, Элиас," — сказал голос Каэлана. "Но это только начало. Их будет больше. И они будут сильнее."
"Я знаю," — мысленно ответил я. — "Но теперь я знаю, кто я. И я знаю, что я не один."
Я посмотрел на заходящее солнце. Путь вперед был долгим и опасным. Но теперь у меня была не только цель. У меня была семья. Армия призраков, живущая в свете Ониксиума.
Я повернулся и пошел на восток. Туда, где, как подсказывали мне голоса предков, находился древний храм — первое убежище Ордена. Место, где все началось. И где, возможно, начнется все снова.
Орден пал. Но он возродится. Во мне.
И пусть приходят. Мы будем ждать.