– Митя, кто это?
Я взял телефон из дрожащих рук жены и увидел себя за столиком ресторана с незнакомой женщиной. Мы улыбались друг другу, на столе стояло шампанское.
– Ира, это фотошоп! Вчера я был на работе до десяти вечера, ты же знаешь!
– Не ври мне! Это ресторан «Ла Сьена», там, где мы с тобой были на годовщину. И это твой костюм, тот самый, серый в полоску.
Она плакала. За двадцать восемь лет я видел её слёзы всего несколько раз, и каждый раз это разрывало мне сердце. Но сейчас я чувствовал не только боль, но и ярость. Кто-то специально сфабриковал это фото, чтобы разрушить наш брак.
– Послушай меня внимательно, – я взял её за руки. – Я никогда тебе не изменял и не изменю. Никогда. Это чья-то грязная работа.
– Откуда у меня это фото тогда? Мне его прислала мама. Она сказала, что её подруга видела тебя вчера вечером.
Валентина Степановна. Конечно. Моя тёща ненавидела меня с первого дня нашего знакомства. Она считала, что её дочь, красавица Ирина, достойна принца, а не архитектора из обычной семьи. Все эти годы она искала во мне изъяны, придиралась к каждой мелочи. А теперь решила устроить проверку на измену.
– Ира, твоя мать меня просто не переносит. Ты это знаешь.
– Не смей говорить так о маме! Она волнуется за меня, вот и всё.
Жена вырвала руки и ушла в спальню, хлопнув дверью. Я остался стоять на кухне нашей трёхкомнатной квартиры, которую мы обустраивали вместе все эти годы. На холодильнике висели магнитики из разных городов, где мы бывали вместе. На подоконнике стояли фиалки, которые Ира выращивала с такой любовью. Всё это было нашим общим миром, и теперь кто-то пытался его разрушить.
Я достал свой телефон и позвонил другу, Сергею. Он работал в IT-компании и разбирался в компьютерной графике.
– Серёга, мне срочно нужна твоя помощь. Можешь посмотреть одну фотографию? Определить, настоящая она или поддельная?
Через десять минут я уже стоял у него в квартире. Сергей внимательно изучал снимок на большом мониторе, увеличивал отдельные фрагменты, что-то проверял в программе.
– Слушай, Лёша, это качественная работа, но я вижу следы монтажа. Смотри, здесь, на границе твоего плеча и фона. И освещение на твоём лице немного не совпадает с общим светом в помещении. Это точно подделка.
– Можешь мне это официально подтвердить? Распечатать анализ?
– Конечно. Дай час.
Я вернулся домой с распечаткой экспертизы, но Ира даже смотреть на неё не стала.
– Твой друг тебе всё что угодно напишет, – сказала она холодно. – А маме я верю.
Следующие дни были кошмаром. Валентина Степановна появлялась у нас каждый вечер, утешала дочь и бросала на меня полные презрения взгляды. Я старался сохранять спокойствие, доказывал свою невиновность, но всё было бесполезно.
Однажды утром, надевая пиджак, я заметил на воротнике рубашки розовый след. Помада. Я никогда не изменял Ире, и понятия не имел, откуда это взялось.
– Ира! Иди сюда!
Она вышла из ванной комнаты, и я показал ей воротник.
– Смотри, кто-то специально это подстроил. Вчера вечером я повесил эту рубашку в шкаф чистой, ты же сама видела!
– Ты меня за дуру держишь? – её голос дрожал. – Сначала фото, теперь помада. Что дальше?
– Дальше будут новые подстроенные улики! Кто-то специально устраивает мне проверку на измену, и мне кажется, я знаю, кто именно.
– Опять мою мать обвиняешь? Хватит!
Она ушла на работу, даже не попрощавшись. Я опоздал в бюро, потому что не мог сосредоточиться. Весь день чертежи плыли перед глазами. Двадцать восемь лет верности, совместной жизни, и всё летит к чертям из-за чьих-то грязных манипуляций.
Вечером я поехал к тёще. Она жила в соседнем доме, в двух остановках от нас. Открыла дверь в халате и посмотрела на меня так, будто я принёс чуму.
– Валентина Степановна, нам надо поговорить.
– Мне не о чем разговаривать с предателем, – она попыталась закрыть дверь, но я подставил ногу.
– Я знаю, что это ваша работа. Эти фотографии, помада, всё остальное. Прекратите немедленно, или я пойду в полицию.
– В полицию? – она усмехнулась. – Да ты забыл, кто я такая? Тридцать лет я работала следователем. Я раскрывала такие дела, что тебе и не снилось. И я точно знаю, когда муж изменяет жене. У меня чутьё.
– Вы просто не можете смириться с тем, что ваша дочь счастлива со мной.
– Счастлива? Ты её не достоин! Ты никогда не был её достоин. Простой архитектор, без связей, без денег. Она могла выйти за инженера Павла, помнишь его? Он сейчас руководит целым заводом. Или за того доктора, как его... Виктор. Тоже хороший был парень.
– А я её люблю. Всю жизнь люблю. Этого вам мало?
– Любовь, – она фыркнула. – Все мужчины твердят о любви, а потом бегают налево. Мой муж тоже любил. До тех пор, пока я не застукала его с секретаршей.
Вот оно что. Её муж, дедушка Ирины, когда-то изменил ей. И теперь она видит изменников во всех мужчинах. Это было какое-то вмешательство в отношения, семейные интриги на пустом месте.
– Я не ваш муж, Валентина Степановна.
– Все вы одинаковые, – она захлопнула дверь.
Я спустился по лестнице и закурил во дворе, хотя бросил курить пять лет назад. Руки дрожали. Как доказать невиновность, если все улики против тебя? Если даже родная жена начинает верить чужим словам больше, чем тебе?
На следующий день, когда я возвращался с работы, заметил за собой слежку. Серая машина следовала за мной от самого бюро. Я специально свернул не на свою улицу, и машина тоже свернула. Потом я резко затормозил, вышел и направился к ней. Водитель, молодой парень в кепке, испуганно рванул с места.
Значит, тёща наняла кого-то, чтобы следить за мной. Она искала реальные доказательства измены, которых просто не существовало. Испытание верности продолжалось.
В пятницу вечером, когда я работал над проектом нового офисного здания в кабинете дома, раздался звонок в дверь. Ира была в душе. Я открыл и увидел на пороге незнакомую женщину лет тридцати пяти. Высокая, рыжеволосая, в элегантном платье. От неё пахло дорогим парфюмом «Ночная тайна».
– Здравствуйте, Алексей. Меня зовут Анна. Мне кажется, нам нужно поговорить.
– О чём?
– О нас. О нашей связи.
У меня в голове всё перевернулось. Это был абсурд, бред.
– Какая связь? Я вас первый раз в жизни вижу!
– Не притворяйся, милый. Ты же помнишь тот вечер в ресторане «Ла Сьена»? Мы так хорошо провели время.
В этот момент из ванной вышла Ира. Она была в халате, волосы мокрые. Увидев незнакомку в дверях, она застыла.
– Кто это?
Анна улыбнулась и вошла в прихожую, как будто это был её дом.
– Я Анна. Любовница вашего мужа. Простите, что пришла так неожиданно, но мне надоело скрываться. Мы с Алексеем встречаемся уже три месяца.
– Ира, не верь ей! Я никогда в жизни не видел эту женщину!
– Алёша, ну зачем ты отрицаешь? – Анна достала телефон и показала какие-то фотографии. Я видел себя на этих снимках в разных местах, всегда рядом с ней. Качественная работа, надо отдать должное. – Видите, мы были и в парке, и в кафе на набережной, и даже у него в офисе.
Ира схватила телефон и начала листать фотографии. Её лицо было белым, как мел.
– Это... это правда?
– Нет! Господи, Ирина, это всё подстроено! Эти фотографии фальшивые, так же как и та первая!
Анна сняла пальто и повесила его на вешалку, демонстрируя полную уверенность в себе.
– Знаете, Ирина, – сказала она доверительным тоном, – вначале я не хотела ничего разрушать. Но Алексей говорил, что у вас уже давно нет близости, что вы спите в разных комнатах, что он несчастен в браке.
– Мы спим вместе! И я его люблю! – закричала Ира.
– Тогда почему он каждую среду приезжал ко мне? Почему дарил мне цветы и говорил, что я самая желанная женщина в его жизни?
Я стоял и не верил своим ушам. Это было театральное представление, хорошо срежиссированное. И вдруг меня осенило. Анна. Актриса. Я видел это лицо раньше. На фотографии в квартире тёщи, на полке с семейными снимками. Она стояла рядом с Валентиной Степановной на каком-то мероприятии.
– Вы подруга Валентины Степановны, – сказал я медленно. – Я видел вашу фотографию у неё дома.
Анна на секунду растерялась, но быстро взяла себя в руки.
– Валентина Степановна? Не знаю такой.
– Врёте. Вы актриса местного театра. И моя тёща наняла вас для этого спектакля.
– Ты совсем с ума сошёл, – прошептала Ира. – При чём здесь мама?
– При том, что твоя мать устраивает мне проверку! Она подделала фотографии, подбросила помаду, следит за мной, и теперь привела сюда эту актрису, чтобы окончательно убедить тебя в моей неверности!
В дверях появилась Валентина Степановна. У неё был ключ от нашей квартиры, который Ира дала ей на всякий случай. Она вошла с торжествующим видом.
– Ну что, зятёк, попался? Думал, я не узнаю, что ты крутишь роман?
– Валентина Степановна, хватит! – я шагнул к ней. – Вы заплатили этой женщине, чтобы она изображала мою любовницу. Вы подделали все эти фотографии. Вы устроили целую операцию, чтобы разрушить наш брак!
– Я защищаю свою дочь! Ты не достоин её! Я всегда это знала, и теперь она тоже это увидит!
Анна вздохнула и посмотрела на тёщу.
– Валентина Степановна, простите, но я не могу больше. Это неправильно.
– Что? – тёща резко обернулась к ней.
– Вы заплатили мне за роль. Сказали, что это проверка, что надо испытать его верность. Но я вижу, что этот человек действительно любит свою жену. И я не хочу разрушать их семью. Простите, но я ухожу.
Она взяла пальто и направилась к двери. Валентина Степановна попыталась схватить её за руку, но Анна мягко высвободилась.
– Вы же актриса! Вам заплатили!
– Да, я актриса. Но не настолько бездушная. До свидания.
Дверь закрылась. Мы остались втроём: я, Ира и её мать. Тишина была оглушающей.
Ира смотрела на мать широко раскрытыми глазами.
– Мама... это правда? Ты всё это придумала?
Валентина Степановна выпрямилась и подняла подбородок.
– Я делала это ради тебя! Я хотела проверить его, убедиться, что он тебе верен. Я не могла допустить, чтобы ты прожила с изменником всю жизнь, как я!
– Но он не изменял! Ты просто устроила ему ложные обвинения в измене!
– Откуда я могла знать? Все мужчины одинаковые. Я должна была проверить.
Я почувствовал, как внутри меня что-то ломается. Все эти дни кошмара, слёзы жены, ночи без сна. И всё это из-за больного воображения одной женщины, которая не смогла простить предательство собственного мужа и теперь видела врагов везде.
– Валентина Степановна, – сказал я тихо, но твёрдо. – Вы разрушили доверие в нашей семье. Вы сделали всё, чтобы мы с Ириной поссорились. Вы наняли человека, чтобы он играл роль любовницы. Это же безумие!
– Я защищала дочь! Я всё делаю для её блага, всю жизнь!
– Нет, мама, – Ира подошла к ней. – Ты делала всё, чтобы контролировать меня. Чтобы управлять моей жизнью. Ты никогда не принимала Алексея, и теперь ты решила доказать, что была права. Но ты ошиблась.
– Ириша, родная, я же хотела как лучше...
– Как лучше? Ты чуть не разрушила мой брак!
Тёща побледнела и села на стул в прихожей. Впервые за все эти годы я увидел её растерянной и беспомощной.
– Я просто боялась, – прошептала она. – Боялась, что ты пройдёшь через то же, что и я. Когда твой отец ушёл к той женщине, я чуть не сошла с ума. Я не хотела, чтобы ты испытала эту боль.
– Но Митя это не папа! Он другой! И ты не имела права устраивать ему испытание!
Валентина Степановна встала и молча ушла, не попрощавшись. Мы с Ирой остались одни в прихожей.
Она плакала. Я обнял её, и она уткнулась мне в плечо.
– Прости меня, Митя. Прости, что поверила. Прости, что не доверяла тебе.
– Всё в порядке, солнышко. Главное, что правда открылась.
Но это было не совсем правдой. Внутри меня всё ещё бушевала обида. Двадцать восемь лет вместе, а она поверила сфабрикованным фотографиям и словам чужой женщины. Поверила матери, которая всегда меня ненавидела.
Мы легли спать, но я не мог сомкнуть глаз. Лежал и смотрел в потолок. Рядом Ира тоже не спала, я чувствовал это.
Утром я встал раньше обычного и приготовил завтрак. Кофе, яичницу, тосты. Всё как обычно. Но обычным это уже не было.
Ира вышла на кухню в халате. Села за стол и посмотрела на меня.
– Что теперь будет?
– Не знаю, – ответил я честно. – Твоя мать устроила проверку на измену и чуть не разрушила нашу семью. А ты ей поверила.
– Она моя мать, Митя.
– Да, она твоя мать. Но я твой муж. Двадцать восемь лет твой муж.
Она опустила глаза.
– Я знаю. И мне так стыдно. Но пойми, эти фотографии выглядели так реально. А потом эта помада, и слежка, и в конце эта Анна...
– Это всё было срежиссировано твоей матерью. И ты клюнула на эту провокацию.
– Что мне теперь делать? Порвать с мамой?
– Я не требую этого. Но я требую, чтобы она признала свою вину. Чтобы она извинилась передо мной. И чтобы мы все вместе, включая твою мать, пошли к семейному психологу. Иначе эти семейные интриги не прекратятся никогда.
– Мама никогда не согласится к психологу. Ты же её знаешь.
– Тогда я не смогу жить дальше в этой атмосфере недоверия. Не смогу, Ира. Я люблю тебя, но я не могу каждый день доказывать свою верность, бояться, что завтра твоя мать подбросит новую улику.
Она подняла на меня заплаканные глаза.
– Ты хочешь развода?
– Я хочу нормальную семью. Где муж и жена доверяют друг другу. Где не нужно устраивать проверки и испытания. Либо твоя мать признаёт, что была неправа, и мы все идём к специалисту, либо... я не знаю, Ира. Я правда не знаю, смогу ли я дальше так жить.
В дверь снова позвонили. Валентина Степановна. Она стояла на пороге с опущенными плечами. Без прежней уверенности, без презрения в глазах.
– Можно мне войти?
Ира молча открыла дверь шире. Тёща прошла на кухню и села за стол.
– Я не спала всю ночь, – начала она. – Думала. И поняла, что зашла слишком далеко.
– Вы чуть не разрушили наш брак, – сказал я.
– Я знаю. Я... мне трудно это признать, но я была неправа. Алексей, ты хороший муж для моей дочери. Просто мне было тяжело это признать. После того, что сделал со мной её отец, я перестала доверять мужчинам.
– Значит, вам нужна помощь специалиста. Психолога.
– Я всю жизнь справлялась сама. Я следователь. Я решала проблемы других людей.
– Но свои проблемы вы не можете решить. И теперь они разрушают жизнь вашей дочери.
Валентина Степановна вздохнула. Впервые за все эти годы я увидел в ней не врага, а просто несчастную старую женщину, которая не смогла пережить предательство.
– Хорошо. Я пойду к психологу. Если это нужно.
– Нам всем нужно идти. Вместе. Только так мы сможем восстановить доверие.
Ира взяла меня за руку.
– Митя, давай попробуем. Ради нас.
Я посмотрел на неё, на эту женщину, с которой прожил почти тридцать лет. Которую люблю до сих пор, несмотря ни на что. Но внутри был страх. Страх, что недоверие не уйдёт. Что тень этой проверки будет лежать на нашем браке всегда.
– Либо твоя мать признаёт свою вину и мы все идём к психологу, либо я не смогу больше жить в этой атмосфере недоверия.
Ира посмотрела на мать, потом снова на меня.
– Она ведь хотела как лучше...