А вы знали, что помимо прозы, я пишу стихи. Участвую в поэтическом марафоне, где одним из заданий, было написать поэму. Поэма - это рассказ в стихах. Решила поделиться.
Это, конечно, не Евгений Онегин. История о парне, нашедшем в лесу метеорит и ставшим телепатом. О службе в армии, специальном отделе и о первой любви.
Сложить оружие
Умел читать он мысли, но всегда
Талант лишь приносил одни проблемы,
Пока решает кто-то теоремы
Читал он мысли, что звучат всегда.
1
Метеорит
Он был мальчишкою тогда,
И много лет с тех пор прошло,
Уходят годы, как вода,
Но что случилось, то ушло.
Его прозвали чудаком.
Тогда ещё, совсем пацан,
Шестнадцать. Как-то под дождём
Он в лес забрёл, чуть не пропал.
Искал звезды упавшей след,
А увлекался он наукой,
Сам телескоп он собирал,
Гордился этой классной штукой,
Координаты вычислял,
И вывел путь его к оврагу,
А в глубине огонь сиял,
Собрал Женёк в кулак отвагу,
Спустился, пальцы ободрав,
В лощине свет зелёным вспыхнул,
Кристалл. А Женя смелый парень
Тогда не побоялся блика,
Упал, скатившись, громко крикнул
Тот свет не просто блеск от камня,
Не сразу понял. Ощущенья
Пришли потом, как луч прозренья,
И любопытство, по волнам
Его несло, как будто ветром,
Куда он и не осознал.
Очнулся утром на рассвете.
Глядь, камня нет, один лишь пепел.
В ушах лишь гул, и километры
До дома он дошёл с трудом.
Кругом всё тьма и бурелом.
Перед глазами ветки сосен
Мелькали, а над головой
Собрались тучи, и вопросы
Рождались сами: «Что со мной»?
Понять пытался Женя, будто
Он стал другой и, слыша лес,
Вдруг понимал часы, минуты.
Куда же тот кристалл исчез?
Сгорел огнём метеорит?
Нашёл и ладно, даже фотки
Не сделал. Телефон звонит.
– Алло, ты где? – вопила тётка.
«Эх, тётя Аня — баба-бой»,
Его воспитывала строго,
Всё наставляла: «Милый мой,
Учись и выбирай дорогу
Лишь ту, что приведёт тебя
К достатку, уваженью. Понял?»
И Женя улыбался, чтя
До желчи в горле разговоры,
Что тётка разводить могла,
Часами проповедь читала.
Ему же не хотелось ссоры.
Он слушал и кивал, а сам
Скорей сбежать во двор мечтал.
– Где был ты, Женька? Ночь-полночь,
Постель заправлена пустая,
Я попросила Ритку, дочь,
Эй, позови ЖенькА, – вздыхая
Она ворчала, он молчал.
Ну, как обычно в прочем, слушал,
И знал, что дома ждёт скандал,
Но тут случилось… Поминутно
Он мог бы расписать, как в дом
Вошёл и слышал мысли тёти,
Решил оставить на потом
Свои обиды, и о гнёте
Её ни слова не сказал,
А говорил, что тётя Аня
Услышать захотела: – Спал
У Сашки я на сеновале.
– А может в клуб ты, на свиданье
Ходил, признайся, Женя, что ли?
– Нет, мы наукой занимались и не шутки.
– Наукой? – приподняла брови,
– Но я ж вернулся…
– Вот зануда?
– Прости, я больше так не буду.
Он слышал гнев и страх её,
Пытался не обидеть словом,
И так пошло, что остриё
Его таланта, как уродом
Вдруг стало. Понимать его
Друзья не сразу перестали,
Но стало сложно, и житьё
Другим вот стало. «От кристалла»?-
Всё спрашивал себя, как мало
Ему осталось, страх в груди,
А голос чуждый звал, иди,
И мысли тёткины шептались,
Вот Ритка всё мечтала замуж,
А дядя Коля, он без пауз
О Ленке думал, просыпались
Инстинкты в чувствах.
Жене это совсем не интересно было,
Но мысли громко раздавались.
Спать не давали, так бесили.
И в голове друзей всё тоже
Настало время, что пацан
Закрыв глаза, лёг на диван,
И тихо прошептал: «О боже,
За что мне этот балаган?»
Из дома он сбежал. «Дурак»!
Корил себя потом до крика,
Но выбор сделан просто так,
Он жить не мог, ушёл, и блики
Играли солнца в волосах.
Евгений жить старался жизнью,
Как взрослый, постаравшись, страх
Запрятать глубже. Меркантильным
Был всякий, кто, узнав, что дар
Такой имеется у парня.
И Женя замолчал, решал,
Что лучше скрыть свои таланты.
2
Армия
Хотел пойти учиться дальше,
Но вот побег… Он много стоил,
Не просто тётку же расстроил,
С учёбой всё пошло по кальке,
И аттестат, где твёрдо тройки
Раиса Павловна рукой
Нарисовала. – Что на стройку,
А может в армию? Постой?–
Она задумалась с усмешкой. –
А ведь надежды подавал.
Зачем убёг? Семья, как надо,
Что? Приключения искал?
Она не говорила громко,
Нет, не метала фраз обидных,
Но Женя мысли слышал. Тонкий
Материй звук ушам не слышных.
Ушёл и понял, что придётся
Теперь всю жизнь услышать то,
Что не из ртов вдруг чьих-то льётся,
А что есть в мыслях вот и всё.
Служить отправился без страха,
Мечтал, конечно, в ВДВ,
Но в «Связь» отправили. И братом
Назвал парнишка:
– По весне
Вернёмся, или можь в июле.
– Ты что уже считаешь дни?
Спросил сержант.
– Да нет. Я Юрик, –
Он руку протянул, – а ты?
– Зовут обычно Жекой.
– Круто, –
С улыбкою кивнул пацан.
– Мне девятнадцать.
– Без минуты
Мне тоже, Юр.
– Я так и знал.
Сдружились крепко парни.
Лето сухое, жаркое и вот
О своем даре беспощадном,
Никак сказать Женёк не мог.
Пока однажды не ввязались
В ребята в грязную игру,
– Деды борзели, сломан палец.
– Ох, Юрка слушай, помогу.
И вот используя все силы
Души, схватив судьбу клешнёй,
Евгений мысли знал детины,
Что возомнил себя судьёй,
Не говоря ни слова понял,
Что стал оружием, но был
Он осторожным, место занял
Среди ребят фортовым слыл.
Лишь Юрка ведал о таланте,
Молчал, как рыба, вот, об лёд,
Как говорят. Паденья, взлёт,
Но незаметным быть атлантом,
Что свод небесный на плечах
Свободно держит, трудно очень,
Вот наступила скоро осень,
И в часть приехал человек.
«Не видел бы его вовек», –
Зубами скрежетал наш Жека,
«Эх, довели же человека».
Приехал случай разобрать.
Писали письма, мамы, папы,
Что обижают здесь, солдаты
В условьях сложных служат тут.
И «чел» приехал, взявши кнут
И понял, что за фрукт. – Ох, Женька,–
Вздыхал бледнеющий Юрец, –
Узнает, всё – тебе конец.
Узнал, и понял. Как? Не ясно.
И взглядом, как сверлом. Опасно.
Вопросы, тесты. Но зачем?
– Со мной поедешь. Надо в Центр. –
Он бросил коротко и тихо,
А Женя всё смотрел, как будто,
Остановить часы, минуты
Он мог, но что ж теперь молитвы?
«Да ну, фигня», – решил, – «не бабка,
Чтобы креститься». Вспомнил тётку,
Что церковь посещала каждый
Воскресный день и драла глотку
Коль кто не вовремя жрал яйца
На пасху. «А теперь страдальцы,
И, как же вы там, я ж как падший,
Иной, чужак и мозгом телепата,
«Вот-вот», - сказала бы, - «лопата
Не помешала б, лучше.
Ты огород вскопал, племянник,
Не спорь, а слушай,
Кнут и там пряник».
3
Оружие
И вот уехал он, машина,
Лоснилась чёрным лаком и,
Тот ФСБшник молчаливый
В окно смотрел, водитель был
Учтивым, кофе, сигарету.
Дым словно сизая завеса,
– Вопросы есть?
– Ответов нету,
– сказал солдат и жадным взглядом
Смотрел в окно и знал, так надо.
Хотя кому и для чего?
Для Родины? Нет, не ответил.
Он имя даже не назвал.
В открытых окнах песню ветер
Закинул тёплый. На вокзал
Примчался «мерин», там в костюмах
Таких же чёрных и глаза
Пусты, как в Матрице, Ютьюба.
Не по себе вдруг стало. «Да,
Попал я, что же мне грозит», –
Подумал и метеорит
Вдруг вспомнил. Мне до срока
Всего полгода
Ждать, а дальше?
Ни слова, в голове же каша.
Не говорит тот спец в костюме.
Автобус чёрный, будто в трюме
Сидел Женёк, не слышал дальше,
А разговор, в полутонах.
Прокрался в душу липкий страх.
Не слышал мысли этих в чёрном,
Они такие же, как я? И по каким они законам
Вот так людей увозят. Швах
То полный был, решил вдруг Женя.
Узнал спустя лишь две недели.
Под потолком клубился дым.
Безликий, дядька, нос крючком,
«Ну, здрастьте, кто ж вы господин», —
Раскинул мыслями. Потом
Бумагу сунули на подпись
Не разглашать, и не болтать.
Отдел специальный. Всё под опись
Сдал Женя, ждал, что рассказать
Ему сейчас должны. Полковник
Курил и пальцами стучал
По «клаве», диски, мониторы,
«Куда же всё же я попал»?
Полковник взгляд суровый вскинул:
– Готов ты Родине служить?
– Всегда готов, но объясните…
– Вопросы позже. Объяснить…
Тебе бы надо было сразу
Метеорит тот показать.
– Но он сгорел…
– Эх, жаль на базу,
Мы привезли всего лишь пять.
Парней. Немного тестов.
Пройдёшь, поверь, что нужен нам.
Ты слеплен из крутого теста,
Мы сразу чувствуем, где брак.
А ты надёжный, но проверку
Пройти обязан, есть формат.
Каким ты будешь на поверку
Решит Петров. Он твой комбат…
Но в целом пропадать таланту
Не можем мы позволить, знай.
«Не смог читать я мысли, странно», –
Подумал Женя, выпил чай.
Проговорили до рассвета.
Не ведал, что теперь патрон
В него как будто вставил метко,
Кто вёл тот странный разговор.
О группе, как бы экстрасенсов,
Телекинез, и всякий хлам,
Ждёт подготовка и моментов
Ещё так много. Телепат
Звучало странно, но с дороги
Нет, не свернуть, и Женя знал,
Что выбрал путь, оружьем строгим
Он будет, может то искал
В своей пропащей глупой жизни,
Где кроме тётки никого,
И снова путаются мысли,
Решали снова за него.
4
Телепат
Летело время, Женя вырос
В глазах отдела, и чутьём
Отлично обходил он мины,
Помог не раз в борьбе с жульём.
– Но то лишь семечки, – так Ветер,
Его напарник, друг сказал,
– Проверка просто, жди момента,
И дело, что он показал, –
В квадрате «Дельта» есть заложник,
Он птица важная, шпион,
Тебе отправиться возможность,
И расколоть орех гнилой.
Застыть, как тень и просто слушать,
Запоминать и сразу в Центр.
– Отлично.
– Вылет в ночь на «сушке»
– Надеюсь там не беспредел?
– Нам информацию доставить,
а там, как будет, переждём,
Не наше дело ГРУ тиранить,
– Понятно. В пять тогда приём
На рейс.
– Так точно, Жека утром,
С собою минимум и кейс,
Проверь БК, на всякий случай,
И в дебри всякие не лезь.
И закрутилось, завертелось
Судьба на прочность всякий раз
Всё проверяла, и метели
Жгли душу снова. А сейчас
Приехал в Мюнхен,
Цель неясна,
Пока, но пальцы жжёт конверт,
За столик бюргер с жирным брюхом
Уселся, тот ещё эксперт.
«Обычный», – пробежал по мыслям, –
Как на ладони его жизнь.
«И груди фрау Бенс повисли»,
Вздыхал связной, – « и дешевизн
уже не ждать от герра Штольца».
– Когда приедет фрау Ольга?
Спросил Евгений, и в блокнот
Записывал, как Миллер жжёт.
Пока лишь мысли его в прозе
Обычных дней, где суета,
Крупицы выудить не сложно.
Вопросы, эта маята,
Что стало чистою рутиной,
« Когда же, жирная скотина,
Ты будешь думать о делах», –
Вздыхал агент, а на словах,
Всё подводил его к моменту,
На фото женщина, её
Звать Ольга. И она врачом
Была, как раз экспериментом
Увлечена, и должен он
Узнать о тайне, спящий вирус,
Оружие, и важно то,
Где информация хранилась.
А если пропустить так много,
Года, что пролетели птицей,
Остались штампы на страницах,
И пустота в безликих лицах.
Лишь вспоминал Евгений встречи,
И взгляд её, и тихий голос,
На плечи руки тёплый вечер
Опять положит, и вопросы
Нет, не о целях и угрозах,
Дарил конфеты, редко розы,
А Ольга в жизни не чужая,
И не противник, нет… Любовь
Пронзила стрелами, стирая,
Надежды, веру. Больно в бровь
Ударив фальшью, ненавидел
Евгений службу и решил
Сбежать, но знал, что Око видит,
Как хрупки поручни перил.
4
Сложить оружие
Как говорят, он знал так много,
И псом цепным быть не хотел,
И снова выбирать дорогу
Мечтал, забыл он свой удел.
Подписку о неразглашенье,
Контракт бессрочный, потому
Что точно собственность в движенье
Он для правительства. Хомут
Ему надели, чтобы помнил
И руку, что вскормила грызть,
Ему опасно, вероломным
Назвал Петров. – Остановись! –
кричал, что Родина всё помнит,
И не забудет всех шагов,–
Легко ли было тем героям?
– Да к чёрту, я устал, оков
Не выносима эта тяжесть.
Сложить оружие пора.
– Кому? Тебе? – вскипел, – Игра,–
Всё что мы строили, а… малость?
Ты, как щенок у ног её,
Ну, поиграл, найдёшь другую.
Семья? Ну что за бред, чутьё
Куда же делось? Нарисуешь,
Ты жизнь по-новому? Вперёд,
Но твоя жизнь давно уж стёрта.
Без Центра ты, как уголёк
Потухнешь, и никто не вспомнит.
Оружие сложить решил,
Ты сам оружие. Забыл?
А что случится с пистолетом,
Когда в стволе застрял патрон,
Мы, разряжая, жжём куплеты?
А может смерти приговор?
А ты ж в потУгах снова, снова,
Нажав на спусковой крючок
Себя взрываешь, знаешь?
– Вова, давай закончим разговор. –
Ответил Женя, знал привычно,
Что генерал решает мало,
И не убраться без скандала,
Не отвертеться. Как обычно –
Списание, что значит смерть.
Оружие устало. Байки,
Он слышал смех, теперь сгореть?
Иль подчиниться им за пайку.
Бежать? Смешно.
Найдут когда-то,
И что же в пЕтлю, не грешно
Разворотить из ос гнездо,
И стать обычным тихим парнем.
Он контролировать умел,
Когда и как быть телепатом,
Но вот остаться не удел
Подобно приговору. В Штаты
Податься? «Нет, пока
Я не добрался до предела»…
В Манилы, что таить греха,
Была там «нычка», что без дела
Но, если знают трое, жди,
Сболтнуть кому-то, это словно
Пойти по пьяни, где сортир
И речь толкать среди народа.
Владивосток – Харбин – Пхеньян.
Хотел добраться до Сеула,
А Ольга: – Что ж решай ты сам,
А то я вроде обманула,
Из-за меня ты подписал
Себе бумагу с приговором,
Как отзывался генерал?
– Назвал кретином, и уродом.
– Как много слов. Они…
– Молчи, – он губы её тронул, –
Я знаю, и теперь в груди
Нет места этим разговорам.
О долге и о месте быть,
О Родине, что вроде предал,
Но не могу я не любить.
– А я хотела б только верить.
Хочу объятия и ночь
И пить вино, не слыша, треска
Тех сообщений, что тебе
Строчит связной по смскам.
– То наименьшее из зол,
Опасно то, что нас спасая,
Тебя подставлю.
– Это вздор,
Неплохо тоже я стреляю.
Сложить оружие решил.
– Так хочешь ты, но…
– Что, мне сдаться?
По чесноку мне всё равно,
В Манилах место есть. Остаться
Мы можем там, потом в Сидней,
Уедем далеко-далёко.
Она улыбкою своей
Была прекрасна. Перелёты
Давно закончились и вот
Пейзаж вечерний, море стонет,
– Всё как хотела ты, итог
Наш предрешён. Пока всё тихо,
– А вЕсти есть из-за границы?
Спросила Ольга, – Ты небритый.
– Сегодня да. Вот на странице
Прочёл сейчас – «Скандал в посольстве».
– Эх, что опять? Всё делят доли?
Она как кошка потянулась, –
Давай не будем больше спорить.
Давай сегодня пить Мадеру.
– Сегодня можно, – улыбнулся.
– Но только, Оля, зная меру.
– Нотаций хватит, что запнулся?
Кто пишет, Жень, да брось мобилу,
Иди ко мне, дай поцелую.
Ты спросишь, разве я ревную…
– Оль, собирайся, нам Манила
Уже опасна. Чёрт, мне Ветер
Сейчас прислал, идёт охота,
На нас обоих, и забота
Сегодня ж вылететь… Вот дело,
Беру билеты до Канберры.
В глазах её не страх – тоска.
И сожаление и грубость,
Вот к пачке тянется рука,
И сигаретный дым по трубам
По лёгким кольцами и жжёт,
Так горек это дым стенаний.
Он слышит «Снова испытанья,
Ну что за чёртов идиот».
Евгений слышал её мысли,
Не стал с ней спорить,
Чемодан собрал. Такси, и вот вокзал
С усмешкой филиппинских улиц.
Снующий сброд, и мысли, мысли,
Тревога снизила контроль,
Он ждал, не звал,
И на часы смотрел, курил.
И сыграна немая роль,
Прогулкою среди могил.
5
Расплата
Канберра встретила их зноем.
Привычно, но так сухо.
А после влажности Манил
Что вызывала скуку,
Здесь всё совсем другое.
Цивилизация и нет той толчеи,
– Нас не найдут? спросила Ольга.
– Не знаю, – Женя говорит
И в голосе, как будто неустойка,
Как у владельца, где жильцы,
Не оплатив вперёд, свалили раньше,
Но в тоне не почувствовала фальши.
– Я что обидела? Какие ж подлецы,
Сорвалась на тебя.
– И идиотом всё ж назвала.
– Ты прочитал меня? Ну да.
– А что же ты хотела?
– Не скандала.
Люблю тебя. – И губы горячи.
И руки обжигали страстью долга.
Любил и он, летели с ветром дни.
Австралия укрыла… Ненадолго.
Не стоило вдаваться в схемы дней,
И не любовь всему виною,
С ума свела, он верил только ей,
И не давала повода другого.
Услышал как-то разговор в ночи.
По телефону голос еле слышен,
– Герр Ульрих, ты меня всё ж посвяти,
В перипетии отношений. Крыша?
Вполне пойдёт. Но может выбрать яд.
Да полно. Безобиден он, мальчишка,
Влюбился. Я же профи, за наряд
Отдельное спасибо. Ладно, слышишь,
Кончай зудеть, нет, не догадлив он,
Разведка его стёрла, ждёт приказа.
Евгений слушал, боль затмила разум,
«Вот сука», – лишь подумал, и патрон
В оружии не смазанном затих.
Ну, а потом взорвался тихой местью.
«Дурак, ты называл её невестой,
Зачем ей это»? Узнавать привык.
Не сложно в мыслях Ольги покопаться.
Как щупальцем проникнув в думы к ней.
Он не просил её признаться,
Он улыбался и водил средь фонарей
По парку вечером и за руки держал,
Не спрашивал, а сердце от ножей
Предательства на части разрывал.
И пустота застыла у дверей.
Евгений знал, причина так проста,
Убрать из конкурирующей структуры
Его как телепата в два броска,
А Ольга в деле важная фигура,
Она, умело закрутив роман,
Подставила агента, и удача
К ней повернулась, но раскрыл обман
Не сразу, и теперь задача
Не выполнимой стала для него.
Дилемма на весах любовь и служба,
И долг, и что оружие сложил,
Воспоминания – глоток из грязной лужи.
Вернуться? Для своих он стал чужим,
Среди чужих, своим не станет тоже.
Играть в игру по правилам иным
Не станет, для себя сей путь дороже.
Пройти бы до конца и не свернуть.
– Поехали, – он предложил, – на крышу.
Там ресторан и вид, что не вздохнуть,
– О, как ты романтичен, Жень, я слышу,
Как ты сгораешь…
– Да, горю тобой, – сказал он искренно
И горевал с усмешкой,
Что был в её игре обычной пешкой,
Заданием, что выполняла стойко,
Играть, так до конца. – Прости за стойкой
Оставил портмоне. Сейчас приду.
Ушёл и, возвращаясь на бегу.
Всё рисовал сюжет. Где крыша.
Целует её губы, страстно дышит.
Обман же затянулся и пора
Последний штрих сорвать
Он звал игрой Финал.
Глаза её горят холодным блеском,
Теперь в движенье каждом видел ложь,
– Ты помнишь, называл невестой?
Достал коробку с кольцами. Как нож
Застрял в груди, и боль сжимала губы,
– Давно хотел…Ты выйдешь за меня?
– Ой, Женька! – вот же подлая змея,
Улыбка и дрожание ресниц, так честно.
Он не желал казаться грубым,
Предательство. Но он её любил.
– Давай сегодня потанцуем.
– Прям убил, –
Улыбка снова искренность, как будто.
– Сегодня ты мой милый Бенвенуто,
А я Париджи Пьера, как люблю же.
И танец раскалённых крыш Канберры
В душе застыл сияющим огнём.
Он потерял любовь, надежу, веру,
И только лишь оружие при нём.
Но на крючок нажать не сможет. Верно,
Любовь как путы, паутина лжи,
Он в танце закрутил её. В резерве
Осталось лишь до края подойти.
Поцеловал он, впившись в губы грубо,
И плечи сжал, ведь был последний раз,
Когда он обнимал её. Минуты
Он не считал и действовал сейчас.
Полёт в объятьях, небоскрёб свидетель.
Промчалась жизнь секундами в глазах.
От чувств остался сладко-горький пепел.
Оружие взорвалось в этот час.
И разлетелось словно мириады,
Когда-то из космических созвездий
Летел метеорит, принесший правду,
Что слышать он умел, бродя по тверди.
Но дар проклятьем стал, другим наука,
Не доверяй талант в чужие руки,
Лежали у подножья двое. В муках
Ушли? Нет, не успели, к небесам
Поднялись словно звёзды и свободны
Теперь свободны, и не нужно им
Решать проблемы мировых историй
Оружие отбросил паладин.
конец
И если вы не любитель подобных произведений, жди. Сегодня вечером продолжение сталкерского рассказа Охота на спрута
Скажу, конечно, я не Пушкин,
И Маяковским мне не быть,
А вот писать, люблю и слушать,
И ждать читателей своих.