- Опа! «Кислый»… - Глаза «чекиста» сузились. Он лихо остановил минивэн и поспешил припарковаться у обочины.
Микроавтобус с «омоновцами» притормозил следом. Неповоротливый Журба, в полной боевой выкладке, тяжело спрыгнул на мёрзлый снег и вразвалку отправился к майору. Жёсткий протектор ботинок легонько заскрипел, надрезая тишину. Где-то у леса вспорхнула стайка птиц.
В придорожном овраге толкалось несколько облезлых тварей. Жёлтые лица и яркое, полуистлевшее тряпьё рабочих комбезов резко контрастировали с жемчужной белизной исполинского сугроба, превратившего обочину в длинную снежную сопку.
Степанов посмотрел в бинокль. Зимнее поле с частоколом мелких тростинок, несколько мерзлых трупов в густом придорожном кустарнике, и ничего похожего на «пеньки» воздуховода, только чахлый подлесок:
- Чумаков, отправьте с Верой пару токсичных товарищей к самому входу в бункер. Против лома нет приёма. Сталь выдерживает взрывы… а как насчёт кислоты?
- Сомневаюсь, что выйдет. – Покачал головой Крылов.
Он покинул машину и прогулялся вдоль оврага, в опасной близости от мутантов. Незнакомец в цветах личной охраны, по-кошачьи грациозно, вылез из минивэна и теперь двигался след-в-след. Компактный пистолет-пулемёт покоился на массивном предплечье.
«Кислые» закопошились, но в атаку не кинулись. Учёный, молча, разглядывал их - сверлил своими тусклыми, усталыми глазами. Застыл. Остановился, будто застрял во времени. Только сейчас, в полуденном ярком солнце я разглядела, как он осунулся. Глазницы запали, тёмные круги очертили веко. Всегда холёное, благодушное лицо Крылова сморщилось, словно иссохло, что добавляло ему возраста. Он больше не был тем подчёркнуто-уравновешенным, моложавым сибаритом.
Пара мучительно растянутых, бесконечных секунд, и трупы заволновались, задёргались, вытянулись в струнку. На мгновение мне показалось, Крылов читает их мысли… Напряжение сменила задумчивость, и он растёр узкую переносицу пальцами.
Секунда-две, мутанты сорвались с места и потрусили вдоль шоссе, прямиком к «Ковчегу». Степанов вздрогнул, инстинктивно вскинул винтовку. Пара монстров пронеслась буквально в полуметре - насыщенный, едкий запах мгновенно проник в лёгкие и защипал гортань. Я закашлялась. Пришедший на выручку Вадим похлопал меня по спине.
- Не поможет, но за заботу «спасибо», - выучено улыбнулась я.
- Вера дала им директиву, - отчитался Чумаков. – Дальше «кислые» пойдут сами… Нападут на бункер. Чем чёрт не шутит, расплавят орудия по периметру, если танк их не доломал… Всё, поддержка…
- А люди в лесу? – Засомневался Журба. – Мы не тестировали, как зомби ведут себя без Веры. Вдруг, решат закусить человечиной по пути? Зачем нам лишние проблемы?
- Всё продумано, - заверил Вадим. - Зайдут с тылов и сразу присоединятся к своим.
- Лихо, - усмехнулся Крылов. - Вера теперь и так умеет? Эволюция, однако… - Он рассматривал девушку так, словно впервые увидел. Её тонкий силуэт едва пробивался сквозь «рабицу» окна. Курносая, с крупными рыжими завитками, собранными в косу.
Зерно сомнений шелохнулось в груди. Майор с Вадимом переглянулись – не я одна заметила «недоброе»… Крылов молчал, наверное, с минуту:
- Ну, так даже лучше, - резюмировал он. – Да, Вадик? Ты же поручился за девочку и знаешь, что будет, если она попытается сбежать?
Раскрасневшийся на морозе ученый проследовал к микроавтобусу. Там, в компании «росгвардейцев» его ожидала Инга. Собранная, бледная, в тонком пуховичке на бронежилет. Она непринуждённо болтала с вертлявым сержантом, когда Крылов заглянул в салон:
- Ты мне нужна, прямо сейчас. Прикрывайте нас, - небрежно кинул он бойцам, и спрыгнул с «подножки». – А Вы, - он в упор уставился на майора. Тот наскоро запалил сигарету и демонстративно улыбнулся, зажав её в бледных от мороза губах. – Не вздумайте пороть самодеятельность. Иначе не видать вам «Ковчега», как своих ушей.
Степанов снова ухмыльнулся, поправил винтовку и, молча, спрыгнул в пустой овраг. Журба последовал за ним:
- Чисто. Можно спускаться…
Нетронутый снег заскрипел под протекторами. Майор пересёк «сопку» и аккуратно прошёл вдоль поля – сразу же увяз по щиколотку. Рассмеялся, скорее болезненно, чем задорно:
- Прогулка не будет приятной… - Он протянул мне руку, и я обвалилась в медвежьи объятия.
Инга предусмотрительно съехала вниз на корточках. Полненькая доктор запыхтела – ей бег с препятствиями давался сложнее всего. Поскользнулась, но вовремя уцепилась за массивный локоть Журбы:
- Ох, спасибо!..
Вера покинула автобус, и двигалась вровень с Чумаковым так, словно вышла на променад. Лёгкий, но тёплый комбинезон из стойких к химии материалов шуршал в такт шагам. Ладная, девичья фигурка, затянутая в молочную ткань, казалась невесомой. Удобные кроссовки на меху делали походку пружинистой и задорной. Вадим же наоборот, ссутулился, отяжелел, побледнел. Высокий и худощавый, в сером городском камуфляже, он походил на паука-сенокосца рядом с белым, новорождённым мотыльком.
«Ох, не нравится мне это… - Вспыхнул в голове возмущённый тенор капитана. – Крылов на взводе… угрожает… как бы дел не натворил… расхлёбывать их всё равно нам».
- Молчите. – Приказала Вера. – Не время. Не место. Думайте тише… Берегите ресурс.
***
Пара «омоновцев» в тяжёлых разгрузках, как у Журбы, прошли вдоль шоссе с тактическими винтовками наперевес, вывели из строя несколько камер на фонарных столбах и бодро потрусили по полю, прокладывая путь.
Оставшаяся пара «кислых», бежала за Верой, как привязанная. Они с Вадимом двинулись вдоль кустов прямиком к обслуживающим помещениям, что по планам Крылова, укрылись под сенью мёрзлого осинника.
Сзади посапывал Журба. За ним, отдуваясь, трусила доктор.
Майор сопровождал Крылова, рука в кармане куртки. На тысячу процентов уверена, что в кулаке он сжимал пистолет.
Инга отстала от группы, но люди Паши поторопили её, и она нехотя, ускорилась.
До люка добрались без приключений. Короткая очередь, и красные «глазки» камер потухли навсегда. Крылов оказался прав - люки никто не охранял.
- У нас немного времени, - поторопил он. Запрыгал вдоль чахлых осин, и на мгновение мне показалось, что учёный слетел с катушек, но буквально через несколько секунд раздался металлический звон. – Есть!
Волна ликования затопила меня исподволь. Резкая, как прибой. Накатила и ушла в сторону, на задворки сознания. Учёный передёрнул плечами, будто стряхнул непрошенные объятия.
- Ты меня читаешь? – Обернулся он, в глазах мелькнула неприязнь, но Станислав быстро взял себя в руки.
Глаза Инги сузились. Майор замер, едва ли не выругался вслух. На лбу бегущая строка: «Ну, что же ты, Варя?! Сейчас всё похеришь…» Группа уставилась на меня.
- Да как-то само вышло… - нелепо «заблеяла» я. – Не понимаю, как…
- Больше так не делай! – Сурово припечатал ученый. Инга встала за спиной шефа и улыбнулась мне одними губами – получилось довольно угрожающе. Я поняла, что она, как и мы, научилась блокировать непрошенные вторжения извне.
Журба с майором наскоро стянули масксеть, и наружу показалась ржавая решётка.
Крылов протянул мне руку:
- Давайте, господа и дамы… Поднапряжёмся. Достаточно зацепить одного, а дальше само как-нибудь разрешится…
- А если не выйдет? – Нахмурился Журба.
- Поедем вниз по шоссе, к другим воздуховодам. Попытаем счастье там. Но шансы на нужный нам исход будут ниже… У «Ковчега» везде камеры. Держу пари, охрана уже поняла, что к чему. Уверен, они не знают, насколько далеко шагнула Вера в своих навыках, но не нужно быть гением, чтобы понять, что дело – не чисто. Нас захотят устранить… В бункере есть мобильные группы реагирования, времени не так много.
Инга сжала ладошку Вадика, а Чумаков аккуратно привлёк к себе Веру. Пухленькая доктор нерешительно подала мне руку, и меня, будто током, пронзило стрелой её страха. Впятером мы замкнули круг. Майор с Журбой расположились поодаль. А дальше время потекло не линейно…
***
Воронка бликов стремительно увлекла вниз, и мне показалось, что я лечу с горки в аквапарке. Поток сознания устремился в «Ковчег», под слои жести и проводов. Я впервые ощутила эту лёгкость. Ничего не болело. Никакой тошноты и скованности, только беспрерывный полёт. Словно ты левитируешь во сне или подвешен за шиворот, как Один, на ветвях Мирового древа.
По началу всегда больно и страшно. Сознание сопротивляется, кипит и испаряется потоком звонких пузырей...
Теперь всё происходит исподволь, инстинктивно. Возможно, это и пыталась донести мне Вера, но я не была готова…
Кончиками пальцев я ощущала связь с другими звеньями транзакции. Прохладная, влажная ладошка безымянной для меня «докторши», сухие, напряженные пальцы Крылова в обрамлении тяжёлого, холодного, как лёд перстня. От каждого разбегались невидимые нити, усеянные миллиардом всполохов – наэлектризованные, но необъяснимо приятные.
Моё сознание рассыпалось на десятки осколков, я смотрела глазами Степанова на то, как Журба очищает подошву от снега. Легкий щелчок, и кислое дыхание вырвалось из лёгких, зрения стало необычайно острым. Я глядела в спину своей «Избавительнице» (вот так, с большой буквы) и хотела ей служить.
Рывок, и я улыбаюсь искусанными губами Чумакова.
Сознание Веры переплелось с моим, будто лозы вьюна, и увлекло меня ниже, в прохладную тьму воздуховода. Мы скользили и падали, лёгкие, как пух и стремительные, как пули. Бесконечно растянутое мгновенье прервалось, и я врезалась - вошла, как нож, в масло, во что-то мягкое и горячее, задышала с ним в такт.
Глаза открылись, я отложила исписанный блокнот и вышла в узкий коридор. Перекинулась дежурными колкостями с милой девушкой в рабочей робе… Как же она мне нравится!..
Обняла её за талию, попыталась проскользнуть в черноту подсознания, но вакуум меня исторг. Секунда боли, почти ощутимой физически - я взяла себя в руки и попробовала снова.
Отторжение и падение продолжалось десятки раз, пока усталый инженер не осел вдоль стены на стул со вздохом… Его разум будто помножился на сотню и отразился от прохладного металла стен. Моё сознание развалилось надвое. Одна часть пошла вместе с веснушчатым, шебутным рабочим, а другая осталась здесь, поджидать следующего… и так много… очень много раз.
Люди шагали вперёд, расползались по «Ковчегу», передавали частицу моего намерения другим. Пока один из них не подошёл к массивным дверям, ведущим на волю.
Охранник запротестовал. Тогда я достала пневмошприц с препаратом. Оружия не было, зато меня сопровождала ватага единомышленников. Завязалась перепалка, он вскинул лёгкую «Гюрзу», и та застрекотала в потолок. Мои товарищи оказались проворнее - заломали ему руки, грубо приложили лицом о металл. На щеке мгновенно набух синяк. Резким движением я вколола лекарство, пара ударов сердца, и он обмяк. Действие заняло от силы несколько секунд.
Его сменщик тоже схватил оружие, но тут же выронил из стремительно слабеющей руки. Вера уже поработила его, отсекла всю волю, все желания и потянулась к сенсорному дисплею. Пара выверенных движений, тяжёлая створка отошла в сторону, в лёгкие ворвался сдавленный, лекарственный запах санпропускника. А за ним она… Свобода… Морозный ветер защипал щёки, привыкшие к полутьме глаза заслезились на солнце.
Я стояла и наслаждалась мгновением. Самое интересное в этом опыте то, что все чувства, эмоции и память из багажа индивида – остаются, но плотно смешиваются с твоими собственными.
На свет я шагнула великой радостью. Как же давно я не видела зиму!..
Морок рассеялся, и я врезалась в широкую грудь Иванова.
- Это Варя! Варя… Не стреляй, - закричала я губами молодого сержанта и немало удивилась собственному голосу – низкому, трубному.
Снаружи бесновались зомби, где-то вдали ещё стрекотали орудия. Краем уха, я слышала, как вдали ревёт и таранит стены раненный «танк», но меня это никак не волновало. Я отключилась слишком резко, и от души приложилась копчиком о мёрзлую землю.
***
Крылов с трудом разлепил веки и с уважением поглядел на меня:
- Кажется, ты сотворила невозможное… Я тебя недооценивал…
Степанов оборвал его так резко, что уши заложило:
- Потом потолкуете… Вера дальше справится… сама? – Его дыхание сбилось. В полуметре от нас лежало несколько трупов. – Только зомби, - заверил он меня.
Не открывая глаз, Чумаков кивнул:
- Всё, реакция пошла, но её невозможно контролировать.
- Нулевой вышел на связь? – Нетерпеливо перебил его Крылов.
- Нет… Она его не чувствует… не слышит, жив ли он, - покачал головой Вадим.
Учёный задохнулся возмущением:
- Чёрт!..
- Мы чем-то ещё можем помочь? – Резко и, по существу, спросила Инга. – Или будем ждать, пока «ОМОН» штурмует бункер? А если угрозы не напрасны, и у них есть план? Вдруг, они сильнее?
Её голос охрип и стал каким-то бесцветным. Она резко отбежала в сторону, раздался неприятный плеск, и Крылов подал ей свой безупречный шёлковый платок с экслибрисом.
- Спасибо… боооооже, - протянула девушка, сдерживая рвоту. – Это не было так сложно… никогда…
- Попей, полегчает. - Степанов достал из кармана флягу, резким движением отвинтил крышку и протянул пахучую жидкость Инге. Та с благодарностью присосалась к горлышку.
- Не увлекайся только…
Вера в сознание так и не пришла. Она обмякла в руках капитана, и тот старательно пыхтел, удерживая её в вертикальном положении.
- С Верой всё в порядке, - неуверенно протянул Чумаков. – Она ушла в сберегающий режим, если можно так выразиться… - Он сгрёб девочку в охапку и понес в сторону машин. – Осталась внутри и продолжает реакцию… сама. Возможно, какая-то электроника мешает ей нащупать нулевого… А нам придётся штурмовать бункер.
- Ну, вот и ладненько, - развеселился Степанов, ощущая себя в привычной стихии. – По коням.