Между тем у Нади жизнь шла своим чередом. Муж, поняв, что кормить и одевать его больше никто не собирается, вернулся в семью и стал уговаривать Надю снова быть вместе. Дети были счастливы — им казалось, что всё вернётся, как прежде. Но как прежде уже не могло быть.
Надя металась между мечтой о спокойной, хорошей жизни и детьми. В конце концов, выбрала детей. Они вернулись домой, квартиру сдали.
Лёша вдруг понял, что его, по сути, никто не любит.
— Я ведь тоже стараюсь, — оправдывался он. — Квартира у меня есть, я в семейный бюджет вношу… Разве этого мало?
Но работа не находилась, настроение падало, жалость к себе росла. В доме начали появляться сомнительные друзья, а из кошелька Нади временами пропадали деньги. Пьянки стали носить волнообразный характер: то тишина и мрачное недовольство мужа, то недельные запои.
Надя не раз жалела о своём возвращении. Дети же напротив — стояли на своём:
— Мы больше никуда не уедем! У нас тут школа, друзья!
Так продолжалось несколько лет.
Очередная встреча с подругами состоялась на юбилее школы. Надя, как бывший комсорг класса, взяла на себя инициативу — постаралась собрать всех, кого смогла.
«Может, и Васю увижу», — подумала она, просматривая список одноклассников.
И действительно, увидела всех… только других.
Узнать одноклассников спустя почти тридцать лет оказалось непросто.
«Что же с нами стало?» — подумала Надя, оглядывая зал.
Девчонки, когда-то первые красавицы класса, превратились в полных, усталых от жизни женщин. А те, кто раньше был неприметным и тихим, наоборот — расцвели, стали ухоженными, уверенными в себе леди. Мальчишки полысели, отрастили животы — их былой мальчишеский задор остался где-то в прошлом.
И всё же атмосфера встречи была удивительно тёплой. Смех, улыбки, воспоминания, истории о семьях, детях, внуках. Надю благодарили все — за то, что сумела собрать пусть не всех, но большинство.
А Надя никого уже не слышала.
У окна стоял Вася — и смотрел прямо на неё.
Решив, что больше не сможет жить, не поговорив с ним, Надя, чуть улыбаясь, направилась прямо к Васе.
— Ну, привет! — сказала она. — Как жизнь?
— Здравствуй, Надя. Нормально. Вот тоже приехал — решил всех повидать. Да и у родителей давно не был.
— Как семья? — не удержалась она. — Жена, дети?
— Развёлся в четвёртый раз, — усмехнулся Вася. — Два брака официальных, два — нет. Дочка уже почти взрослая. Про тебя, кстати, всё знаю, поэтому не спрашиваю — разведка доложила.
— Понятно, — вздохнула Надя. — Знаю я нашу «разведку»… Доносит со своими комментариями, как всегда.
Она помолчала и вдруг тихо добавила:
— Может, объяснишь, почему ты тогда уехал и ни строчки не написал? Как в воду канул. Встретил кого-то лучше?
— Да не всё так просто, Надь. Мать сказала, что ты и твоя семья назвали меня нищебродом, — ответил он, нахмурившись. — Мол, нищий студент вам не нужен. Сказала: “Проверь, если любит — поедет за тобой. Не поедет — не твоя”. Ты не поехала. Я психанул и сорвался на север. Думал, заработаю, вернусь… Всё иначе будет. Но видно, мать была права.
— Нет, Вася, не права она! — горячо ответила Надя. — Как ты мог поверить ей, не спросив меня? Я столько лет ждала, надеялась!
Он посмотрел внимательно, и в глазах мелькнула искра:
— Надь… Может, начнём всё с чистого листа?
— Не знаю, Василий. У меня дети, — тихо сказала она.
Они долго ещё говорили — обо всём и ни о чём. О прошлом, о том, что могло бы быть, будь всё иначе. Разошлись под утро. Надежда утренним автобусом уехала домой.
Тем же вечером раздался звонок. Это была Юлька.
— Надюха, ну как?! — радостно спросила она.
— Что — как?.. — не поняла Надя. — Всё уже поздно. Ничего не исправить. Да и не вовремя всё это. Дети взрослые… Что они скажут?
— Да ты что! — возмутилась Юлька. — Для того, кто умеет ждать, всё бывает вовремя. Школу любви вы уже прошли — пора мудреть! Бросай своего алкоголика и вперёд! Ещё успеете пожить счастливо. Давай, действуй!
— Я подумаю, — вздохнула Надя. — Я обещала ему позвонить.
На следующее утро позвонила Лиза. Голос её дрожал.
— Надь, Васи больше нет… Уехал на рыбалку — там случился сердечный приступ. Спасти не успели. Ты поедешь на похороны?
— Да, — тихо произнесла она.
Всю ночь Надя не сомкнула глаз. Слёзы катились сами собой.
«Как же поздно мы всё понимаем… — думала она. — Понимаем тогда, когда уже нет времени исправлять. Когда росток любви высыхает, не успев расцвести. Любовь ведь — это нежный росток: не польёшь — засохнет; польёшь слишком — сгниют корни. Мало света — сломается от ветра. Слишком много солнца — сгорит…»
Она поднялась с кровати и посмотрела в окно.
— Ну что ж, такова жизнь, — прошептала Надя. — Надо жить.